Чтение онлайн

— Да, признаюсь, «Самсонит» тогда проводил акцию «две сумки по цене одной», но я никогда не думал, что можно заметить такую мелочь, — Борщ снова перевернулся на живот и засмеялся.

— Нельзя. Я специально присматривалась. Кроме того, уже почти шесть лет не умолкают пересуды по поводу того, что ты не тот, за кого себя выдаешь. С самого того момента, как ты у нас появился. Я тогда, кстати, только поступила в аспирантуру.

Александр поморщился. Назойливое внимание сотрудников, шушуканье, закатывание глаз, настойчивые расспросы, невероятные слухи, не однажды обшаренная сумка успели ему порядком надоесть. А тут еще и Аля обнаружила, что он сын Кавериной. А раз так, то до разгадки ей оставалось сделать всего один шаг.

— Какое кому дело, кто я, — пробормотал Борщ, раздражаясь и желая закрыть эту тему. — Документы у меня в порядке, высшее образование есть, так что я имею полное право работать там, где я хочу. Хотя бы и в НИИ географии. Может, я всю жизнь мечтал рисовать карты далеких островов?

— Да ладно тебе, Сань. Я восхищена, что ты так любишь свою мать, что готов сидеть в этих наших казематах без ремонта по восемь часов в день, лишь бы подстраховать ее в случае… В случае чего, кстати?

— Милая моя, — мягко ответил Борщ, — это точно не имеет отношения ни к тебе, ни к Лильке, ни к Тигринскому и его координатам. Это даже к Полканавт отношения не имеет. Поэтому давай отделим мух от котлет и не будем обсуждать все вопросы сразу. Ладно?

— Ладно, — согласилась Аля, прижалась к Барщевскому и с наслаждением втянула носом воздух, а потом лукаво посмотрела на него.

«Ну вот еще…» — расстроился Барщевский.

— Ну и что? — сказал он вслух. — Я сутки не был в душе, я, надрываясь, тащил от магазина до машины восемь упаковок «Вискаса», я дрался с Тигринским, потом пил с ним водку, а затем спускался с десятого этажа на девятый по простыне, рылся в грязи в поисках ключа, а также поднимал на третий этаж коллегу, которая прикидывалась спящей. Неудивительно, что результат ужасен и от меня сильно несет потом.

— Что ты, Санек. Результат просто замечательный. Это ж запах мужества, решительности и сме…

Но Борщ, который наконец улыбнулся, подвинулся к ней, обнял и не дал закончить тираду.

— Наталья Куницына, сдайте мочу и белье, вас сегодня после обеда выписывают. Конечно, если анализы будут хорошие, — строго сказала медсестра. Это была не Ульяна, а другая женщина — дама средних лет с короткой стрижкой и худыми загорелыми руками.

Наташа вышла в коридор. Прямо на нее быстро шли озабоченный Виталий Викторович и мужчина в милицейской форме.

— Надо же… Кто же его так? И чем? Какой-то тяжелый тупой предмет, — говорил Виталий Викторович. Милиционер держал под мышкой газету «Совершенно секретно», но никак не мог со вчерашнего дня найти свободную минутку, чтобы ее прочитать, и это его жутко злило и нервировало.

— Мы уже все выяснили. Мотивом стала ревность, — мрачно сказал милиционер, перекладывая газету в другую руку. — Дама бальзаковского возраста, молодой любовник, старый, но еще вполне боеспособный муж, не вовремя вернувшийся с дачи… Все ясно…

— Кстати, вы не поверите, — перебил милиционера Виталий Викторович, — но у меня тут в отделении целых пять пациентов из одной и той же организации. У нас лежат Эмма Никитична Полканавт и Алиса Андреевна Невская — с отравлением неизвестно чем, вчера к одной из них приходил, кстати, ваш коллега, но сказал, что вопросом пищевых отравлений на банкете занимается не милиция, а санэпидстанция. Кроме того, в морге лежит труп девушки, скончавшейся ночью в реанимации, который мы не можем выдать родственникам для похорон, так как не знаем, чем именно человек отравился перед тем, как скончаться, в пятой палате у нас лежит ответственный секретарь того же самого НИИ Наташа Куницына с переломами ребер и многочисленными синяками и профессор Игорь Григорьевич Стручков с ранениями гениталий и ушибами внутренних органов. И что вы на все это скажете? Странно как-то это все! С чего бы это они все сразу к нам направились? Какая-то в этом есть нездоровая кучность.

— Как интересно, — задумчиво протянул милиционер. — Вот вы в больнице считаете, что если напал мор, то это обязательно злой умысел. А я вам как представитель правоохранительных органов могу сказать, что мор вообще редко бывает единичным, чаще всего первый случай запускает сложную цепную реакцию с непредсказуемым финалом. Кстати, будем знакомы. Меня зовут капитан Ватрушкин.

