Чтение онлайн

Везёт меня к себе. Стыдно признаться, я ни разу не была у него. Моя квартира, офис, туалет в самолёте, где угодно, лишь бы не у него. Видимо, не хочет, чтобы нас случайно увидели вместе. Что ж, логично. А у меня дома маленький ребёнок, тоже не разгуляешься.

Думала, что просто порвёт на мне платье или задерёт его ещё в лифте, но он снял, осторожно расстегнув молнию, уже в квартире, наедине. В глаза не смотрел, да я и сама старательно отворачивалась, обошлись без поцелуев в губы, сосредоточившись на остальных частях тела, не было и громких стонов, лишь сдавленные, вырвавшиеся случайно, его глухое рычание в моменты пика и моё смущение своего обнажённого тела, претерпевшего изменения после беременности и полугода кормления.

Стыд. Единственное чувство, что осталось со мной после тех нескольких часов, проведённых вместе, но я поняла это лишь в такси. В такси, которое он вызвал сам, едва я с него слезла, сделав звонок, чтобы я поняла, что оно для меня, назвав мой адрес конечным. Просто вышвырнул, так ни разу и не посмотрев в глаза, не сказав мне ни слова. Молчала и я. Что я ему скажу? Тупое «привет»? Ну, привет. Я тебя люблю? Не упала ему моя любовь. Ему его собственный ребёнок не нужен был, что уж говорить про какую-то девицу. Не сгодилась даже в роли инкубатора. Так зачем я поехала?

За возможностью прикоснуться. За жаркими объятиями, за щемящими душу эмоциями, за будоражащими нервные окончания поцелуями, за умопомрачительным сексом. Было? Было.

«Вот и не ной» — внутренняя усмешка немного приводит в чувство.

Переспала и переспала. Внезапная встреча, столкновение, накатило, бывает. Жила два года без него, проживу ещё столько же. Потом ещё и ещё, пока не сдохну в гордом одиночестве, выматывая и выбешивая сына звонками из серии «Ромочка, ты покушал?». Характер ему достался от отца. И он так же вьёт из меня верёвки. И он так быстро меняется внешне… так быстро становится похожим на него. Надеюсь, это замечаю лишь я. Тимур. Такое красивое имя и такое идиотское отчество. А по свидетельству о рождении ещё хлеще. Нахрена я на это согласилась…

— Эм… девушка, Вы будете выходить? — неловкий вопрос водителя такси выдёргивает из череды бредовых полуночных терзаний.

— Сколько с меня? — спрашиваю торопливо, доставая бумажник.

— Оплачено, — смотрит с недоумением через зеркало заднего вида, но этого ему кажется недостаточно. Разворачивается ко мне лицом, а я дублирую его неловкость:

— Эм… такси же вызвали по телефону, как это — оплачено?

— Почему по телефону? — бормочет водила. — Через приложение.

Тыкает на телефон на подставке, а я выхожу, буркнув «спасибо». Он что, отменил заказ и вызвал другое такси? Зачем? Неужели чтобы оплатить? И что это значит? Неловкая забота или плевок? Как-то за дёшево я ему отдалась при таком раскладе, надо было тариф заранее обговаривать, что ли.

Захожу в подъезд, начинаю подъем и останавливаюсь лишь на крыше. Снимаю туфли и встаю на парапет. Закрываю глаза и расставляю руки в стороны.

4

Лучше бы я спрыгнула в ту ночь. Не планировала, да и желания не было, просто стояла, ощущала ветер свободы в волосах, но лучше бы спрыгнула.

Ромка начал капризничать ещё когда позвонили в дверь. Как будто чувствовал, как будто предвидел. Обычный звонок, короткий, ненавязчивый, ни я, ни мама, подвоха не заподозрили. Я вожусь с чёлкой, пытаясь выпрямить непослушные волосы, сын то и дело выдёргивает провод из розетки, я не выдерживаю и рявкаю:

— А по жопе ты не хочешь?!

