Чтение онлайн

Мыш, должно быть, выскочил из машины в самом начале конфронтации, потому что он возник из теней и снега, буквально ворвавшись на сцену. Он двигался настолько быстро, что волна летящего снега сопровождала его, это было похоже на то, как быстроходный катер прорубает воду. Он схватил бандита в тот момент, когда он потянул спусковой механизм.

Дробовик рявкнул. Барт выкрикнул ругательство.

Мыш схватил бандита за его раненую ногу, в которую я выстрелил минуту назад, и начал трясти его так легко, как терьер трясет крысу. Жлоб издал еще один пронзительный крик, казалось, что это кричит боров на скотобойне. Дробовик вылетел из его пальцев, и он, видимо, потерял сознание от боли, так как стал напоминать тряпочную куклу.

Сирены становились громче, и я встал на ноги. Барт лежал на земле, извиваясь взад и вперед и крича. Выстрел из дробовика поразил его прямо в задницу. Было много крови на его джинсах, но не столько, как если б была задета главная артерия. Впрочем, такая рана могла потенциально искалечить, или возможно даже убить его, если бы было какое-нибудь внутреннее кровотечение. Но бывают и более неприятные ранения, а от всего адреналина, что бурлил во мне, это казалось довольно забавным.

С усмешкой я позвал Мыша и побежал к автомобилю.

Молли уже усадила Мёрфи на пассажирское место, прикрепила ремнем. Я должен был перелезть через нее, чтобы добраться до стороны водителя. Она издала горячее проклятие, когда я случайно задел ее руку. Сиденье водителя был фактически занято рулем, и в течение секунды я думал, что мне придется отталкивать педали одной рукой и вести другой, но мне удалось найти рычаг, который отодвинул сиденье назад, и автомобиль все-таки запустился с первой попытки.

– Черт возьми, Дрезден, – прохрипел Мёрфи. – Тут присутствовало оружие. Мы должны вернуться.

Мыш запрыгнул на заднее место через открытую дверь, и Молли закрыла обе двери на той стороне автомобиля. Я повернул руль и пошевелил Сатурном, освобождая его от снега, а затем двинулся вниз по улице. На моем лице все еще была иррациональная улыбка. Просто щеки свело.

– Совсем не должны, Мёрфи.

– Мы не можем просто позволить им уйти.

Я подавил следующий приступ адреналинового хихиканья.

– Они никуда не денутся. А я – персона нон грата, помнишь? Ты хочешь, чтоб мы с тобой были замешанными в стрельбе на улице?

– Но…

– Черт возьми, Мёрфи, – сказал я сердито. – Ты хочешь, чтоб я сел в тюрьму? Если мы вернемся теперь, жлоб Торелли скажет им, что я стрелял в него. Они возьмут мое оружие, и если они смогут найти пулю, или если она все еще находится в его ноге, это – нападение со смертельным оружием.

– Нет, если ты защищался, – возразила Мёрфи.

– В справедливом мире, возможно, – сказал я. – А здесь, если нет никого, кроме двух парней с известной репутацией, оба они ранены, полицейские предположат, что они поссорились и стреляли в друг друга. Два плохих парня уходят,ты хранишь верность своей работе, и я не сажусь в тюрьму – что было бы все равно, что быть убитым. – Я поглядел на нее. – Кому от этого плохо?

Мёрфи ничего не говорила какое-то время. Потом она сказала,

– Все проигрывают, Гарри. Закон должен защищать всех. Он должен применяться одинаково ко всем.

Я вздохнул и перевел внимание на дорогу. Я поездил в течение нескольких минут, чтобы убедиться, что за нами никто не тащится, и затем развернулся назад к дому Майкла.

– Ты принимаешь желаемое за действительное, Мёрф, и ты знаешь это. Адвокаты Марконе любят такие штучки.

– Закон не совершенен, – ответила она спокойно. – Но это не значит, что мы не должны пытаться заставить его работать.

– Сделай для меня кое-что, – сказал я.

– Что?

– Закрой свой нос, чтоб был Филадельфийский акцент, и скажи: ‘я – закон.’ [37]

Мёрфи фыркнула и покачала головой. Я поглядел на нее. Ее лицо было бледно от боли, глаза казались стеклянными. Ее левая рука была обернута чем-то, что было похоже на полосы, оторванные от футболки Молли.

Я глянул в зеркало заднего обзора. Мой ученица, действительно, была одета только в зеленый лифчик под ее зимним пальто. Она обняла Мыша обеими руками и уткнулась лицом в его запорошенный снегом мех.

– Эй, там сзади, – сказал я. – Вы не пострадали?

Мыш зевнул, но Молли ощупала его кругом.

– Нет. Мы оба в порядке.

– Круто, – сказал я. Я быстро глянул через плечо, чтобы улыбнуться Молли.

– Отличная была завеса. И как быстро! Ты молодец, кузнечик.

Молли просияла.

– У меня тоже бывает такое лицо, как у тебя, когда ты делал тот маленький файрбол?

– Я предпочитаю думать об этом, как о маленьком световом шаре, – сказал я. – И ты была как древнегреческий стоик, кузнечик. Ты тоже хорошо поработал, мохнатая морда, – сказал я Мышу. – За мной должок.

Мыш открыл рот в собачьей усмешке и завилял хвостом. С хвоста разлетелся снег прямо на голую кожу Молли. Она завизжала, срываясь на смех.

Мёрфи и я обменялись взглядами. Если бы бандит выстрелил на одну сотую секунды раньше или позже, Мёрфи была бы мертва. Пуля, возможно, попала бы ей в голову или шею, или порвала артерию. Без Мыша я тоже, вероятно, был бы мертв. А если бы они убили меня и Мёрфи, я сомневался, что они оставили бы в живых Молли, зачем им свидетель против них.

Тот каждый был близок – никакая сверхъествественная необходимая оппозиция. Молли не могла бы понять, что все же, но Мёрфи и я сделали.

– Как рука, Мёрф? – спросил я спокойно.

– Только мышца пробита, – сказала она, закрывая глаза. – Это больно, черт, но не смертельно.

– Везти тебя в больницу?

Мёрфи не ответила сразу же. Было намного больше в этом вопросе, чем слова в нем. Доктора согласно закону должны сообщить о любом огнестрельном ранении властям. Если бы Мёрф занялась надлежащим лечением, то они сообщили бы об этом полиции. А так как она была полицейским, это означает, что она должна будет ответить на кучу вопросов, и это будет вероятно означать, что вся правда о том, что случилось с нами, вылезет наружу.

Но ответственный, законопослушный человек так бы и сделал.

– Нет, Гарри, – она сказала наконец, и закрыла глаза.

Я медленно выдохнул, расслабляясь. Этот ответ стоил ей кое-чего. Мои руки начали дрожать на руле. Вообще говоря, это хорошо, когда есть кризис в продвижении. Это позже, что это начинает добираться до моих нервов.

– Не волнуйся, – сказал я. – Мы починим тебя.

– Езжай давай, – сказала она устало.

И я поехал.

Глава 20

– Все это становится ужасно темным, Гарри, – сказал Майкл, обеспокоенным голосом. – Мне не нравится это.