Чтение онлайн

– Стражника? – переспросил я заикаясь.

Голова Мэб, медленно двигалась в такт словам, но произносил их кошачий голос Грималкина.

– Князь воинства [82] любит помпезность и церемонии, и является он в громе крыльев армии серафимов, грохоте барабанов и звоне рогов. Трубач [83] никогда не приходит тихо, если может явиться в столбе света. Повергающий Демонов [84] предпочитает сам решать свои проблемы. А вот Стражник… – Мэб улыбнулась, – Он мне нравится больше всех архангелов. Он самый тихий. Самый проворный. Наименее известный. И наиболее опасный.

Мои знания об архангелах были относительно небольшими, но его имя я знал.

– Уриил [85], – прошептал я.

Мэб подняла палец и продолжила говорить через малка:

– Осторожно, мой Эмиссар. На твоем месте я бы произносила это имя раздельно. Если вообще бы рискнула.

– Что он со мной сделал? – спросил я ее.

Мэб уставилась на меня своими радужными глазами.

– На этот вопрос можешь дать ответ только ты сам. Единственное, что я могу сказать, – это то, что он дал тебе возможность стать большим, чем ты был.

– Чего?

Она улыбнулась, и протянула мне мой жезл.

– Возвращаю тебе твою собственность, – сказал малк, – Надобность прятать ее от тебя прошла.

– Значит, все-таки я был прав, – сказал я, принимая его, – Это Вы взяли его. И заставили меня забыть об этом.

– Верно.

– Зачем?

– Потому что я посчитала, что так надо, – ответила она так, как будто разговаривала со слабоумным ребенком, – Ты бы рисковал своей жизнью, – и моей целью! – чтобы защитить своих драгоценных смертных. Если бы я не забрала твой огонь, Лето выследило и убило бы тебя еще два дня назад.

– Отсутствие его тоже могло меня убить, – сказал я, – И значит, Вы зря потратили бы то время, когда пытались сделать меня своим Зимним Рыцарем.

– Чепуха, – сказала Мэб, – Если бы ты умер, я просто наняла бы твоего брата. У него была бы прекрасная мотивация – месть твоим убийцам.

Меня пронзил озноб. Я не знал, что Мэб известно о моем брате. Но, впрочем, что тут сложного. Моя крестная, Леанансидхе, была довольно тесно связана с моей матерью. Если Леа знала, то, само собой, и Мэб знала.

– Он не смертный, – тихо сказал я, – Я думал, только смертный может стать Рыцарем.

– Он любит, – промяукал Грималкин за Мэб. – Для меня это еще лучше, чем смертность. – Она наклонила голову. – Хотя я думаю, что я могла бы сделать ему предложение и сейчас, пока ты жив. Он ведь много бы отдал, чтобы снова держать свою любовь в руках, разве нет?

Я твердо и пристально глянул на нее и сказал:

– Держитесь от него подальше.

– Я сделаю, что мне заблагорассудится, – сказала она. – и с ним – и с тобой.

Я нахмурился на нее.

– Нет, не сделаете. Я не принадлежу ни…

Следующее, что я осознал, это что я стою на коленях в центральном проходе, а Мэб направляется к двери.

– О, но ты принадлежишь, смертный. Пока ты не отделался от своего долга мне, ты – мой. Ты должен мне еще одну услугу.

Я попытался встать, но не мог. Мои колени просто не двигались. Сердце тяжело колотилось, и я был в бешенстве, что так напуган.

– Почему? – потребовал я. – Почему Вы хотели остановить Динарианцев? Почему посылали полков, чтобы убить Архив? Почему, когда полки потерпели неудачу, привлекли меня, чтобы спасти Архив и Марконе?

Мэб остановилась, повернулась, небрежно демонстрируя великолепные изгибы своих ног, и наклонила голову ко мне.

– Никодимус и его род, несомненно, уже нарушили Соглашение, и очевидно планировали злоупотреблять им и далее для удовлетворения своих амбиций. Это уже достаточная причина, чтобы видеть его проекты разрушенными. И среди Падших был один, кто должен был лично ответить мне за его нападение на мой дом.

– Нападение Черного Совета на Арктис Тор, – сказал я. – Один из них использовал Адский огонь.

Мэб показала мне свои белоснежные зубы.

– Мы со Стражником, – промяукал Грималкин за нее, – в этот день имели общего врага. Нельзя было разрешить врагу получить власть, предоставляемую Архивом-ребенком.

Я нахмурился и подумал о серебряной руке, которая избивала падшего ангела, невзирая на его неслабое колдовство, как будто он был тряпичной куклой.

– Колючий Намшиэль.

Глаза Мэб вспыхнули внезапной, холодной яростью, и мороз буквально сковал каждую поверхность в часовне, включая мои собственные ресницы.

– Есть и другие, которые еще заплатят за то, что они сделали, – зарычала Мэб своим собственным голосом. Ощущалось это отвратительно – хотя голос был мелодичен, глубок и музыкален, как всегда. Но он был заполнен таким гневом, такой яростью, такой болью и ненавистью, что каждый гласный цеплялся за мою кожу, и каждый согласный вонзался в мои уши, как оружие.

– Я – Сидхе, – прошипела она. – Я – Королева Воздуха и Тьмы. Я – Мэб. – Ее подбородок вздернулся, глаза расширились, и белки слегка колебались вокруг безумных цветов радужки. – И я возмещаю свои долги, смертный. Все долги.

Послышался звук, как будто треснул толстый лед на поверхности озера, и Мэб со своим переводчиком ушли.

Я стоял на коленях, меня била дрожь от звука ее голоса. Спустя минуту я понял, что у меня течет кровь из носа. Еще спустя минуту я понял, что струйки крови выходят и из моих ушей. Глаза болели от напряжения, как будто я слишком долго пробыл на ярком солнечном свете.

Мне потребовалась еще минута, чтобы заставить ноги двигаться. После этого я дотащился до ближайшей ванной и умылся. Потом я потратил некоторое время, тыкая наугад в моей памяти и пытаясь понять, есть ли в ней какие-нибудь отверстия, которых не было прежде. Черт, вот будет удивительно, если я буду в состоянии сказать, взяла ли она что-то еще.

– Иисус Христос, – выдохнул я, дрожа.

В самом деле, хотя я не участвовал в нападении на башню Мэб, а когда явился туда, я невольно послужил интересам Мэб, но факт оставался фактом, я действительно нанес ей то же самое оскорбление, что и Колючий Намшиэль. Раздирающая ярость, которая превратила ее голос в лезвия, вполне могла быть направлена на меня в ближайшем будущем.

Я вышел из часовни и спустился в кафетерий.

Заставлять себя поесть было все-таки намного более приятно, чем то, что происходило несколько минут назад.