Чтение онлайн

Тем же вечером ты проходишь мимо ванной и через приоткрытую дверь замечаешь Алюэтту. Из приемника льется голос Билли Холидей, поющей «Грустное воскресенье». На раковине стоят всевозможные косметические средства — воски, кремы, спреи и пудры. Алюэтта бреет волосы на бедре, поставив длинную ногу на край ванны. Она водит розовой пластиковой бритвой прямо до пучка черных волос на лобке, которые едва прикрывают маленький темный сморщенный пенис.

Ты подстраиваешься под распорядок дня Алюэтты. Никогда не встаешь с постели раньше одиннадцати, никогда не ложишься раньше двух. Выкуриваешь пачку ментоловых сигарет в день; очень мало ешь, в основном хрустящие тосты с питательной белковой пастой «Мармайт», пьешь крепкий черный чай. Алюэтта родом из Дели, но не переваривает индийскую еду. Ненавидит карри, тандури и все, что содержит корицу. Она говорит, что покончила со всем этим, равно как со своим полом и семьей. Она стала совершенно новым человеком, работает барменшей в баре для транссексуалов под названием «Суитч», который представляет собой узкую длинную комнату с медленно вращающимся вентилятором и маленькой деревянной сценой в дальнем углу, где посетители иногда поют.

Потом однажды, когда ее нет дома, а ты моешь в раковине чайные чашки, раздается звонок в дверь. Появляется низенькая пухленькая индианка с красной бинди на лбу. (Позже она расскажет тебе, что эта бинди сделана из красной пасты сандалового дерева и золы от горелой камфары. Сандаловое дерево нужно, чтобы унять ее гнев, то есть злость на бывшего мужа, а камфара — чтобы помочь справиться с желанием «убить его, заставив гореть под палящим светом тысячи раскаленных добела солнц».) У нее зеленые глаза, а на шее, на золотой цепочке, висит агат цвета мха.

«Рашид дома?» — спрашивает она.

У нее сильный акцент, она неуклюже переминается с ноги на ногу и все время смотрит вниз. Ты не можешь оторвать взгляда от ее ожерелья (оно вращается, завораживает, оно будто гипнотизирует тебя).

— Здесь нет никакого Рашида, — отвечаешь ты.

— Рашид, — повторяет она, глядя вниз. — Может быть, Алюэтта? Он иногда называет себя Алюэтта. Я его жена, Амиль.

Амиль.

Ты провожаешь ее наверх, а что тебе еще остается? Завариваешь чай. Амиль рассказывает тебе, что живет в Лондоне вместе с двумя детьми Алюэтты. Очевидно Алюэтта, вернее Рашид, раньше жил совершенно другой жизнью, в которой он был гетеросексуалом, мужем и уважаемым банковским служащим.

Время идет, и ты жалеешь, что Рашида нет дома. Тебе и самой есть что спросить. Например, видится ли он со своими сыновьями? Когда он женился? Амиль пьет чай и смотрит на свои сандалии. «Я бы не пришла сюда, — говорит она, — но там похороны, и Рашид должен ехать». Женщина искоса поглядывает на тебя, и ты осознаешь, что она думает, будто вы с Алюэттой живете вместе как пара. «Нет!» — говоришь ты вслух, и Амиль чуть не роняет чашку.

Наконец хлопает дверь. Алюэтта-Рашид дома. Ты встаешь, когда он заходит на кухню и застывает при виде Амиль. Он ставит на пол продукты. Никто не говорит ни слова. Теперь он кажется тебе слишком мужественным. Впервые ты не можешь понять, что в нем есть от женщины. Он очень угловатый, поросший щетиной и потный.

«Давно ты здесь?» — спрашивает он Амиль, и в его голосе нет ни малейшей симпатии. (Позже Алюэтта расскажет тебе, что у него с женой секс был всего трижды, и все три раза он был пьян. Первый раз во время их медового месяца, тогда они зачали своего первого сына. «Во второй раз она меня практически изнасиловала», — скажет он. Тогда они зачали своего второго ребенка. На третий раз он дал ей отпор, от удара у нее отслоилась сетчатка и выпал передний зуб. Тогда он и ушел от нее.)

Амиль говорит что-то на хинди, глаза у нее влажные и яркие. Алюэтта ничего не отвечает. Ты выходишь из комнаты и слушаешь, стоя у двери своей спальни. Через час Амиль уходит, и Алюэтта стучит в дверь твоей комнаты. Теперь она снова стала собой, лишь под глазами легкий след от потекшей туши. Рашид исчез. «Хочу попросить тебя, — говорит она. — Не могла бы ты… Я знаю, что не должна просить об этом, но не могла бы ты поехать со мной в Индию на похороны? Я не могу встретиться с ними лицом к лицу в одиночку. Это займет всего несколько дней, за все платит Амиль, она богата, тебе это ничего не будет стоить».

Если ты едешь в Индию на похороны, перейди к главе 54.

Если ты отказываешься ехать в Индию, перейди к главе 55.

