Чтение онлайн

Волк скоро вернется, это точно. Пока она писала, ей удавалось не думать о том, чем он занят, но теперь мысли хлынули потоком. Кого он выбрал на роль Гензель и Гретель? Она надеялась, что, сделав героев своего рассказа взрослыми — и к тому же не самыми приятными личностями, — она убережет детей от его прицела. Она не выносила мыслей о смерти детей. Читатели тоже. В начале карьеры она была менее чувствительной и писала об убитом ребенке. Пятнадцать лет, выкидыш и статус «тети» для детей нескольких подруг спустя, она больше не могла это переваривать. Но она не знала, на что способен Гримм-Потрошитель.

Единственной надеждой оставалось то, что инспектор Ронделл заметит маленькие подсказки, которые Кейти расставила в тексте. Если заметит, то скоро будет здесь, примчится на выручку, как мать в «Кровавой комнате». Но должно же быть что-то еще, что Кейти может сделать прямо сейчас, чтобы помочь Лайле.

Посадив кошку на комод, она собрала исписанные листы и, медленно прихрамывая, подошла к дверям. Она просунула каждую страницу в щель. Ветер тут же выхватывал их, унося в воздух. Она надеялась, что они не упадут в ров и чернильные слова не расплывутся в воде.

Кошка резко вскинула голову и мяукнула. Над потолком подвала раздался тяжелый топот шагов, который затем удалился вверх по лестнице. Сердце Кейти екнуло. Он вернулся и идет в её комнату. Но её там нет.

Рев Волка эхом разнесся по всему дому. Кейти сжалась у двери, крепко зажав уши руками. Даже то, что она написала еще одну историю, теперь вряд ли её спасет. Помочь могла только Лайла.

Глава 30. Сойтись воедино

Лайла не была в своем пляжном домике в Бартон-он-Си больше года. Всё было засыпано песком; ей пришлось отдраивать пол, маленький столик и скамью, прежде чем она смогла устроиться с удобством. Как столько песка умудрилось просочиться в запертый домик на галечном пляже, оставалось загадкой.

Распахнув двери настежь, чтобы морской бриз проветрил деревянную комнату, она села за стол, накрыв ноги пледом и открыв iPad. Вокруг были разложены бумаги и другие улики, придавленные её коллекцией «куриных богов» — камней с дырочками. Длинная копия алого плаща висела на крючке, раскачиваясь на ветру, словно призрак из красного бархата.

Отсюда ей был виден берег. Чайки то взмывали вверх, то камнем падали в воду. Двое собачников у противоположных волнорезов наблюдали, как их питомцы обнюхивают друг друга. Высокий мужчина стоял в морской пене, водя металлоискателем по гальке. Красный с белым мяч прыгал в прибое, словно волны играли в водное поло. Даже когда он оказывался на берегу, волна забирала его обратно. Как и у Эллисон, у этого мяча не было шанса, если только кто-то — возможно, Лайла — не войдет в воду, чтобы его достать.

Оказавшись здесь, она не могла вспомнить, почему не приезжала раньше. Волны были её мозгом, вынесенным вовне: приливы и отливы, тянущие в разные стороны под действием невидимых сил, вздымающиеся и разбивающиеся в разное время. Пусть они заберут на себя всю суету. Без шума и суматохи участка она могла полностью погрузиться в гиперфокус на деле.

Начать с фактов. Убийца приманивал Лайлу, связывая сказочные элементы нераскрытого исчезновения Эллисон с тремя убийствами этой недели. За всем этим мог стоять один и тот же человек, но это должен быть кто-то, знающий детали похищения Эллисон. Значит, либо он служит в полиции, либо получил доступ к утечке, либо сам был на месте преступления двадцать пять лет назад.

При этом физических улик против убийцы почти не было. Он несколько раз входил на поляну, но не оставил следов. Казалось, тела просто находили in media res.

Лайла нахмурилась. Что значит in media res?

«В середине дела», как глава, начинающаяся с середины книги. В данном случае — без видимого процесса того, как убийца их туда принес или разложил.

Ах, да. Забыла.

Все дома в шаговой доступности от поляны были обысканы — ни следов пленных, ни убийц. Ни ДНК, ни отпечатков, кроме тех, что принадлежали жертвам и Меллисент Фарлинг. На камерах видеонаблюдения Хай-стрит ничего подозрительного. И хотя послания Лайле были написаны от руки, автор явно был в перчатках.

Лайла взяла первую присланную ей открытку — фальшивую карту Нью-Фореста с огромными лошадьми. Она уже собиралась положить её на место, когда сердце пропустило удар. На одном из рисунков был изображен коттедж, выглядевший точь-в-точь как дом Фарлинг, а внизу было написано: «Коттедж в Нью-Форесте». У них были одинаковые названия.

Фарлинг могла видеть эту открытку и, заметив сходство своего дома с картинкой, назвать его в честь неё — ироничная отсылка, которую поймут немногие. Но совпадений вокруг неё было слишком много, особенно повторение её фразы об «абстрактной интуиции» в послании убийцы. Лайла никогда раньше не слышала этого выражения, и вдруг — дважды за день? И что в этом деле было «абстрактным»? Что выходило за рамки осязаемого и вело к сорнякам, пробивающимся сквозь трещины?

Затем шли следующие строки стиха на обороте открытки:

Смотри за пределы первого впечатления,

Там, за спиною — обман и видения.

На лицевой стороне были коттеджи, очень похожие на дом Фарлинг, включая один с тем же названием, и теперь Лайла буквально смотрела «за спину», на оборотную сторону, пытаясь расшифровать написанное там послание. Смысл то подплывал к ней, то снова уносился течением.

Уходя, Ребекка велела ей использовать свои сильные стороны. Связи — вот что объединяло всё воедино; она лишь хотела их увидеть. Но желания — как в случае с магазином Эллен «Обезьянья лапа» — могли привести к раскаянию. Её мозг, запертый в одиночестве пляжного домика, никак не мог разглядеть швы на этой картине.

Лайле не помешало бы немного креативности Меллисент Фарлинг — этой её «Cr8-live-T» — чтобы попытаться заглянуть за деревья, в самую глубь леса. Может, стоит навестить её снова, проехать «три поворота» по главной дороге, чтобы получить свою дозу грибных откровений.

Паб «Три поворота». Место, где Лайонел предложил им встретиться. Еще одно совпадение.

Какие еще детали не вписывались в общую картину, подобно тому как сводные сестры из сказки Гримм втискивали свои обрубленные ступни в туфельку Золушки? Что бросалось в глаза? Лайла закусила губу. Было что-то, чего она не видела, но не могла ухватить. Если бы она верила в бога, она бы помолилась.

Помолилась.

Вот оно! Руки Грейс были сложены в молитвенном жесте. А близнецов заставили махать на прощание. Эти жесты были странными, вынужденными — слишком специфичными, чтобы быть чем-то иным, кроме намеренного знака. За ними должна была стоять причина. Какого рода подсказками они должны были быть? Что это за символы?

Лайла резко встала, чувствуя, как связи в голове замыкаются, подпитывая друг друга. Не просто символы — язык жестов. Она не ходила с Эллисон на курсы для получения значка по британскому языку жестов (BSL), но помогала ей готовиться к экзамену.