Чтение онлайн

– Да, - подтвердил я.

– Пожалуйста, не противьтесь, - попросила Кассандра.

– Или вы сейчас же показываете нам этого своего "товарища", или мы с Анхелем уходим.

У тебя был такой вид, что Кассандра, видимо, решила больше не испытывать твое терпение:

– Хорошо, хорошо...
– она демонстративно сдалась, и, обратившись к дворецкому, добавила.
– Мы пройдем в правый флигель.

– Как вам будет угодно, - поклонился тот.

*******

Мы прошли в комнату, расположенную в самом конце длинного коридора. Стены обиты тканью, старинная мебель, бронзовые канделябры. Окна занавешены тяжелыми портьерами. В центре комнаты большая кровать под балдахином.

Двое мужчин в белых халатах поднялись со своих мест возле кровати. Один - долговязый, светловолосый, в очках. Другой - китаец или кореец, маленький и коренастый. Кассандра поблагодарила их кивком головы, и они вышли в коридор.

– Гаптен, ты здесь?
– не то позвала, не то спросила Кассандра.

– Да, - послышалось из глубины комнаты.

– Господа, - Кассандра обратилась к нам.
– Позвольте представить вам Гаптена.

– Но...
– не понял я.
– Он же должен быть в коме.

– Гаптен - ученик Серафитуса, а сам Се- рафитус, действительно, в коме, - пояснила Кассандра и приподняла край балдахина, который до сих пор скрывал от нас кровать.

Ужасное зрелище. В окружении самой современной медицинской аппаратуры каких-то дисплеев, датчиков, шлангов, адаптеров и проводов - лежал чудовищно изуродованный человек. Казалось, на нем не осталось живого места. Он напоминал оплывшую восковую свечу.

От неожиданности и тяжести этой картины мне стало дурно.

– Что вам здесь надо?
– молодой человек одернул балдахин и загородил собою путь к кровати.
– Кассандра, вы и из смерти Се- рафитуса хотите сделать спектакль?

– Гаптен, пожалуйста, не начинай это. Ладно?
– презрительно отрезала Кассандра.
– Это Анхель и Данила. Ты знаешь, они здесь по решению Совета.

Гаптен, на вид ему было лет двадцать, от силы - двадцать пять, уставился на тебя своими большими, выразительными глазами.

– Вы - Данила?
– спросил он.

– Да, я Данила, - ответил ты.

– Как вас угораздило быть здесь?
– в голосе Гаптена звучало истинное удивление.

– Я, собственно, - ты стушевался.
– Нам обещали...

– Гаптен, расскажи гостям о своем учителе, - приказала Кассандра и отошла к окну.

– Что с ним?
– почти прошептал я.

Гаптен как будто не услышал моего вопроса. Мне показалось, что он сделал это намерено. Словно хотел сказать нам: "В данных обстоятельствах отвечать на этот вопрос я не буду, или не могу". Но что это за "обстоятельства"?

– Серафитус - мой Учитель, - после того, как Кассандра отошла в сторону, Гаптен говорил доброжелательно и открыто.
– Он - последнее воплощение Эммануила Сведенборга.

– Чье воплощение?
– переспросил ты.

– Эммануил Сведенборг - пророк, живший в Швеции в XVIII веке, - пояснил Гаптен.
– Он последний из смертных, на кого снизошел Святой Дух с Божественным Откровением. Через это Откровение Сведенборг создал тридцать книг, которые последовательно описывают устройство потустороннего мира мира Ангелов.

– А ваш Учитель, он - воплощение этого Сведен...
– ты запнулся.

– Сведенборга, - подсказал Гаптен.

– Понятно, - отрубил ты, что прозвучало в адрес Гаптена как диагноз клинического сумасшествия.
– А сам Сведенборг чье воплощение, позвольте узнать?..

– Сведенборг?
– уточнил Гаптен.

– Он самый.

– Сведенборг воплощение Святого Иоанна Богослова, любимого ученика Христа.

Да неужели?!
– с издевкой воскликнул ты.

Данила, - Гаптен говорил открыто, уважительно и как-то очень по-доброму, - я понимаю, что поскольку вы здесь, вы в непростой ситуации... Но это не дает вам права шутить ни надо мной, ни над моим Учителем. Я отвечаю на ваши вопросы, потому что уважаю вас. И рад, если могу быть вам чем-то полезен.

Но я отвечаю на них, исходя из своих знаний. Вы можете подвергать их сомнению. Вы можете думать, что я заблуждаюсь. Вы можете относиться к моим словам, как угодно. Это ваше право. Но если вы спрашиваете меня, я отвечаю вам в соответствии с моими знаниями. Я отвечаю то, что я думаю, что знаю и чему верю. Я честен с вами.

Данила, он вогнал тебя в краску! Тебе стало неловко. Право, этот парень говорил с таким уважением - к нам и к самому себе...

– Я, видимо, должен извиниться, - сказал ты.

Извиниться?
– удивился Гаптен.
– Я не обижен и сожалею, если чем-то задел вас. Даже если бы вы меня и обидели, зачем мне ваши извинения? Это ведь ваша жизнь и ваши поступки. Мы делаем свою жизнь своими поступками. И если поступаем неправильно, то затем сталкиваемся с неприятностями. Таков закон. А как поступать - правильно или неправильно? Здесь действует свобода выбора.

Ты слушал Гаптена и все больше доверялся ему. Этот молодой человек говорил так, словно хотел помочь, не желая при этом навязывать свою помощь. Тонко и деликатно, без тона обвинения или осуждения в голосе. Но в то же время - прямо и честно.

– Вы меня совершенно смутили, - сказал ты, - Действительно, простите меня, я не хотел... Короче... Спасибо. Вернемся к...

– Если вы позволите...
– Гаптен вдруг перебил тебя, чтобы не забыть что-то очень важное.

– Да, конечно.

– Когда вы так говорили...
– начал Гаптен.

– Да, я все понял. Простите меня, - быстро ответил ты, явно намереваясь поскорее закрыть эту неприятную для тебя тему и вернуться к разговору о Серафитусе.

– Нет, я не к тому, - улыбнулся Гаптен, - Когда вы так говорили, вы же не хотели меня обидеть, вы защищались. Подумайте о том, почему вы защищались.

– Я - защищался?
– ты как-то даже обомлел от этого вопроса.

Извините, что я говорю об этом, - Гаптен смутился своей настойчивости.
– Вам некомфортно, когда вы сталкиваетесь с вещами, которые вам непонятны. И вы начинаете шутить, иронизировать. Вы защищаетесь. Но если вы не будете защищаться, а признаете свое незнание, тогда вы сможете узнать. Ну или, по крайней мере, составить более-менее точное представление о предмете. Это очень важно. Правда открывает путь. Правда по отношению к себе...