Чтение онлайн

— Осторожнее! — взывал Калеб. — Не подпускай ее к себе близко.

Рысь отчаянно рычала. Ян должен был употребить всю силу воли, чтобы удержать свою руку от трепета. Он прицелился получше и выстрелил. Лютый зверь был ранен, но свирепо кинулся на мальчика. Ян, защищаясь, протянул руку. Рысь впилась в нее зубами, и он с трудом держался за дерево другой рукой. Он чувствовал, что вот-вот слетит на землю, но все же не так боялся, как прежде. Он хотел переложить револьвер в левую руку, но ткнулся прямо в мех рыси и выронил его. Теперь положение его сделалось безнадежным, и он себя не помнил от ужаса. Однако рысь была тяжело ранена. Она выпустила Яна, стараясь уцепиться за ветку, но соскользнула и упала на землю. Не смотря на рану, она была в воинственном настроении. Турок бросился к ней и получил такой удар, что с воем отлетел в сторону.

Он нервно выстрелил и промахнулся.

Ян чуть не лишился сознания, но опять вспомнил слова Калеба: «Смелость заключается в том, чтобы держаться, даже когда боишься». Он взял себя в руки и стал осторожно пробираться назад, к подпорке. Он слышал странные звуки, визг, рычание, борьбу внизу и ежеминутно ожидал, что рысь влезет назад на дерево, чтобы его прикончить. До его слуха доносились какие-то возгласы, которых он не понимал. На подпорке он на минуту остановился, чтобы перевести дух.

— Спеши сюда с револьвером, Ян! — крикнул Черный Ястреб.

— Я давно его уронил.

— Где же он?

Ян, не отвечая, спустился с подпорки. Рысь убежала, хотя и недалеко. Она могла бы скрыться, но Турок преследовал ее и не давал ей влезть на дерево. По шуму легко было найти их в чаще леса.

— Где ж револьвер? — крикнул Калеб в необычном возбуждении.

— Я его уронил во время борьбы.

— Да, да. Я слышал, как он упал в кусты, — сказал Сам и быстро отыскал его.

Калеб схватил револьвер, но Ян произнес слабым голосом:

— Дайте мне, дайте мне, это моя добыча.

Калеб отдал ему револьвер и сказал:

— Смотри только, не подстрели собаку.

Ян прополз через кусты к тому месту, где двигались темные фигуры. Он выстрелил раз и другой. Шум борьбы утих. Индейцы радостно крикнули все, кроме Маленького Бобра. У него закружилась голова, он пошатнулся и опустился на землю. Калеб и Сам поспешили к нему.

— Что с тобою, Ян?

— Мне… нехорошо…

Калеб взял его за руку. Она оказалась мокрой. Старик зажег спичку.

— Да ты никак в крови?

— Да. Рысь в меня… вцепилась… там… на дереве… Я… Я… уж думал, что погиб…

Всеобщее внимание теперь обратилось с убитой рыси на раненого мальчика.

— Надо отвести его к воде.

— Кажется, ближе всего будет колодец на привале.

Калеб и Сам поддерживали Яна, остальные несли рысь. Ян рассказал о нападении рыси.

— Ух! Я перепугался бы на-смерть! — воскликнул Сам.

— Я тоже, — сказал Калеб, к удивлению всего племени. — Быть на дереве безоружному, наедине с раненой рысью — это штука, я вам скажу!

— Я тоже боялся, от всей души боялся, — признался Ян.

На привале еще догорал костер. Холодная вода имелась тут же, и Яну обнажили окровавленную руку. Он с содроганием и в то же время с тайным удовольствием смотрел на полученное повреждение, от которого весь рукав рубашки пропитался кровью. Восторженные восклицания товарищей звучали для него, как сладкая музыка. Калеб и городской мальчик перевязали ему раны, которые оказались уж не такими страшными, когда их обмыли.

Все были так возбуждены, что еще с час не ложились спать. Они сидели у огня, который, в сущности, им не был нужен, но они не могли далее представить себе бивуака без костра. Ян встретил сочувствие в кружке своих друзей и краснел, сознавая себя героем вечера. Гай находил, что слишком много шума по пустякам, но Калеб сказал:

— Я знал, что он молодец, знал с той самой ночи, когда он ходил на могилу Гарни.

