Чтение онлайн

Дёргаю рулём, за который, фактически, держится Ибрагим, ухожу от столкновения в последние секунды, сам Ибрагим ныряет в салон, лишившись поддержки, а я слышу самый омерзительный звук из всех, которые мне доводилось слышать. Машину подбрасывает, Шахин возвращается на место, резко виляет на дороге, захлопывая заднюю дверцу, и разгоняется так, что захотелось зажмуриться. Именно это я и сделала, пытаясь не думать о том, что только что произошло.

Не выходит.

Руки ходят ходуном, сердце усиленно качает кровь, но пальцы почему-то холодеют, а лоб покрывается испариной.

— Нужно вернуться и вызвать скорую… — бормочу, глядя на Ибрагима с надеждой, а он слабо морщится:

— После нас ехала фура. Бесперспективно.

— Может, всё же повезло, а? Давай, хотя бы, убедимся…

— У него башка под колесо попала, на скорости в сто двадцать. Повезло, если сдох сразу.

— Я человека убила… — говорю, едва шевеля губами.

— Не неси херни! — злится Ибрагим. — Сука! Надо было в багажник затолкать, как жопой чуял!

— Я рулём дёрнула…

— Я бы его всё равно не удержал, ты — тем более, весовая категория разная. Плюс, если бы не крутанула, размазало бы всех. Четверых, если ты понимаешь, о чём я. Так что давай без этих соплей!

— Но о чём он думал…

В голове не укладывалось как человеку могло прийти в голову сигануть из машины вниз головой на скорости. Даже если бы Ибрагим его не удержал, если бы он беспрепятственно покинул машину, он бы всё равно разбился. Плюс поток позади нас… если бы выжил, далеко бы не убежал. Если только альтернатива была ещё страшнее.

Я покосилась на Ибрагима и невольно отодвинулась от него на сиденье.

— Нет, душа моя, испугался он не меня, — хмыкнул, заметив мои поползновения, а меня накрыла волна отупения.

Тимура? Он предпочёл разбиться насмерть, лишь бы не оказаться в руках Соболева? В тех самых руках, от которых моё сердце наполняет сладкая истома и кружится голова? От которых я теряю рассудок, в которых чувствую себя беззащитной и, в то же время, в абсолютной безопасности? Те сильные и в то же время нежные руки. Руки, крепко держащие на руках сына, руки, растапливающие камин, добывающие тепло, вытирающие ошмётки еды с пола. Этого он испугался так, что выбрал страшную смерть, лишь бы не оказаться рядом?

Не хочу знать ответ. Пусть это будет кто-то другой, хотя бы в моей голове, в моём крошечном, обособленном мире.

Ибрагим свернул с трассы на просёлочную дорогу, а я спросила, чтобы хоть как-то отвлечься:

— А если позади ехал кто-то с видеорегистратором?

— Номера — липа, — отмахивается беспечно, — но мне приятно твоё беспокойство, душа моя.

— Прекрати меня так называть, — морщусь брезгливо, а он хмыкает:

— А как? Брюнеточкой, переводчицей? Как Тимурчик, да? Привыкла уже, понимаю.

И вот опять нелепая провокация. Да что ему от меня надо… может, я в самом деле знаю что-то, что может помочь? Поговорить бы с Тимуром, начистоту, без лжи и недомолвок.

— Обиделась? Не стоит, душа моя, мы с тобой связаны и скрепили союз уже очень давно. Если подумать, все связаны через тебя.

«Вот оно!» — орёт внутренний голос, но обдумать мысль я не успеваю: въезжаем на территорию склада.

Ворота массивные, добротные, открыты нараспашку, приветливо и гостеприимно, но оказаться по ту сторону не слишком приятно. Территория небольшая, бетонный забор с колючей проволокой под напряжением, покосившаяся будка охраны без признаков жизни внутри, сам склад выглядит заброшенным, с грязными окнами, разбитыми в нескольких местах, с потрескавшейся от времени красной кирпичной кладкой, повсюду царствует запущение, сквозь разбитый фурами асфальт пробивается растительность, валяется мусор, почерневшие деревянные паллеты, обломки бетонных колец с уродливо торчащими арматурами, колесо от трактора и огромный металлический контейнер. И это только то, что выхватил глаз, пока мы подъезжали к самому строению, припарковавшись рядом с машиной Тимура.

При нашем приближении он начал выходить из машины, Ибрагим повернулся, подмигнул мне весело и вылез с широкой улыбкой.

— С подарочком вышел конфуз! — объявил торжественно. — Но, не огорчайся, мой друг, один я доставил в целости и сохранности, — вновь развернулся, хитро посмотрев на меня через лобовое стекло, а когда опять повернулся к Тимуру, тот с чувством врезал ему кулаком в челюсть.

Я дёрнулась от неожиданности и отвела взгляд, не желая видеть его перекошенное злостью лицо. Ибрагим же ничуть не расстроился, поднялся, отряхнулся и потер ушибленное место рукой.

— Вообще, я рассчитывал на «спасибо», похвалу и дружеское, но крепкое объятие, — сказал глумливо, а Тимур начал закипать.

Смотреть на мордобой не было никакого желания, я подхватила сумку, лежащую в ногах, вышла и подошла к ним.

— Нахера ты её сюда притащил, дебил?! — заорал Соболев, а я поморщилась, вновь почувствовав себя невидимкой рядом с ним. Как будто опять стою по левую руку и перевожу.

— Если б не он, я бы сейчас тут не стояла, — сказала сквозь зубы.

— Ясен хер! — ответил возмущённо, переведя на меня взгляд.

— Соображай… — пропел Ибрагим.

— Что случилось? — слегка выдохнул Соболев, но тут заметил сумку и опять начал беситься: — Какого хера ты с вещами?!

Я открыла рот, чтобы заорать в ответ, но Ибрагим обнял меня за плечо, сбив настрой, и сказал ласково:

— Не утруждайся, душа моя, я поясню.

Коротко изложил суть дела, Тимур поморщился и бросил сухо:

— Садись в мою машину и жди.

— Как скажете, Тимур Александрович, — широко улыбнулась в ответ и осталась стоять на месте.

Стиснул челюсти, прикрыл глаза, выдохнул. Пришёл в себя и сказал уже спокойным, ровным голосом:

— Диана, пожалуйста, сядь в машину. Мы поговорим и я отвезу тебя к сыну.

— О, ты можешь говорить открыто, друг! — вновь заулыбался Ибрагим. — Я успел ввести нашу красавицу в курс дела. Славно поболтали, почти дошло до горячего секса на кухонном столе её матушки, но припёрся какой-то пидр и всё испортил.

— Падла, — хохотнул в ответ Тимур, сжал кулак, а я рявкнула:

— Хватит!

— Ты права, — кивнул согласно, — садись, мы уезжаем прямо сейчас.

— Не оставляйте меня одного! — скуксился Ибрагим. — Мне грустно и одиноко. Не жмотничай, Тимурчик, Дианы хватит на нас обоих, проверено.

Неприятно, но факт.

— Пока ты будешь брать разгон, Соболев оттрахает меня до потери пульса и тройничка не выйдет, — расстраиваюсь притворно, скорчив скорбную мину.

— Начнём пораньше, — ухмыляется в ответ, но в глазах столько ярости, что я почти успела пожалеть о своих словах.