Чтение онлайн

– Люба пока не обратилась к Серафиме за алиби, - напомнила Тамара.

– Жизнь покажет, - многозначительно произнесла верная боевая подруга.
– Для законченности психологического портрета Любаши Шаховой скажу, что она произвела на меня впечатление упрямой, недоверчивой и довольно ограниченной женщины. Вовсю поливала своего бывшего и разлучницу, напирая на то, что благодаря ей муженек не спился, а от него ни грамма благодарности. При этом сама призналась, что он всегда был вежливым, внимательным, слова грубого не сказал и подчеркивал, что жена его спасла. Какой ещё благодарности надо?! Чтобы муженек и через десять лет на коленях стоял, говоря супруге великое спасибо? Зато благоверная доставала его упреками, напоминаниями о собственном благодеянии и его черной неблагодарности, сравнением с чужими мужьями, обеспечивающими женам материальный достаток. Даже детьми попрекала. Мне она, понятное дело, всего не говорила, но частенько срывалась, и я видела перед собой озлобленную, ожесточенную женщину. Рефреном постоянно звучало: "Я сделала его человеком, а муж чем мне отплатил?" Мол, раньше он был одиноким тихим пьяницей, а благодаря ей обзавелся семьей, детьми, приобрел некоторый лоск и поправил свое финансовое положение.

– Так ведь и сама Люба поздно вышла замуж, - подчеркнула "самаритянка".
– На ситуацию можно посмотреть и с другой колокольни - если бы не подвернулся этот кандидат, вековать бы ей в старых девах.

– Как и многие женщины, не привлекательные для мужчин, Люба обладает неприятными чертами характера. И тут тоже можно вспомнить нашего психиатра: старая дева - это диагноз. Дело не в том, что ей не повезло встретить спутника жизни. Просто-напросто в ней нет симпатичных сильному полу черт и немало тех, которые его отталкивают.

– Многие старые девы, даже выйдя замуж, потом изводят супруга ворчанием, педантизмом, ревностным стремлением к чистоте и всевозможными придирками. Жизнерадостных старых дев я что-то не встречала, - со смешком отметила Ольга, сама по характеру смешливая, ироничная и неунывающая, а потому не имеющая проблем с сильным полом.

– Возможно, и Люба была той самой ржавой пилой, что пилит мужа без устали. Ко всем прочим чертам бабства, она меркантильна, мелочна и завистлива. Оказалось, в разговоре с Симой Любаня ещё кое-что забыла упомянуть. Экс-супруг купил обстановку в её новую квартиру, причем, не поскупился, мебель вполне приличная. Случилось это после того, как Любаша пришла скандалить к его любовнице, которую нещадно костерит. Значит, девица повлияла на любовника, чтобы тот отслюнил денежек. Потом приболела мать, Люба опять пришла к разлучнице, и бывший супруг устроил старушку в хорошую больницу, оплатил консультации, лекарства, лечение. Пару лет назад он дал ей десять тысяч баксов, которые бывшая жена вложила в бизнес приятельницы, да и потом не раз отстегивал энные суммы. Видимо, Любаня быстро смекнула, что через любовницу больше получит, и стала частенько к ней захаживать. Мне не симпатичны люди, пытающиеся решить собственные проблемы за счет других. В конце концов девице это надоело, и она заявила: "Лично я у тебя ничего не брала, у меня своя доля в магазине. А муженька своего забирай, я за него не держусь. Все меркантильные вопросы - к нему. Больше ко мне не ходи". Люба ведь каждый раз закатывала сцену с упреками, а девица - совладелица магазина. На фиг ей, чтобы подчиненные слышали, как экс-супруга любовника кроет её почем зря?!

– Похоже, девица крепкий орешек, - с одобрением отметила Ольга.

– Знаете, она мне даже симпатична, - призналась верная боевая подруга.
– Если бы ко мне заявилась жена одного из моих любовников, то тоже получила бы от ворот поворот: пусть держится за член своего мужа покрепче, чтобы тот не гулял от нее, а не собачится с той, которую считает виновницей. К измене мужчину подталкивает не столько разглядывание чужих жен, сколько своей собственной, - одарила Алла подруг "опилками мышления".
– Ничего удивительного, что муж от Любы ушел, - она и внешне запущенная, и как человек непривлекательна.

– Такие люди зачастую считают других виновниками своих бед.

