Чтение онлайн

В это время дверь поддалась натиску, в дом ворвались немцы.

На допросах деда Васю и Валю сначала уговаривали сотрудничать с гестапо, потом начали пытать. Они ничего не сказали немцам.

Первого января 1942 года два пьяных гестаповца решили окончательно разобраться с упрямыми русскими. Хорошенько отметив Новый Год, они были уверены, что сегодня те заговорят.

Но никакие издевательства не помогли. Один из эсэсовцев вытащил парабеллум и принялся тыкать им в грудь лесника.

– Ты будешь говорить? – орал немец. – Или мы тебя расстреляем!

Второй в это время достал бутылку шнапса и готовился выпить. Гестаповец отошёл от лесника, положил парабеллум на стол, и засучил рукава.

– Сейчас ты узнаешь силу немецкого удара, – сказал он, ухмыляясь. И размахнулся. Стоявшая в углу маленькая хрупкая Валя, от побоев и голода еле держалась на ногах. Но она быстро бросилась к столу. Схватила пистолет и расстреляла обоих гестаповцев. Те даже дёрнуться не успели.

Валя с лесником хотели бежать, но на шум выстрелов уже сбежалась охрана. Девушку обезоружили. В тот же день наши разведчики были казнены.

А 16 января из Тосно немцы отправили Гиммлеру доклад под номером 156, где подробно описали случившееся.

Судьба Валентины Устиновны Чеботарёвой и деда Васи много лет была неизвестной. И только уже лет через двадцать кто-то наткнулся в архивах на сообщение Гиммлеру.

К сожалению, до сих пор ни Валя Чеботарёва, ни её напарник дед Вася так и не награждены за свои подвиги и героизм.

Над деревней Мишарино то и дело взлетали ракеты. Немцы не спали. Они, видимо, услышали шум танковых двигателей и беспокоились.

– Пусть ракеты пускают, – Голкин, командир танковой роты, огляделся из люка. – Нашим штурмовикам сами целеуказания дают.

Он взглянул на часы. Половина третьего ночи. Вроде пора. А где же наши самолёты? И почти сразу сзади донёсся гул моторов. ИЛы проскочили над нашим передним краем и обрушились на деревню.

Как раз немцы пустили в небо целую серию ракет, очень хорошо осветив деревню, где у них был опорный пункт. Туда и отправились реактивные снаряды с подвесок штурмовиков. Уйдя на разворот, ИЛы пошли на второй заход. Сейчас они обработают немцев бомбами и пушечным огнём.

– Пора! – Голкин поднял вверх руку и выстрелил из ракетницы. Красный огонёк взметнулся в небо и медленно начал падать вниз.

Четыре танка ринулись вперёд. Слева по деревне открыла огонь батарея сорокапяток.

Два КВ шли впереди. Их задача выявление и уничтожение огневых точек противника. А вот и они. Быстро немцы очнулись после авиаудара! Слева ударила пушка, рядом с ней замелькали огоньки пулемётных выстрелов. Пули ударили по броне тяжёлых КВ, заискрили, отскакивая.

Танки с ходу открыли по пушке огонь. Её позиция закрылась разрывами. Но тут же ударило ещё одно орудие. Немцы целили не в КВ. Они понимали, что в лоб эти бронированные машины не пробить.

За КВ шли два Т-60, лёгкие танки. У них на броне десант. Но лёгкие Т-60 почти вплотную прижимаются к гигантам КВ. Попасть в них непросто. А КВ лупят по пушкам и пулемётным точкам. Есть попадания или нет, неизвестно. Главное, чтоб замолчали!

Разрывы стоят стеной в деревне. Это добавляет жару батарея сорокапяток. Но вот они прекратили огонь, можно по своим попасть. Танки врываются в деревню. Десант ссыпался вниз. Только по одному стрелку осталось на броне Т-60. Они кричат в открытый верхний люк, где немцы.

Немцы перебегают то тут, то там. Вот с чердака ударил пулемёт по нашей пехоте. И сразу же по нему влупили скорострельные пушки Т-60. Взлетели вверх обломки досок, накренилась и упала разбитая кирпичная труба, только вырвался из неё столбик чёрной сажи.

Один КВ закрутился на месте. Всё таки немецкие артиллеристы умудрились перебить ему гусеницы. К нему бросились немецкие солдаты с гранатами. Один бежит с канистрой.

Т-60 даёт несколько очередей из пушки. Немцы залегли и отползают под укрытие домов.

Сзади, по следу, пробитому танками в снежном поле, бегут наши пехотинцы. И снова по ним лупят пулемёты. Горит один Т-60.

Десантники закидывают гранатами пулемётное гнездо в подвале дома. Огонь уменьшается, но немцы дерутся стойко. Оставшийся целым КВ, отвернув пушку, таранит дом, из чьих окон ведётся плотный автоматный огонь. Немцы разбегаются, по ним палят десантники.

Пехота добегает до деревни, и сразу бой стихает. По дороге и по сугробам немцы убегают в лес. Забравшийся на крышу десантник бьёт по ним из ручного пулемёта. Тёмные пятна остаются на снегу.

Несколько домов горит. Пехота проверяет оставшиеся дома. То тут, то там слышны выстрелы и крики.

Наконец, ожесточение боя стихает. К деревне лошади тащат сани. Это медсанбат, начинают собирать раненых.

Танкисты осматривают подбитый КВ, и слышны удары кувалд – чинят сорванную гусеницу. Благо, что светло от горящего рядом дома.

В деревню пробирается батарея сорокапяток. Для них готовят позиции. Наверняка немцы опомнятся и контратакуют.

А пока уже задымила полевая кухня. На востоке розовеет небо. Оттуда катится рассвет.

Голкин зевает, и достав планшетку из танка, пишет донесение в штаб бригады. Взглянув на обгорелый Т-60, слюнит химический карандаш и выводит: Подбито два танка. КВ восстановлен своими силами. Т-60 оставлен для ремроты.

Потом он идёт осматривать, как его танкисты починили гусеницу и приказывает замаскировать танки от воздушного налёта. Выставляет часового и велит танкистам отдыхать.

Атака захлёбывалась. От железнодорожной насыпи не умолкая бил пулемёт. Он с правого фланга расстреливал идущих в атаку бойцов. Артиллеристы не могли в него попасть, не хватало угла прицела. Снаряды то перелетали через железную дорогу, то ложились очень близко от залёгшей пехоты.

Снайперская пара Зиновьевой и Вехоткиной ползком пробрались в цепь. Окапываться было нельзя. Пулемётчики били по любому движению.

– Где же танки? – возмутилась Вехоткина. – Ведь комиссар обещал, что танки будут.

– Когда будут, тогда и будут, – отрезала Зиновьева. – Работай!

Они аккуратно направили свои винтовки в сторону немецкого пулемёта и приникли к прицелам. Прошло около минуты и бойцы услышали, как в грохот разрывов и стрекотание пулемётных очередей вплелись два выстрела.