Чтение онлайн

Но зато какая ласковая, какая весенняя эта нота. Услышишь и обрадуешься: братцы мои, дело-то к весне пошло!

Поползней в стае немного — пять-шесть. Но они смелее синиц, проворней, ловчей. Они первыми стали брать корм прямо из рук, первыми сели на плечи и на головы. Только несколько недель спустя с этим «страшным делом» освоились синички — московки и гаички, которых было по шесть-восемь в смешанной стае. В середине зимы к лесной компании присоединилась и пара больших синиц.

Гаички и московки перепархивают с дерева на дерево, поползни ходят по стволу красной сосны вверх и вниз, что-то собирают, а то и делают вид, что собирают. Мы притворяемся минуту-другую, что совсем не замечаем птичек. И снова вдруг тревожащее: фьють! Понятно: чего-де это вы, братцы, никакого внимания? А ну-ка, распаковывайте свои рюкзачки, добывайте оттуда хлебные крошки и все другое, что там для нас припасли…

Шагающее дерево

Был среди нас один человек. Мишей его звали. Роста небольшого, но жилистый такой, мускулистый, крепкий и по-настоящему добрый. Была у него и странность, хобби, что ли? — он никого не допускал до таежной кухни, сам варил борщи, сам заваривал чай. Говорят, служил он на флоте и был там классным коком, да не где-нибудь в экипаже, а у самого адмирала. Наш адмиральский кок и стал первым, кого безоговорочно признали птицы за своего. К нему сел на плечи поползень, у него стали брать синицы корм из рук. И только уж потом установился прямой контакт пернатых с нами. И что еще интересно: в первые годы ни одна птаха не брала корм из рук новичка, не садилась на плечи к нему. Выходит, вся стая знала каждого из нас в лицо!

Впрочем, мы к концу первой зимы тоже многих из птиц стали различать по поведению, по характерам. У них и в самом деле, как у людей, были характеры. Одни — настырны, напористы, даже агрессивны. Ухватит иная пташка лакомый кусочек, а другая ей его съесть не даст, преследует, пока не отберет. Другие, наоборот, покладисты — что перепадет, то и ладно. Московки да гаички попроще: достанется им что-нибудь, они тут же все и съедят. Зачем на потом откладывать! А поползни похитрей да позапасливей: наелись, не наелись, а кое-что непременно надо и в тайник унести, впрок спрятать.

Сокол

Потом на второй, а может быть, и на третий год как-то незаметно появилась на Беркутянке новая парочка — крупные, нарядные, броские сойки. Первое время прилетят, сядут в отдалении и посматривают: что тут такое творится, совсем непонятное. Поближе перелетят, на ветку опустятся, но брать пищу в присутствии человека все же не решаются. Оставим мы им что-нибудь, уйдем, тут уж они сами себе хозяева, пируют, бражничают.

Однажды мы пришли на Беркутянку с сыном Володей. Пришли поздно, обед уже закончился, и друзья наши ушли. У брошенного костра, от которого все еще поднимался пар, шло пиршество. Сойки дружно долбили оставленную им краюху черного хлеба, синицы и поползни подбирали, что еще находилось. Мы оживили костер, вскипятили чай, поели и тоже оставили пищу лесным бедарям.

Вид с Торгашинского хребта на Такмак

Года через два и сойки постигли доброе к ним отношение, стали, наконец, садиться нам на плечи и даже на головы. Сядет вот так на плечо и теребит за шапку: ну, давай, не мучай, не искушай. Зима-то вон какая лютая!

Поползни и синицы дружили с нами до самой весны, пока мы ходили. А вот сойки — другое дело. Они к весне исчезали, улетали куда-то и до следующей зимы не появлялись больше у беркутянского костра.

