Чтение онлайн

– Может быть, в другой раз? У меня практика сейчас идет.

– Так сиди и практикуйся. Общаться со мной без резких перепадов настроения. Да пойми ж ты наконец: я тебе не враг, я не собираюсь тебя убивать, я не хочу причинять тебе зло.

– Конечно, зачем убивать, интересней над живой издеваться...

– Да не издеваюсь я над тобой! И прежде не было, и в будущем не собирался! Что ты себе ерунды-то напридумывала? Помочь я тебе хочу, неужели так сложно в это поверить?

– После всего, что было? Представь себе, сложно. Тебя это удивляет?

– Да, удивляет, и весьма. Меня вообще удивляет в тебе способность все переворачивать с ног на голову. Послушай меня, пожалуйста. Я тебе простую вещь сейчас скажу, попробуй ее услышать.

– Ну?

– Перестань переживать свои отношения со мной. Какие б они ни были - пошли их в бездну и разгляди уже, наконец, людей вокруг себя. Не самые плохие люди тебя окружают, между прочим. Научись их любить. Начни уже интересоваться их делами, их чувствами, их интересами. Сама займись чем-нибудь для души, найди себе хобби, в конце концов... И переспи ты уже с Петькой, дракос тебя раздери!

– Че-го?
– уже с самого начала его тирады челюсть у меня все сильнее тянуло вниз, а уж от последней его фразы я и вовсе выпала в глубокий нерастворимый осадок.

– Да вот то самое, что я всегда тебе говорил: тесное общение с вампирами плохо сказывается на человеческой психике. Даже если не брать в расчет наше подавляющее ментальное воздействие. Мы просто ярче. Любой из нас. Уже даже тем фактом, что принадлежим к более древнему, более могучему народу, что живем в разы дольше любого из вас. Поэтому, начиная общаться с вампиром - регулярно общаться, а наше с тобой общение вполне попадает в эту категорию - человек постепенно выпадает из мира людей. Нет, он живет вроде все там же и все так же, - но ему не интересно. Он словно отстраняется от жизни, все его мысли - о вампире, о вампирах, он уходит в мир снов и фантазий, и чем дальше - тем необратимей. И, несмотря на всю твою невосприимчивость к ментальному воздействию, сейчас это происходит с тобой.

– Нет! Это не правда, с чего ты взял? Я вовсе не думаю о тебе постоянно, можешь не надеяться! Просто ты обидел меня, оскорбил, такое трудно забыть, даже будь ты человеком, это не имеет никакого отношения...

– Пе-ре-стань, - он говорил спокойно и чуть устало, словно с упрямым ребенком, не желающим признать очевидное.
– Разница сейчас какая, человек я или вампир, думаешь ты обо мне с любовью или из-за оскорбленного самолюбия? Я вижу результат. И он очень схож с тем, что бывает с людьми, не обладающими твоими способностями. Что происходит конкретно в твоей голове, как конкретно на тебя это все влияет, и какие отличия твоей ситуации от стандартной - я не знаю, у меня нет достаточного количества фактов и возможности их анализировать. Да и желания, если честно.

– А как же твоя диссертация?
– не могла не поддеть я.

– Разберемся с диссертацией. Сначала с тобой, а потом и до остальных вопросов руки дойдут. Что касается тебя. Вполне готов с тобой согласиться: ты думаешь обо мне не более, чем о человеке, если бы этот человек сделал для тебя то же, что и я. Но эффект выходит ровно тот же самый, так что послушай моего совета. Поверь, вампиры этой проблемой занимались, ведь для нас это и в самом деле проблема. Если живешь среди людей - всегда бывают те, кто дорог, те, кому ты ни за что не захочешь причинять непоправимый вред. Да, вампиры в Стране Людей убивают, и ты это знаешь, и я этого никогда не скрывал. И я убиваю - без повода, вот просто так, под настроение. Но я никогда и никого не тронул в университете. Или в больнице, где я работаю. Или на улице, где я живу.

– Ну конечно, а как же Алла?
– в больнице он не убивает.