В этот момент мама без задней мысли открывает дверь, улыбаясь и качая головой, а в квартиру проходит хмурая женщина в голубой рубашке с шевроном и при погонах. Напирает на маму грудью, она инстинктивно делает шаг назад, а вслед за ней вваливается мужчина с рацией и в бронежилете, заполняя собой всё свободное пространство.

Я отбрасываю выпрямитель и поднимаю на руки начавшего плакать Ромку, но осознание ещё не пришло. Он боится незнакомцев, особенно мужчин, особенно, когда они так близко и настроены воинственно. Прижимаю его к груди, глажу по спине, пытаюсь успокоить и за криком над самым ухом не слышу, что говорит женщина, пока она не повышает голос, одновременно с этим протягивая ко мне руки:

— Отдайте ребёнка!

— Чего? — округляю на неё глаза и делаю шаг назад. — С какой стати?! Вы, вообще, кто?

— Органы опеки! — отвечает резко, а мужчина протягивает какой-то конверт.

— Что за бред! — вскрикиваю возмущённо. — Немедленно выходите!

— Диана Вячеславовна, — её желчный тон поднимает волну раздражения, — я не буду повторять дважды! Не травмируйте ребёнка ещё сильнее!

— Да Вы спятили! — взвизгиваю, перекрикивая сына, а мама трясущимися руками достаёт из конверта сложенный втрое лист А4.

— Ребёнка! — повторяет женщина. — Не заставляйте применять силу!

— Диана… — мама бледнеет до синих губ, как будто три часа не вылезала из речки, за каким-то лешим решив искупаться в начале сентября, — это судебное постановление…

— Какое, к чёрту, постановление! — взрываюсь в ответ и тут в квартиру заглядывает Артём. — Не может быть… — говорю одними губами, не в силах поверить в происходящее, но вновь срываюсь на крик: — Ты спятил! Прекрати сейчас же этот цирк!

— Ты делаешь только хуже, — говорит почти по слогам и проходит, оттесняя сотрудницу органов опеки.

В коридоре не остаётся ни миллиметра не занятой врагами площади, я отступаю в кухню, пятясь назад, как вдруг наступаю на расскалённый выпрямитель и, вскрикнув, на мгновенье расслабляю хватку.

Одно мгновенье! Но этот ублюдок умудрился им воспользоваться, ловко отобрав у меня сына и прижав к себе.

— Верни! — кричу истерично. — Артём, верни мне моего ребёнка сейчас же!

— Диана, ты его пугаешь, — говорит спокойно и ласково, как будто я пациент психбольницы. — Не нужно кричать, успокойся, теперь он в безопасности, со мной.

— Ты больной на всю голову! — я пытаюсь разжать его руки, но силу применить не могу: боюсь причинить боль Роме. И он прекрасно это знает.

На его лице появляется подлая ухмылка, едва заметная. Спустя два года я вдруг вижу его истинное лицо, его сущность.

— Я предупреждал, — говорит, глядя мне в глаза, — ты знаешь, что нужно сделать. Если продолжишь мешать правосудию, тебя просто закроют на несколько дней. В лучшем случае.

Краем глаза вижу, как мама медленно сползает на пол, прижав руки к груди. Только не это! У неё больное сердце…

— Ты пожалеешь об этом, — шиплю ему в лицо и достаю из кармана мобильный, чтобы вызвать скорую.

— Нет, Ди, — говорит с грустной улыбкой, — ты скажешь мне спасибо. Собирайся, всё скоро наладится.

— Зайка, мамочка скоро тебя заберёт, слышишь? — шепчу на ухо всхлипывающему сыну, попутно вытирая злые слёзы со щёк. — Очень, очень скоро. Я тебя очень сильно люблю и скоро за тобой приеду. Побудь пока с дядей Артёмом.

Купреев стискивает зубы с такой силой, что они были просто обязаны раскрошиться, резко разворачивается и выходит, не дав мне поцеловать сына. Следом за ним выходят мужчина и женщина, громко хлопнув дверью, а я кидаюсь к маме, с размаху падая на колени рядом с ней.