Чтение онлайн

— И вы поцеловались?

— Да. Разве это так важно? — И тут ей показалось, что это действительно очень важно.

— Да, важно, Олли. Вы заключили договор о том, что вы через некоторое время поженитесь. Вы оба, если захотите, можете расторгнуть этот договор, если только не…

— Если только — что?

Кэтрин неуверенно погладила пальцы Оливии.

— Если только вы не доведете до конца свои обеты. В ином случае ваш договор станет окончательным и бесповоротным.

Довести до конца? Окончательно и бесповоротно? Эти слова свинцовым маятником закачались в мыслях Оливии. Она отняла руки и схватилась за край стола.

— Довести до конца, Кэтрин? Ты имеешь в виду, что?..

Кэтрин посмотрела на ее растерянное и смущенное лицо и поняла, что эта молодая женщина знает о мужчинах даже меньше, чем она полагала.

— Олли, не надо пугаться. Да, я имею в виду именно это. Вы вместе ляжете в постель. Генрих и я тоже так поступили еще до того, как поженились, и потому, наверное, он и забыл сообщить тебе о свадьбе. Понимаешь, после обручения и… завершения свадьба уже не играет такой важной роли. Это только как затягивание узла, который и без того уже завязан. Некоторые совсем не придают этому значения и пренебрегают церковным обрядом. Но завершение играет важнейшую роль, в том числе и формальную. Ты должна это знать.

— Значит, в таком случае он захочет… Ах, Кэтрин, я совсем ничего не знаю! У меня ведь не было случая узнать, — в ее голосе уже звучали панические нотки.

— Послушай меня, голубка. Это совсем не страшно. Когда ты любишь человека, это просто прекрасно… Вот некстати, черт побери!

Раздался стук в дверь и в комнату заглянул Генрих, широко улыбаясь.

— Можно нам войти?

Дамы поднялись из-за стола навстречу мужчинам, сожалея, что продолжить разговор им не удастся.

— Мы должны ехать через час, Оливия, — объявил сэр Лоуренс.

Оливия не знала, как долго она просидела на холодных ступеньках каменной лестницы, погруженная в свои мысли. Словно что-то все еще удерживало ее, не позволяло уехать из дома. Появился Генрих и объявил, что все готово, ее вещи упакованы, ее гнедая кобыла оседлана, и сэр Лоуренс ожидает ее. Оливия поблагодарила и обещала сейчас прийти. Однако когда он ушел, она не двинулась с места. Сумрак, тишина и прохлада окружали ее — лестница была тихим убежищем, куда не достигали шум и суета приготовлений к ее новой жизни.

Темная фигура заслонила свет внизу, и ее сердце заныло. В голове мелькнула мысль: бежать, бежать, пока есть возможность, но она понимала, что было уже слишком поздно, и что его длинные ноги с легкостью догонят ее, куда бы она ни подалась.

Он заговорил с ней очень тихо, почти шепотом.

— Оливия, пойдем!

— Я не могу, — прошептала она, — не могу!

— Ты прячешься в норку, Оливия. А ведь ты говорила мне, что не хочешь этого, и что у тебя хватит смелости изменить свою жизнь. — Он говорил очень мягко, приближаясь к ней медленно, словно к испуганному животному. — Ты боишься?

Она не хотела признаваться ему в этом, но он и без слов понимал, что ей не по себе.

— Я тебя совсем не знаю. Ты хочешь, чтобы я одним махом упаковала свои вещи и поехала с тобой и с целой толпой чужих людей, — Оливия махнула рукой в сторону холма, — неизвестно куда. И все это только потому, что вы с Генрихом считаете, что так надо. Но я-то не считаю, что так надо. Уходи! Ты… ты нарушаешь мой покой!

Она увидела, как блеснули его зубы в улыбке. Он вплотную приблизился к ней, и бежать было некуда — за спиной только каменная стена. Она вытянула руки, желая оттолкнуть его, но он поймал ее запястья и завел за спину. Затем медленно, но твердо поднял ее на ноги и прижал к стене. Его глаза, в которых играл смех, смотрели прямо в ее глаза.

— Я нарушаю твой покой? Прекрасно. Тогда если я позволю себе еще больше побеспокоить тебя, то, может быть, мы наконец отправимся в дорогу?

Она пыталась сопротивляться, но он крепко держал ее и отпустил только в тот момент, когда его губы соединились с ее губами в поцелуе. От его поцелуя все мысли о сопротивлении куда-то улетучились. Сэр Лоуренс словно впрыснул в ее кровь старое вино. Она почувствовала вкус поражения и подчинения. Он разрушил ее волю, ее сомнения, непримиримость.

Наконец поцелуй закончился, но он не отпускал ее, глядя девушке прямо в глаза, словно гипнотизируя взглядом.

— Ну что, Оливия, ты готова ехать со мной?

Покорившись судьбе, она кивнула.

В пути сэр Лоуренс, видя, что она озабочена, был все время с ней и показывал то стада оленей на полянах по склонам холмов, то падающий в расщелину небольшой водопад, похожий на тонкую серебряную нить. Время от времени зайцы перебегали по полям; высоко в небе, высматривая добычу, парили хищные птицы — соколы, ястребы и изредка — орел.

— Ты хорошая наездница, Оливия. Давно у тебя эта гнедая кобыла?

— Около четырех лет, сэр, — ответила Оливия, поглаживая шею лошади. — Я могу оставить ее у себя?

— Конечно, можешь. Моему Негру она уже понравилась.

Оливия успела заметить, что их лошади явно обратили внимание друг на друга, и что только сильные руки и ноги Лоуренса удерживали вороного жеребца от того, чтобы он не кусал шею ее кобылы. Она засмеялась и, взглянув на огромное черное животное, подумала о том, как масть ее кобылы и его жеребца подходит под цвет волос их наездников. Как они похожи, думала она, эти два зверя темной масти, как оба горды и бесстрашны. Оливия выпрямилась в седле и потрогала золотой крестик на шее, подаренный настоятельницей на прощание. Совершенно не к месту она вдруг подумала о том, как же ей исполнить клятву, данную после их обручения. Впрочем, у нее теперь было много времени, чтобы решить все проблемы.

Да, времени у нее много. Вот она здесь, верхом на своей кобыле, обе не прочь поскакать галопом, и перед ними расстилается открытая равнина. Что может быть проще? Ей эта местность знакома лучше, чем сэру Лоуренсу и его людям. К полудню они должны подъехать к лесу, и тогда она сможет попроситься по нужде и отъехать подальше от любопытных глаз. А уж там… Она улыбнулась, представив себя летящей на гнедой кобыле через торфяные болота. Одна, свободна от досадных чужаков!

Ее улыбка не осталась незамеченной, потому что, несмотря на ее беззаботный вид, сэр Лоуренс прекрасно понимал, что она способна придумать какой-нибудь способ, чтобы улизнуть. Ему следует как можно скорее скрепить их помолвку так, как велит обычай; ей должны были рассказать о нем, и все же… Он искоса поглядел на нее. И все же она была девушкой, нежной и чувствительной, несмотря на свой огненный характер. Не в его правилах было действовать жестко в тех случаях, когда мягкостью можно было добиться значительно большего. Птичку нельзя приручить, действуя грубой силой.