Ты говоришь: «Да» — и идешь с Дэвидом в маленький японский ресторанчик, где он показывает тебе, как правильно есть угря. Он учит тебя держать палочки и заставляет попробовать рыбью икру, которая тебе нравится. Ты встречаешься с ним снова и снова. Он открывает для тебя богатый мир дегустации вин, радости игры в лакросс и заражает хламидиями, которые, как он утверждает, достались ему от бывшей подружки, которая изменяла ему со студентом-медиком.

После встречи с ним твоя жизнь меняется. О любой вещи ты начинаешь думать: «А Дэвиду это понравится? Что скажет об этом Дэвид? А что сделает Дэвид?» Он влияет на каждое принимаемое тобой решение, начиная с того, что ты наденешь, и заканчивая тем, куда ты пойдешь. Он проникает всюду, занимая все свободное пространство, это многое в тебе меняет и ты в восторге от этих изменений. Рядом с Дэвидом ты чувствуешь себя более красивой, более яркой, более сексуальной.

Он совершенен, симпатичен и очарователен. Над верхней губой справа у него маленькая, не больше спичечной головки, коричневая родинка, крошечный изъян, из-за которого он кажется еще более совершенным. Он — сбывшаяся мечта. Лакомый кусочек. Мужчина, ради которого любая женщина будет на коленях ползать и в грязи валяться, лишь бы быть с ним. Ты обожаешь представлять Дэвида окружающим как своего парня и с важным видом ходишь по студенческому городку, буксируя его за собой, чтобы все могли видеть вас вместе. Ты прижимаешься к нему поближе и с многозначительной ухмылкой задираешь нос перед остальными девушками из городка, которые носят лифчики от бикини и облегающие шорты в пустой надежде подцепить такого парня, как твой. Что тут сказать? Иногда просто везет и удается заполучить того мужчину, которого хочешь. В данном случае повезло не всем — только тебе.

Ты изучаешь его. Следишь за любыми признаками грозовых облаков, за любыми проблесками света. Когда он строг и неулыбчив, ты несчастна, поскольку боишься, что он может уйти, — но вот он снова улыбается, и в твоей душе словно встает долгожданное солнце. Когда его лицо светлеет, у тебя внутри все переворачивается, дыхание перехватывает, ты хочешь его и ничего не можешь с собой поделать. Ты жаждешь его, нуждаешься в том, чтобы он называл тебя своей.

Помимо всего прочего, Дэвид — настоящий тигр в постели, хотя и со странностями. Ничего такого необычного, но ему нравится подчинение и послушание, нравится завязывать тебе глаза и связывать тебя. Ему нравится, когда ты ведешь себя так, будто тебе страшно. Он все время говорит, что любит тебя, от чего у тебя по позвоночнику пробегает дрожь — то ли страха, то ли восторга.

В день своего выпускного Дэвид встает на одно колено прямо посреди зала (все еще в мантии и шапочке) и делает тебе предложение. Он протягивает тебе в голубой коробочке от «Тиффани» кольцо с огромным бриллиантом «маркиз», которое принадлежало его матери.

Если ты выходишь замуж за Дэвида, перейди к главе 40.

Если ты не выходишь замуж за Дэвида перейди к главе 41.

Ты говоришь: «Нет, спасибо» — и наслаждаешься выражением недоумения на его лице. Говоришь, что как-нибудь еще с ним увидишься, и спокойно уходишь. Хоть раз ты не поторопилась броситься к парню в объятия. Хоть раз ты разыграла недотрогу. Теперь можешь флиртовать с ним, и пусть он добивается свидания с тобой. Парни только этого и ждут (исследования показывают, что мужчины по натуре охотники и их мало интересует то, что легко доступно).

Выдается теплый солнечный денек, ты садишься в свою машину и направляешься в Сан-Франциско. Хочешь купить новое платье для своего неизбежного будущего свидания с Дэвидом. Что-то определенно сексуальное, но при этом неотразимо невинное. Ты едешь через мост. Жизнь прекрасна! Это один из таких моментов, которые ты не променяешь ни на что на свете. Перед тобой маячат огромные перекладины моста Сан-Франциско, металлические руки держат тебя высоко над водой. Громко напевая, ты перестраиваешься в другой ряд.

Внезапно раздается скрежет, визг тормозов по асфальту, и ты видишь, что на тебя, как серебристая акула с широко разинутыми челюстями, несется кабриолет БМВ. Потом — удар, тебя закручивает куда-то с невероятной силой, металлические руки наверху переплелись, провода перепутались. Ты вылетаешь головой вперед через лобовое стекло. Ты никогда не узнаешь, кто тебя сбил.

Ты без сознания. «Скорая» отвозит тебя в ближайшую больницу, где реаниматологи и медсестры борются за то, чтобы твои легкие снова наполнились воздухом, а сердце снова забилось. Ты слышишь обрывки разговоров, они похожи на радио, которое никак не может настроиться на определенную волну. Ты чувствуешь дрожь, шелест крыльев, в голове у тебя горячо, и ты ничего не видишь (у тебя проломлен череп и выбит один глаз).