Утро опять грозило дождем, и индейцы ожидали, что им придется с тяжелой ношей возвращаться по грязи. Однако Чародей приготовил им сюрприз.

— Неподалеку отсюда я встретил старого приятеля и уговорился с ним, что он отвезет нас на своей телеге, — сказал Калеб.

Перевалив через последний холм, они нашли телегу с парой лошадей и возницей. Все уселись на телегу и, меньше чем через час, доехали до милого, старого бивуака у запруды. Дождь перешел, и Калеб, отправляясь к себе домой, спросил:

— Что вы думаете, мальчики, об избрании Главного Вождя? По-моему, теперь уж пора. Хотите, назначим выборы на завтра, в четыре часа пополудни? Я научу вас, как это сделать.

Эту ночь Ян и его друг провели вдвоем в своей типи. У Яна рука была на перевязи, и он гордился маленькими красными пятнышками, которые просачивались через бинты. Впрочем, боли у него не было, и вообще приключение обошлось благополучно. Толстая рубашка спасла его от заражения раны. Ян крепко спал, по обыкновению, до полуночи, а потом внезапно проснулся с каким-то особенным ощущением счастья и ясными мыслями. Ему казалось, что он где-то витает — не в типи и не в лесу, а во всем мире. Предыдущая жизнь с необыкновенной отчетливостью проходила перед его глазами: суровое воспитание; отец, сдержанный и благожелательный, но слепой, принуждающий его выбрать нелюбимую профессию и забыть то единственное, что было дорого его сердцу — любовь к природе.

Затем выступил Рафтен, крикливый, грубоватый на вид, но одаренный добрым сердцем и светлой головой. Фермер очень проигрывал от сравнения с отцом, но все-таки Ян готов был пожалеть, что Рафтен не его отец. Что у них было общего? Ровно ничего. Тем не менее, Рафтен дал ему два неизгладимых впечатления в жизни. Он, глава семьи, человек сильный и влиятельный, относился к Яну с уважением. Кроме того, Рафтен выражал ему симпатию. Не считал любовь к природе пустяком, фермер поощрял и поддерживал его. Далее, на память пришел Боннертон. Ян знал, что он должен возвратиться самое большее через год. Знал он также, что его заветная мечта о специальном изучении естественной истории не сможет осуществиться, так как отец обещал при первом же случае отдать его в приказчики. Он опять стал волноваться. Уж не лучше ли остаться здесь, на ферме у Рафтенов? Когда его взяли из школы и послали на ферму, то отец, очевидно, хотел отнять у него всякую надежду на продолжение занятий. Однако, повинуясь ему, Ян не только не пострадал, но нашел для себя самую благоприятную обстановку. И Ян принял решение.

Да, он возвратится и сделается приказчиком, чтобы так или иначе зарабатывать себе хлеб, но для часов досуга у него будет свое маленькое царство. Если даже дорога к этому царству пройдет через бакалейную лавку, то он не отступит. Он будет работать и стремиться к тому, чтобы сделаться натуралистом. Жизнь в лесу уж показала ему, что у него есть свой мир птиц и зверей и способность понимать их. Всякое сомнение отлетело от него, и он был счастлив, что одержал над собою победу.

Снаружи послышался шум. Дверь типи тихонько приотворилась, и вошел какой-то большой зверь. В другое время Ян, может быть, встревожился бы, но теперь он еще находился под влиянием своего видения. Он смотрел на зверя с невозмутимым спокойствием. Зверь подошел к его кровати, лизнул ему руку и улегся около него. Это был Турок. В первый раз в жизни он к кому-нибудь приласкался, кроме Калеба.

Калеб был чем-то очень занят целый день, Сарианна тоже. Она уже давно что-то мастерила, а теперь совсем захлопоталась. Потом Калеб побывал у м-сис Рафтен, и она принялась хлопотать, а Гай на минутку сбегал к матери, которая тоже занялась какими-то хлопотами. Одним словом, получился настоящий улей.

В Сенгере всякие маленькие сборища играли такую же роль, как клуб, театр, газета для городских жителей. Крестины, свадьба, похороны, закладка дома, окончание постройки, молотьба, отъезд или приезд, покупка новой упряжи или веялки, — все это был предлог для сборища, и уж заранее все колеса пускались в ход.