Чтение онлайн

А Гена неплохо придумал: Дмитрий задаром убивает Бояркину, а Гена отчитывается о проделанной работе и – кладёт в собственный карман причитающийся исполнителю гонорар.

– Не убивать же её, – пожал плечами Дмитрий и постарался проследить за реакцией Гены на эти его слова.

– А я считаю: это как раз то, что нужно. За измену – смерть. Хочешь, я тебе помогу? Хочешь, я тебе оружие предоставлю?

– Кухонный нож? Или заточку»?

– Ну! Что-нибудь огнестрельненькое. Пук в лобешник – и гуляй.

– Да нет, я на такое не пойду, – отказался Дмитрий.

– Жидковат ты, парень, – расстроился Гена. – Будь ты мужчиной…

– Если бы за измену всех убивали, то на Земле опять можно было бы динозавров разводить.

– А хочешь, я тебе денег приплачу? – наполняя рюмки, спросил Гена.

– За что? – прикинулся непонятливым Дмитрий.

– За то, что ты разделаешься со своей бывшей.

– Тебе это зачем?

– Ну… – Гена запустил пальцы левой руки в редеющую шевелюру. – Ну, как бы тебе объяснить? Терпеть я этого не могу. Я ведь кавказский человек по происхождению, и если баба такими делами занимается, то тут уже не может быть и речи о пощаде. Самое лучшее – это зарезать. Но можно и из ружья или пистолета. Тоже, между прочим, приемлемо.

– Сколько заплатишь?

– Это можно обсудить. Давай выпьем по маленькой.

– А если я скажу «да», а сам пойду к Маринке да и заложу ей тебя? – с насмешливой улыбкой посмотрел на собеседника Дмитрий. – Может быть, она мне больше заплатит за оказанную услугу?

– Тут имеется несколько «но», – с не менее насмешливой улыбкой начал Гена. – Во-первых, меня ты заложить не сможешь, ибо никогда не узнаешь ни того, как меня зовут в действительности, ни где я живу. Чтобы найти тебе эту дачку, которую ты даже снаружи не видел, тебе потребуется не один, возможно, десяток лет. А и найдёшь – это тебе ничего не даст. А твою Маринку все равно уберут, раз уж так вышло. Раз уж указал на нее перст судьбы. Накажут и тебя. В любом случае. Я ведь не волк-одиночка какой-нибудь – за мной кое-кто ещё. Даже если со мной что-то случится – всё равно будет так, а не иначе.

– А кто её «заказал»?

– Зачем тебе?

– Хотелось бы знать. Может быть, я его знаю.

– Не думай об этом, – поморщился Гена. – К тому же, я и сам не знаю. Я – всего лишь звено в цепочке.

– Почему я потребовался? Где то звено вашей цепочки, которое и должно сделать ту работу, которую на меня ты хочешь повесить?

От этих вопросов Подлесного Гена морщиться начал ещё сильнее.

– Дима, я не могу тебе этого сказать, но тут, понимаешь, сбой у нас один произошёл – выпало одно звёнышко. Вот я и подумал, что ты очень даже и подошёл бы.

– Один сбой, другой, – покивал Дмитрий, – и вся цепочка на скамеечке подсудимых. Ведь и так бывает, согласись.

– Вся цепочка там не будет – это однозначно. А неприятности такого рода быть могут.

– А вот я не хочу таких неприятностей.

– Не хочешь таких – будут другие, Дима. Не лучше, между прочим. Я тебе уже столько рассказал, что ты сам, думаю, понимаешь…

– Угрожаешь? – начал злиться Дмитрий. – А что ты мне такого сказал? Где тот человек, который должен был сделать то, что ты мне предлагаешь? Почему ты не ответил?

– Хорошо, я тебе скажу. Он трагически погиб. Доволен?

– При исполнении? – уточнил Дмитрий.

– Нет, стал случайной жертвой грабителей. Что ещё тебя интересует? – Гена схватил графинчик и наполнил рюмки.

