Чтение онлайн

— Прекрасное сегодня утро, не так ли, мисс?

Девушка узнала его: это был тот самый слуга, который обычно стоял на верхней ступеньке главной лестницы и с которым они каждое утро здоровались и каждый вечер желали друг другу спокойного сна.

— Да, я хотела выйти погулять, но сначала мне нужно поговорить с его светлостью. Не знаете, где я могла бы его отыскать?

— Его светлости сейчас нет в замке, мисс.

— Вы хотите сказать, герцог уехал? Один?

— Да, мисс.

Иона внезапно ощутила какую-то непонятную тревогу.

— И куда же он отправился?

— Не могу знать наверняка, мисс. Конюхи говорят, его светлость уехал очень рано и не говорил, когда вернется.

— Все это довольно странно… — обеспокоенно пробормотала Иона.

— На вашем месте я бы не стал тревожиться, мисс, — улыбнулся лакей. — Поверьте мне: милорд в состоянии сам о себе позаботиться.

Но слуге так и не удалось переубедить Иону.

«В замке что-то происходит… и это что-то касается всех — герцога, герцогини, леди Рексхэм и лорда Нейла… — думала она, медленно шагая по коридору.

Она не знала, что именно ждет их всех впереди, но внезапно почувствовала, что ее охватил необъяснимый, леденящий душу страх…

— Все будет так, как ты пожелаешь, моя дорогая, — ответил лорд Нейл и прижал пальчики Беатрис к своим губам. Леди Рексхэм отняла свою руку и отвернулась.

— Эту комнату обязательно нужно будет переделать. Меня всегда ужасно раздражал этот оттенок… — сказала она капризно, но внезапно замолкла, увидев висящий на одной из стен портрет. На нем был изображен герцог в восемнадцатилетнем возрасте: красивое юное лицо, пылкий, пытливый взгляд, легкая улыбка на четко очерченных губах…

Когда, наконец, Беатрис оторвала взгляд от портрета, на ее лице было довольно странное выражение. Пряча от лорда Нейла глаза, она отошла к камину.

— Ты сегодня уже виделся с герцогом? — спросила она, не оборачиваясь.

— Нет… Почему ты о нем спрашиваешь? О, дорогая… как долго мне еще нужно ждать?..

— Нет, нет, Нейл, — раздраженно прервала его Беатрис. — Дай-ка подумать…

Она села в кресло и закрыла лицо руками. Ее охватила волна эмоций, и всему виной был злополучный портрет. Все утро она развлекала себя тем, что придумывала, как она переобустроит замок, когда он станет принадлежать ей и Нейлу. Это было так по-женски, что едва ли она могла винить Нейла в глупости только потому, что он поверил, будто она и впрямь собирается провести остаток дней в этом забытом богом месте.

Но все то время, пока она беспечно болтала, что-то внутри нее кричало и металось в агонии. Она старалась не думать о прошедшей ночи, но это было нелегко: в ее сердце поселилась боль, которую ничем нельзя было заглушить.

Остаток ночи она провела без сна, обдумывая месть за причиненное ей унижение, хотя в глубине души понимала, что теперь даже смерть герцога едва ли принесет желанное облегчение.

Как часто раньше она смеялась над женщинами, страдающими от безнадежной любви! Как часто она называла их дурочками и говорила, что они лишь попусту тратят время, изнывая от тоски по мужчинам, которым они вовсе не нужны! Но теперь она знала, что сопротивление любви означало полное поражение; ей можно было только подчиниться, погрузиться в нее целиком, без остатка…

Она вспомнила холодный, безразличный взгляд герцога, и ей показалось, что ее сердце вспыхнуло, охваченное всепожирающим пламенем ревности…

Ее мозг заработал словно машина. Она уничтожит его, а потом вернется в Англию, к маркизу Северну. Ничего, некоронованная королева при дворе короля Англии, в Лондоне она быстро забудет о нем. Да, она забудет об этом ужасном замке и обо всем, что здесь произошло. Если герцог умрет, боль в ее сердце утихнет, но если он останется жить, ей придется навсегда забыть о покое.

Беатрис отняла руки от лица. Нейл опустился перед ней на колено.

— О чем ты задумалась, моя радость?

— Больше так продолжаться не может, — резко ответила Беатрис. — Необходимо действовать, и немедленно. Чтобы отправить герцога на плаху, мы должны доказать его связь с якобитами… Или придется покончить с ним другими методами…

Глаза Нейла сузились.

— Ты имеешь в виду… убийство?

— Почему бы и нет? Или ты настолько щепетилен?

Нейл опустил глаза.

— Это не так легко, как может показаться, — выдержав паузу, проговорил он. — Правосудие пока еще никто не отменял — да, и даже здесь, в Шотландии.

Беатрис посмотрела на него с вызовом:

— Неужели ты испугался? Чего ты боишься, Нейл? Яд, удар ножом под покровом ночи — кто узнает, чья рука покарала твоего братца?

— Быть может, это звучит странно, но у Эвана почти нет врагов, зато очень многим хорошо известно, что меня не слишком расстроит его кончина.

— В таком случае ты должен действовать особенно осторожно.

Слова Беатрис прозвучали довольно язвительно, и Нейл снова опустился на колени и схватил ее за руки.

— Я сделаю все так, как ты хочешь. Раньше я бы посчитал убийство слишком опасной затеей, но сейчас, когда наши с тобой судьбы пересеклись, я готов ради тебя на все!

Беатрис отдернула руки и встала; гнев переполнял ее. Как он смеет связывать ее судьбу со своей! На мгновение правда была готова выплеснуться из переполненной чаши, но тут леди Рексхэм вспомнила, что именно Нейл должен был стать тем орудием, которым ей предстояло воспользоваться для осуществления собственного плана.

— Ну и что же ты можешь предложить?

— Ты… так хороша… что мои мысли путаются… я не в состоянии думать ни о чем другом, кроме…

Нейл сделал несколько шагов вперед, но она остановила его жестом:

— Я задала тебе вопрос и жду ответа!

— Подойди… дай мне обнять тебя… Мне все время кажется, будто ты пытаешься ускользнуть от меня… скажи, что это неправда… скажи, что ты любишь меня!

Беатрис скользнула взглядом по его лицу и простертым к ней рукам и отвернулась.

— Есть вещи и поважнее любви, — холодно сказала она.

В то же мгновение лорд Нейл бросился вперед, грубо схватил ее за плечи и силой повернул к себе. Вскрикнув от боли, леди Рексхэм гневно посмотрела ему в лицо, но тут же съежилась под тяжелым взглядом его черных, будто пустых глаз.

— Скажи, что любишь меня, — процедил Нейл сквозь зубы. Беатрис едва узнала его голос. — Скажи, или, клянусь, я задушу тебя!

Его пальцы больно впились ей в плечи, но она продолжала молчать. Тогда он притянул ее к себе, а когда ее голова бессильно запрокинулась назад, впился ей в губы. В этом поцелуе не было нежности — только жестокая, яростная, животная страсть…