– Любаня как раз такая. Все плохие, все её обижают, одна она хорошая, но несчастная, невезучая. У меня сложилось впечатление, что Любе больше всего на свете хочется досадить этой парочке. Сами посудите - развелись пять лет назад, а она только что спохватилась. Почему? Потому что, в её понимании, экс-супруг как сыр в масле катается, а она торгует на вещевом рынке. Однако я выяснила, что во время развода муж имел довольно обшарпанный вид, доходы у них были невелики: все средства супруги вложили в выкуп пая, а прибыль сущие гроши. Теперь магазин шикарный - через пару лет после развода экс-супруг с полюбовницей изыскали крупный кредит и затеяли грандиозный ремонт. Так что нынешнее преуспеяние покойного - не Любиных рук дело. Но её сильно задевает такое неравноправие. Они были должны Любиным родителям сто тысяч, муж выплатил шестьдесят тысяч, а вкупе с приобретением мебели и неоднократно выдаваемыми бывшей жене суммами, набежало поболе того, что она получила бы при официальном дележе имущества. Причем, каждый раз инициатором субсидий выступала полюбовница, что не мешает Любаше ненавидеть девицу. Между прочим, в те времена финансовое состояние любовников было не ахти, тем не менее, Любе удалось с них урвать. Потом они затеяли ремонт магазина, с деньгами стало напряженно, и вливания прекратились, что вызвало у Любани недовольство. Последние два года, после ремонта, магазин наращивает обороты, и Люба снова засуетилась. Но девица и на порог её не пустила, заявив, что лично она ничего Любе не должна. Так что Любины жалобы и притязания необоснованны. Правда, алименты покойный директор давал из официальной зарплаты, а не из прибыли. Кстати, 33 процента на детей составляет более полутора тысяч рублей, а Любаня говорит: "Слезы, а не деньги!" Для нее, заколачивающей штуку в день, это и в самом деле "слезы", а некоторые женщины имеют месячный оклад менее означенной суммы. Как говорится, у кого-то щи жидкие, а у другого жемчуг мелкий.

– Зачем же ты взялась ей помочь?
– удивилась Ольга.
– С какой стати удовлетворять притязания Любы Шаховой, зарабатывающей почти тысячу долларов в месяц да плюс алименты? Между прочим, "самаритянки" имеют, в среднем, триста баксов и никто не жалуется, как раз наоборот, все довольны, - на прежнем месте многие из нас и сотни долларов не получали.

– Я считаю, что обделять своих детей некрасиво. Именно поэтому решила осуществить акцию устрашения. Ради Любиных отпрысков, а не для удовлетворения её запросов. На мой взгляд, зариться на то, что муж с любовницей теперь богаты, а она нет, - не есть хорошо. Супруг должен был, в моем понимании, выплачивать алименты с реальных доходов, но отстегнуть половину имеющегося на данный момент, как желается Любане, - пожалуй, несправедливо. У меня убиенный не вызвал ни грамма симпатии. Как и многие, кто быстро приподнялся, он быстро забыл библейские заповеди и нравственные категории, но убивать за бабки - это выше моего понимания.

– Знаешь, Ал, что-то мне расхотелось помогать Любе Шаховой, высказала свое мнение максималистка Катя.
– Она решала свои меркантильные цели, вот пусть и отвечает за свои поступки.

– Любаня - не конфетка, тут ты, Катюха, права, - согласилась верная боевая подруга.
– Но ещё раз напомню - у неё двое несовершеннолетних детей. Что хорошего, если мать посадят, а дочку с сыном укатают в детдом?! Поэтому мы в это дело встрянем. Позвоню Наташе Покровской, пусть по своим каналам все выяснит и, как обычно, воспользовавшись личными связями и обаянием, сунет нос в протоколы и прочие следственные документы, обеспечив нас нужной информацией.

Врач с фельдшером, поддерживая Серафиму Николаевну под руки, увели больную, а следователь спросил:

– Продолжим допрос в отсутствии вашего адвоката или прервемся?

– Спрашивайте, мне скрывать нечего, - безмятежно откликнулась Люба. У Серафимы Николаевны больное сердце, она сама мне говорила, что давно хворает. Да мне адвокат и не нужен. Соседка сказала, мол, непременно иди с адвокатом, ну, я и послушалась, сходила в юридическую консультацию и попросила Серафиму Николаевну.
– Тут Люба без всякого стеснения соврала, решив, что потом предупредит свою адвокатессу придерживаться этой версии они виделись лишь единожды, когда клиентка пришла нанимать адвоката.

– Вы хотите сказать, что не заинтересованы в смерти мужа?

– Конечно, не заинтересована. Что ж хорошего, когда погибает отец твоих детей?! Если б я собиралась его убить, сделала бы это раньше. До дефолта дела в магазине шли неплохо.

– Где вы были в то время, когда Семена Михайловича застрелили?

– А я откуда знаю, когда его застрелили?
– избрала самую верную тактику допрашиваемая.

– Так-таки не знаете, Любовь Васильевна?
– Следователь смотрел на неё с легким прищуром, но ничуть не поколебал её уверенности в себе.

– Не знаю, - твердо ответила она.
– Скажите, во сколько это случилось, и я отвечу, где находилась в то время.

– Соседи слышали выстрел в двадцать пять минут восьмого вечера 17 августа.

– В это время я была дома. Вернулась, как обычно, в пять, возилась по хозяйству, готовила ужин, накормила дочку с сыном.

– Они могут все это подтвердить?

– Спросите их, - сохраняя спокойствие, ответила допрашиваемая.

Из офиса "Самаритянина" верная боевая подруга отправилась к следственному отделу прокуратуры и ждала напротив входа. Вскоре вышла Любовь Васильевна Шахова.

– Люба, помощь нужна?
– спросила Алла, узнав, что Серафиму увезли в больницу, а клиентка осталась без адвоката.

– Нет, - покачала головой женщина.

Алла испытующе посмотрела на собеседницу, но ни душевных терзаний, ни каких либо иных негативных чувств не углядела.

"А хотя - если она убеждена в собственной правоте, с чего ей терзаться?!" - подумала Алла.

– Одного не пойму, почему он вам не позвонил?
– начала она слегка прощупывать почву.
– У меня сложилось впечатление, что супруг готов пойти навстречу...