— А я Виталий Викторович Медведев. Очень приятно, — отозвался врач, глядя на стоящую у двери палаты Наташу Куницыну, которая увидела накрытое простыней тело и ойкнула. Из соседней палаты медленно выплыла Полканавт и тоже уставилась на холмик на каталке.

— Нет, это безобразие надо заканчивать. Пялятся, как будто это цирк какой-то… — проворчал практикант, проследив взгляд доктора в сторону Наташи, и повез каталку в морг.

— Виталий Викторович, пациентка пропала! Невская! — взволнованно закричала врачу медсестра. — Она не ночевала в палате, все вещи на месте, а самой — нету.

— Вот видите, еще и пациентка пропала, — проворчал Виталий Викторович. — Вы, капитан Ватрушкин, все же разобрались бы, что там происходит, в этом НИИ.

— Он стоял прямо за дверью и смотрел на меня, — говорила Аля, запивая мармелад крепким чаем с лимоном. — Я просто физически ощущала этот взгляд. В палате больше никого не было, и если бы он вошел и закрыл дверь, то никто бы ничего не услышал. Очень, очень страшно было. Мне повезло, что моя палата была на первом этаже и окно удалось открыть.

Борщ стоял перед плитой и смотрел, как подрумяниваются толстые, аппетитные сырники.

— Ну и что мне теперь делать? А, Борщ? — спросила Аля, глядя на него с надеждой. Ее влажные после душа волосы были крепко перетянуты на макушке, стекла очков слегка запотели, а кожа казалось чистой и свежей, как у майской розы, и не верилось, что она полночи провела на улице в пижаме, и замерзла, и устала. Но, глядя на Александра, почесывающего свой голый живот, она не чувствовала усталости.

«Сашка со мной. Это чудо, в это просто невероятно поверить. Я сейчас в его квартире, и он наливает мне чай и смотрит с заботой и вниманием… Это невозможно, так не бывает», — думала Аля, и ее сердце сладко ныло от счастья.

— У нас есть два варианта, — проговорил Александр, опираясь спиной о стену кухни и возвращая ее с небес на землю. На нем были только светлые джинсы, подчеркивающие загорелую кожу. На животе, недалеко от пупка, был небольшой шрам. — Первый вариант — мы едем в больницу, берем там бюллетень для отдела кадров и как ни в чем не бывало идем на работу в институт. Там пытаемся выяснить, кто расставлял посуду, кто устанавливал таблички, кто входил, кто выходил, кто кого видел и так далее. Есть большой шанс, что кто-то что-то видел. Очень вероятно, что Эмма Никитична владеет какой-то ценной информацией, хотя возможно, что ее пытались убрать просто для отвода глаз. То есть нам нужно поговорить прежде всего с ней. Я не думаю, что убийца попытается напасть еще раз, несмотря на то что это явно чрезвычайно смелый и хладнокровный человек, несколько осечек должны были его остудить. К тому же ему по-прежнему нужно убрать двоих: тебя и Тигринского. С другой стороны, наш враг зашел далеко и, возможно, останавливаться не пожелает. Впрочем, он кое-чего не знает: в число людей, видевших координаты, с сегодняшней ночи вхожу еще и я, из чего вытекает вероятность второго варианта: мы вешаем на институтскую доску объявлений плакат с координатами, после чего твоей жизни уже ничто не будет угрожать. Примерно это и пытался сделать наш Стасик. Правда, убийцу мы в этом случае скорее всего не поймаем, потому что он перестанет действовать и уйдет на дно. Впрочем, если кто-то видел что-нибудь подозрительное, шансы сохраняются и в этом случае.

— Борщ, а ты откуда знаешь координаты? Тебе Стас рассказал? — спросила Аля мужчину.

— Нет, я сам прочитал, помнишь, ты мне сказала, что они записаны в кухне на обоях.

— Просто я их уже забыла. Честно, Борщ, я ведь всего один раз эти координаты видела, я не старалась их запомнить, у меня только на запахи память хорошая…

Аля встряхнула головой, пытаясь припомнить координаты. Все потрясения последнего времени напрочь вышибли у Али цифры из памяти. Она закрыла глаза и напряглась, но ничего не вышло. Цифр было много: широта в градусах, минутах и секундах и долгота в таком же формате… «Пятьдесят один — шестнадцать — тридцать семь? Нет, пятьдесят семь — двадцать шесть — семь?» — вспоминала девушка, но поняла, что дело глухо, и беспомощно посмотрела на Борща.