– Вот далась тебе эта Алла! Алла - это вынужденная мера, а я сейчас говорю об убийстве без повода, об охоте, о жажде. Мы вампиры, мы можем притворяться кем угодно, но нам себя не одолеть. Так вот, любой вампир убьет случайного встречного, незнакомца. А тех, кто ему дорог, он будет стремиться защищать. В том числе, от себя самого. И потому давно уже выяснили, что самой лучшей защитой от стремления человека, увлеченного вампиром, уйти в мир теней являются сильные эмоциональные привязанности на человеческом плане. Дружба, любовь, страсть, интерес, увлечение - чем больше, разнообразнее, сильнее, тем лучше. Надо раскидывать крючки и цепляться, якорить себя, заставлять, если не выходит само. У людей очень слабая психика. Летит от малейшего сквозняка. Так что кончай хандрить и займись уже самовосстановлением. Неужели ты любишь меня больше, чем себя?

– Я тебя НЕ люблю!

– Вот и займись... делом. Заканчивай ходить по коридорам, как лунатик.

– Спасибо за ценный совет, светлейший куратор. Всенепременно им воспользуюсь. Теперь я могу идти?

– Иди, - отозвался он столь легко и равнодушно, что мне стало жаль уходить еще прежде, чем я дошла до двери. Впрочем, это не значит, что я остановилась.

Но его рука легла на дверь в тот же миг, что я потянула за ручку. Я изумленно обернулась. И тут же оказалась прижатой спиною к двери. Его руки крепко держали меня за плечи, а его темные очи цвета земных недр были так близко... Слишком близко. Как и губы.

Я не хотела, нет, я пыталась отстраниться, но я была щепкой, а он - лавиной, и его губы сметали все мои "нет" грубо, властно, требовательно. Я плавилась, я тонула, я погибала, а он целовал, целовал, целовал.

– Зачем ты...не надо...пусти...пожалуйста, - сбивчиво шептала я, пока его губы скользили поцелуями по моему беззащитному горлу, а руки сжимали мое тело, не позволяя отстраниться, сбежать, вырваться.

– Зачем ты не отдалась своему Петьке, глупая ты девчонка, - внезапно выдохнул он мне прямо в ухо, - зачем ты меня мучаешь?

– Я не... ты сам....
– сбивчиво шепчу в ответ, пытаясь собраться с мыслями.
– И вообще, может я уже давным-давно ему отдалась, тебе откуда знать?
– пытаюсь оттолкнуть его, но ничего не выходит.

– Смеешься? Девственная кровь - это не то, что можно не почуять или перепутать. И твоя еще не пролита.

– Да тебе-то что за дело? Пусти меня!
– я отчаянно пытаюсь вырваться, но его руки бесстыдно скользят по моему телу, прожигая даже через одежду.

– Это хороший якорь, Лариса, поставь его, - бездна, ну как можно столь сладострастно лапать и при этом уговаривать отдаться другому?
– Или я возьму все себе.

Моя блузка мнется под его наглыми пальцами, я бьюсь, словно рыбка в рыбацких сетях, а он вновь ловит губами мои губы, заставляя забыть обо всем, сгорать и умирать в его жадных объятиях, задыхаться и забывать, что мне нужен воздух.

Отстранился.

– Напугал?
– практически спокоен. Или совсем спокоен?

– Да, - и это искренне. Ноги у меня дрожат, хорошо, что под спиной дверь.
– Доволен?

– Нет. Прости. Сорвался, - он аккуратно заправляет мне за ухо выбившуюся из прически прядь.

– Совался? Верится с трудом.

– А во что тебе верится.... без труда?

– Власть свою...утверждаешь. Или проверяешь. Или упрочиваешь. Сам же говорил: тактильный контакт - единственное, чем ты можешь меня держать.

– Нашла о чем вспомнить, - Анхен невесело как-то усмехнулся.
– Сжег я его, Ларка, все, нету. Одна была на тебя ниточка, и той не стало.

– Как сжег?
– нет, сейчас голова точно треснет. Столько всего на меня вывалить, да за одну беседу.

– Кровью, принцесса, кровью. Как еще? Ты сама вспомни, как ты себя после полета в Бездну чувствовала? Что это было - боль, да?