Я бы, скорей всего, едва ли и стал рассказывать об обедах на таежной речке Беркутянке. Дело вроде бы совершенно обычное. Да пошел однажды со мной по окраинному маршруту мой ленинградский знакомец, человек любознательный. Отправились мы в путь вчетвером: он, Володя со своим приятелем и я. Добрались до Беркутянки, вскипятили чай. А пришли мы туда в день необычный, не воскресный. Сели чай пить. Ни поползней, ни соек, ни синичек. Тихо. Пусто. Мертво. И вдруг — фьють. Учуяли, выходит, дымок от костра и хоть не все, но явились за угощением.

Сойка с лету опустилась мне на плечо. На другое плечо тут же угнездились поползень и московка. Ленинградец как-то даже растерялся, сделал такие большие глаза, что ребята расхохотались…

Потом, в Ленинграде, представляя меня кому-то из своих знакомых, он торжественно сказал:

— Он, знаете ли, настоящий волшебник. К нему в тайге птицы на плечи садятся. И он разговаривает с ними. И те его понимают!

— Ну, у нас таких-то волшебников — пруд пруди! — возразил я. В самом деле, что тут особенного, дело в тайге обычное. А вот для горожанина-ленинградца все это показалось чудом.

Если вы стали ходить в походы около города не от случая к случаю, а систематически, у вас рано или поздно сложится небольшая походная группа — три-четыре-шесть человек одного возраста, одних интересов. Вы совместно с вашими приятелями станете создавать групповое и личное снаряжение для походов, экипировку свою и группы.

Есть много книг-справочников, в которых описывается и личное, и групповое снаряжение для похода. Во всех таких справочниках дается обычно некоторый избыток снаряжения. В нашей туристской практике приходилось довольствоваться меньшим. Уже в первых больших походах выяснилось, что мы берем с собой много лишнего, того, что почти никогда не используется. Постепенно мы пришли к облегченному варианту снаряжения. Интересно и то, что месячное путешествие в далекие нежилые места требует почти такого же снаряжения, что и поход на два-три дня. Разумеется, не считая продовольствия и научных приборов.

Что же нужно для походов на один-два дня?

1. Рюкзак. Лучше со станком, например, польского производства. Он дорогой, но цена окупится его удобствами. Такой рюкзак равномерно распределяет груз на плечи и спину, под ним не потеет спина, он долговечен. Хорошо в рюкзак вложить полиэтиленовый мешок. В случае дождя в рюкзаке ничего не вымокнет.

2. Спальный мешок, чехол на него и вкладыш, матрац. В продаже бывают легкие полихлорвиниловые матрацы, весом не более пятисот граммов.

3. Одежда. Две рубашки на разную погоду. Две пары брюк по тем же причинам. Шерстяной свитер — у нас всегда может возникнуть такая ситуация с погодой, что свитер станет необходимым. Штормовка-ветровка, сегодня их в продаже большое многообразие и широкая вариантность. Нательное белье — две смены, чтобы можно было переодеться в случае необходимости (вымокли под дождем, при переправе, перевороте лодки и т. д. ).

4. Обувь. Основная — это проверенные за много лет вибрамы. Кое у кого — резиновые сапоги. Сменная обувь для костра, дневки, для лагеря. В качестве сменной обуви брали кеды, полукеды, тапочки домашние, босоножки, кроссовки — кто к чему привык. Носки лучше из натуральных материалов — хлопчатобумажные и шерстяные.

Не сушите обувь у костра. Кожа, синтетические материалы портятся от прямого огня, иногда совершенно безнадежно.

5. Головной убор. Шапочка шерстяная, берет, шапочка от солнца с козырьком. В шерстяной шапочке иногда приходилось спать ночами.

6. Общая тетрадь, записная книжка и ручка. Ведите подробный дневник, записывайте факты и наблюдения, замечайте то, что вам потребуется в следующем походе, накапливайте опыт и делитесь им с другими.

7. Компас, часы, документы, личные деньги.

8. Фонарик и свечи. Осветительные приспособления нужны у нас в осенние и зимние дни и ночи.

9. Спасательный жилет и каска — для водного похода.

10. Личный ремнабор. Иголки, нитки, ножницы, киперная лента, изолента, шило, клей универсальный, шнурки.