Чтение онлайн

– О, теперь я запомню! Теперь я буду помнить! – воскликнул он.

– Надеюсь, что так, – ласково сказал мистер Бэр, положив руку ему на плечо. – Попроси Бога помочь тебе и постарайся впредь избавить нас обоих от подобных сцен.

Томми отскочил от окна и вернулся в зал. У него было такое серьезное и вместе с тем возбужденное лицо, что мальчики окружили его, спрашивая, что мистер Бэр сделал с Нэтом.

Томми необыкновенно выразительным шепотом начал рассказывать, а они слушали с таким видом, как будто ждали, что небо обрушится на них. Это нарушение обычного порядка вещей всех совершенно ошеломило.

– Однажды он заставил меня сделать то же самое, – сказал Эмиль, как будто признаваясь в ужасном преступлении.

– И ты ударил его? Ударил нашего милого, старого папу Бэра? – воскликнул Нед и в припадке гнева схватил Эмиля за шиворот. – Хотел бы я посмотреть, как бы ты сделал это сейчас!

– Это было давно. Теперь я скорее позволил бы отрубить себе голову, чем ударить его, – сказал Эмиль и, обхватив Неда, тихонько положил его спиной на пол – вместо того чтобы надавать ему тумаков, что счел бы своей непременной обязанностью при других обстоятельствах.

– Как ты мог? – растерянно промолвил Деми.

– Мне сначала казалось, – продолжал Эмиль, – что это пустяки, и будет даже забавно проделать такую штуку. Но когда я ударил дядю, я вдруг вспомнил все, что он сделал для меня, и не мог продолжать. Нет, ни за что на свете! Если бы он даже свалил меня с ног и начал топтать ногами, я не стал бы сопротивляться – таким виноватым я себя чувствовал!

И Эмиль ударил себя кулаком в грудь, чтобы выразить свое раскаяние.

– Нэт, должно быть, все еще плачет, он ужасно огорчен, – сказал Томми. – Не будем говорить ему ни слова о том, что случилось, хорошо?

– Конечно, не будем, но лгать очень дурно, – сказал Деми, с ужасом думая о том, что наказанию подвергся не виновный, а милый, добрый дядя Фриц.

– А не уйти ли нам отсюда? – тактично предложил Франц. – Тогда Нэту можно будет незаметно пройти наверх.

И он вместе с мальчиками отправился в зверинец – их любимое убежище в тяжелые минуты.

Нэт не спустился к обеду, но миссис Джо принесла ему поесть и сказала несколько ласковых слов, которые немного облегчили его душу, хотя он был не в силах взглянуть ей в глаза.

Через некоторое время игравшие поблизости мальчики услышали звуки скрипки и подумали: «Ну, значит, он успокоился». Да, он успокоился, но все еще стыдился сойти вниз. Наконец он решился как-нибудь незаметно уйти в лес и немножко приотворил дверь. На лестнице сидела Дэйзи, на этот раз без работы и без куклы. Но она держала в руках носовой платок; должно быть, она плакала о своем сидевшем в одиночестве друге.

– Я иду гулять. Хочешь со мной? – спросил Нэт, стараясь делать вид, как будто ничего особенного не случилось, но чувствуя глубокую благодарность к Дэйзи за ее безмолвное сочувствие. Ему казалось, что теперь все должны смотреть на него, как на преступника.

– Конечно, хочу! – воскликнула Дэйзи и побежала за шляпой, гордая тем, что большой мальчик пригласил ее гулять.

Товарищи Нэта видели, как он с Дэйзи пошел к лесу, но ни один не последовал за ними: они знали, что добрая маленькая Дэйзи была для него сейчас самой подходящей спутницей и могла утешить его лучше, чем кто-либо другой. Плумфилдские мальчики были гораздо деликатнее, чем полагали люди, не одобрявшие школы Бэров.

Прогулка пошла Нэту на пользу: вернувшись домой, он был хотя и тише обыкновенного, но такой же веселый, как всегда. Дэйзи сплела венок из маргариток и украсила им Нэта, в то время как он, лежа на траве, рассказывал ей разные истории.

Никто не сделал ни малейшего намека на утреннее происшествие, но его действие на Нэта от этого не только не уменьшилось, но, пожалуй, только усилилось. Он изо всех сил старался исправиться, в чем ему терпеливо помогал мистер Бэр.

И каждый раз, когда Нэт касался руки своего доброго учителя, он вспоминал, что тот ради него добровольно вытерпел боль.

– Что случилось, Дэйзи?

– Мальчики не хотят, чтобы я играла с ними.

– Почему же?

– Они говорят, что девочки не могут играть в футбол.

– Нет, могут, потому что я сама играла, – и миссис Бэр засмеялась, вспомнив свои детские проказы.

– И я знаю, что могу играть. Мы с Деми часто играли в футбол, и нам было очень весело. А теперь он не хочет, потому что товарищи смеются над ним.

– А знаешь, ведь он, пожалуй, прав, моя милочка. Вдвоем вам было хорошо играть, но футбол слишком шумная игра, если в ней участвуют двенадцать мальчишек. Я на твоем месте придумала бы для себя какую-нибудь другую хорошую игру.

– Мне надоело играть одной, – мрачно возразила Дэйзи.

– Я скоро приду и поиграю с тобой. А сейчас мне нужно приготовить все для поездки в город. Ты поедешь со мной, повидаешься с мамой и, если хочешь, останешься у нее.

– Я очень рада повидаться с мамой и Джози, но лучше я вернусь назад. Деми будет скучать без меня, да я и сама больше люблю жить здесь, тетя.

– Так ты не можешь обойтись без своего Деми, да? – спросила тетя Джо, по-видимому, вполне понимая ее любовь к единственному брату.

– Конечно, не могу. Мы близнецы и поэтому любим друг друга больше, чем другие братья и сестры, – ответила Дэйзи, и лицо ее просветлело: она считала, что быть близнецами – величайшее счастье, которое только можно себе представить.

– Ну, и чем же ты займешься, пока я буду собираться? – спросила миссис Бэр, быстро укладывая в шкаф груду белья.

– Не знаю, – ответила Дэйзи, схватившись за дверь и лениво качаясь на ней. – Куклы и игрушки мне надоели. Как было бы хорошо, если бы ты, тетя Джо, придумала какую-нибудь новую игру для меня.

– Хорошо, я постараюсь придумать, но на это нужно время, моя милочка. А пока не хочешь ли сойти вниз и посмотреть, что стряпает Азайя на завтрак?

– Хочу, если только она не сердитая.

И Дэйзи отправилась на кухню, где полновластно царила негритянка Азайя.

Через пять минут девочка вернулась оживленная, с кусочком теста в руке и мукой на кончике носа.

– Можно мне постряпать с Азайей пирожки, тетя? Она сегодня добрая и позволила мне. А это так весело! – одним духом выпалила Дэйзи.