Дмитрия интересует, кто «заказал» Бояркину. Этот интерес и повлёк заточение его в этом подвале, но Гена на этот вопрос не ответит. А возможно, он и в самом деле не знает этого. Ведь наверняка же нет у него выхода на Бояркину как на человека, предоставившего им его, Дмитрия Подлесного, в качестве киллера. Совершенно ясно, что с Маринкой связан человек, которому не известно, кто должен стать жертвой киллера. Так что же получается? Выходит, что у Гены не было прямых контактов ни с Бояркиной, ни с заказчиком. Значит, есть кто-то, кто получил заказ на убийство Бояркиной, после чего обратился к Гене, сообщив данные на жертву заказа. Гена обратился к кому-то, кто связался с Бояркиной и заключил с ней сделку, в результате которой Дмитрий пришёл на встречу с Геной (Иваном Ивановичем). В самом деле – цепочка. Хотя то, что Гена не знает заказчика, – не факт. Но – не скажет. Разве что под пыткой, лежа с раскалённым утюгом на животе.

А действительность такова, что Дмитрию теперь надо думать не о том, как узнать имя заказчика убийства Бояркиной, а о спасении собственной жизни, и вариантов – всего один, тот, который предлагает Гена. Дмитрий осушил рюмку, зажевал водку бутербродом с ветчиной и поднял глаза на Гену.

– Так значит, у меня нет выхода? Я обязательно должен стать киллером?

– Да, Дима, – сочувственно произнёс Гена. – Мы даже навели справки о твоём сыне.

– Что?!

– Но это мы на всякий случай, – как бы извиняясь, с виноватой улыбкой, проговорил Гена.

***

Пули шли мимо цели. В самый последний момент почему-то ствол увело вверх, и теперь пули летели поверх головы Бояркиной, срезая ветки и листья на берёзках. Необходимо убрать палец со спускового крючка и заново прицелиться. Однако указательный палец правой руки по неведомой причине не разгибался. Возможно, воспрепятствовал тому мелькнувший на какое-то мгновение мысленный образ перепуганной Маринки в перекрестье прицела.

Автомат неожиданно смолк. Патроны кончились, догадался Дмитрий. Он расстрелял весь рожок. В белый свет, как в копеечку. Шаря правой рукой в поисках запасного рожка, Дмитрий взглянул в направлении живой мишени (впрочем, оставалась ли мишень пo-прежнему в живых, он не был уверен) и обомлел. Если в ту минуту, когда в тебя палят из огнестрельного оружия, ты бросаешься бежать – это, в общем-то, пожалуй, естественно. Это выглядит вполне естественным, но при том лишь условии, что тот, кого расстреливают, убегает, то есть удаляется – сломя голову, вприпрыжку или петляя – от изрыгающего свинец орудия смерти. Ну, или ещё если стремится достичь укрытия.

Бояркина же неслась прямо на Подлесного. Она приближалась со спринтерской скоростью. Бегавшая в юности на короткие дистанции – у неё, как она говорила, был некогда первый разряд и она даже корячилась на камээса – Бояркина была уже на полпути к Дмитрию. Если бы под ногами у неё была гаревая дорожка, а не поросшая травой поляна, если бы не эта тесная юбочка, теперь, правда, благополучно сбившаяся едва ли не на самую талию, и если бы не подкожные приобретения предыдущих лет, то она сейчас находилась бы еще ближе.

«Я не смогу! Я не смогу!» – мысленно завопил Дмитрий, стремясь поскорее пристроить рожок на место. Стрелять в Бояркину в упор – это немыслимо. Однако придётся, ибо она уже совсем рядом. И Подлесный вскинул готовый к применению автомат.

– За старое?! Шизанулся?! Придурок!!! Ты же чуть голову мне не снёс, скотина! – заорала Бояркина, переходя на шаг.

– Не подходи! – крикнул Подлесный.

– Я тебе башку сейчас расшибу, тварь такая! – схватив автомат за дуло, Бояркина рванула его на себя.

– A-a! – пискнул Дмитрий и в ту же секунду увидел, что вот сейчас приклад автомата опустится ему на голову. Дмитрий бросился влево. Голову он спас, однако правая нога, на колено которой он только что опирался, попала под страшный удар. – У-a-a! – завопил Подлесный.

И тут загремели выстрелы, пять или десять. Когда стрельба стихла, продолжавший стонать от невыносимой боли в ступне ноги Подлесный с трудом повернул голову вправо. Бояркина стояла столбиком, в ужасе вытаращив глаза на уже валявшийся где-то в траве автомат, и молчала. Дмитрию пришла мысль о бегстве. Если бы это было возможно! Еще секунда – Бояркина справится с замешательством и добьёт его. Подлесный принялся отползать в сторону, хотя и понимал, что проблемы это не решает – несколько прыжков, и она настигнет его.