Чтение онлайн

– Твои проделки? – так же, не отрывая взгляда от Элиа, поинтересовался оборотень.

– А я предупреждал, что меня зовут не «милорд»! – ехидно откомментировал я.

Темная подозрительно зашмыгала носом. Тихо спящий впереди ребенок завозился и зачмокал губами. М-да, хор-рошее у меня заклинание получилось. Качественное.

– Шем, Ди, а ну, прекратили издевательства! – недовольно отозвалась с другой стороны эльфийка. – Немедленно сними заклинание! – а это уже мне.

– Извини, Аэлин, не могу, – пожал плечами я. – Заклинание отпущено, срок не установлен, условие только одно – не называть меня «милордом». Все.

Не, я, конечно, могу снять, но… Оно мне надо?!

– Но… Но… как же тогда, а? По «Уставу именования…»… – на Элиа было жалко смотреть. Казалось, еще момент – и она расплачется.

– А по «Именованию» именно я определяю правила обращения к себе, понятно? – ответил я.

Не зря же меня отец заставлял учить все эти «Правила…», «Уставы…», «Законы…», «Наставления…» и прочую чушь. А когда я возмущался и отпихивал тяжеленные и пыльные фолианты, то неизменно получал щелчок по носу в виде поучительной истории на тему «Что бывает, если не знаешь своих прав и обязанностей». Истории какое-то время действовали, очередные пункты и подпункты укладывались в голове, а потом я снова начинал поглядывать в окно, за которым ветер гонял листья, или светило солнце, или падал снег – и все начиналось по второму кругу. И «Не хочу – не буду», и истории, и очередные пункты. Иногда истории заменялись обещаниями что-то подарить.

Но в результате я мог любого желающего поймать меня на незнании законов послать далеко и надолго. Согласно всем пунктам, подпунктам, припискам, изменениям и прочему, прочему, прочему… Но сколько я времени на это угро-о-обил… Страшно вспомнить!

– Так что, не хочешь по-хорошему… – иронично протянул я.

– И что, я теперь никого не смогу назвать… – темная осеклась, не решаясь произносить запретное слово.

– Нет, условие стояло, что только меня, – я припомнил структуру заклинания.

«О… Какие мы добрые! – неожиданно ворвался в мысли голос Дара. – Я просто поражаюсь!» Э… Ты чего?! Сердишься, что ли? «Чего я? ЧЕГО Я?! Да я, во время взятия Дубравы, таких, как ты, на первом попавшемся суку вешал!» А… Э… А чего ж я сделал-то?! «Не понимаешь?! – продолжал разоряться дедушка. – Так я объясню! Рабство ему не нравится! Поводырей, которые оборотнями управляют, он ненавидит! А сам?!». Но… Но я ж просто… Просто запретил ей называть меня милордом! «Ты УПРАВЛЯЕШЬ ею! Властелин нардхангов! Что, силу почувствовал?!» Да не делал я ничего!! Такого. Кажется. «Да пош-шел ты…» Эй, дед, деда…

Тишина…

Ну чего ж я такого сделал-то?! Я же… Просто мне надоело, что она мне «выкает»! Меня и в Кардморе этим обращением замучили, а теперь еще и… Я ж ничего сейчас плохого не сделал! Просто-напросто запретил обращаться ко мне «милорд».

– Злой ты, – покачала головой эльфийка.

Сговорились они все, что ли?! Я только недовольно отвернулся.

– А, может, мы поедем? – вмешался рыжий, решивший, что он в этом разговоре совершенно лишний.

Где-то под вечер мы остановились на ночлег, свернув с дороги в густой лес, окруживший тракт. Выбрав подходящую полянку, принялись готовить ночевку. Как раз тогда и проснулся ребенок, огласив окружавший лес недовольным воплем – как же, без его участия столько всего произошло! Откуда он знал, что произошло? Так сколько же времени проспал! Явно тут что-то не так…

Перед ужином Аэлиниэль с Элиа в очередной раз попрыгали перед дитятком, успокаивая его и убеждая, что ничего не произошло, потом, собственно, сам ужин…

До самой ночи темная избегала встречаться со мной взглядом. Даже рыжий с эльфийкой как-то странно косились… А Дар вообще молчал как Таркирен перед темными… Сговорились они все, что ли?! Я ж ничего такого не сделал!

Ладно! Утро вечера мудренее. Сейчас поспим, а с утречка разберемся…

На горизонте видна Дубрава. Кажется, протяни руку и подхватишь на ладонь едва заметный в сгущающемся полумраке зеленый шарик, ощетинившийся ветвями. Вот только… Стоит ли протягивать? Душа – выжженное пепелище, с горьким запахом полыни…

А, к маргулу! Прошлая жизнь окончена, поросла быльем поляна в летнем ольшанике, где впервые встретился взглядом с Тийлой… Все прошло, все…

Завтра – атака. Закаленный в муках меч напьется крови… Вот только – чьей?

А сейчас… Сейчас, в сумерках, сползающих на засыпающий лагерь, можно пройти мимо палаток, вскинуть голову к звездам, коварно подмигивающим с небес и… замереть, услышав тихий злой голос, раздающийся из одного из шатров…

– Что, гордая?! На-а-адо же… Даже «милордом» не называешь?! А если так?… – За плотной тканью палатки видны две тени: одна – хрупкая, девичья, дрожащая (от ветра? От страха?), вторая – крепко сложенная, тролья…

Тролль взмахивает рукой… Магическая волна, пробившись сквозь толстую ткань, задевает покрывающееся смолянисто-черной чешуей тело… И девушка вдруг делает шаг вперед, медленно опускается на колени:

– К-как вам угодно… – голос дрожит, она хочет сказать что-то другое, но… – м… м… милорд…

Рывком отдернуть цветастый полог. Шаг вперед. Ярость затуманивает разум. Темное полотно клинка со свистом рассекает воздух.

И в какой-то короткий миг, когда металл касается шеи тролля, успеваешь заметить испуганные глаза девушки. Испуганные и упрямые… Серые…

Вытереть меч об одежду убитого. Стянуть с пальца тяжелый перстень, бросив его на колени девушки, не обращая внимания на запятнанный кровью подол:

– Если при выходе из лагеря кто-нибудь остановит, покажешь кольцо. Дома – выкинешь, чтоб не заподозрили в общении с… темными…

И уйти, не оглядываясь.

Скользнувшее по запястью холодное лезвие… острая боль, ставшая за последнее время почти привычной, и по ладони течет тонкая струйка вязкой, темной крови, сворачивающееся в новое кольцо-печатку на пальце. Пути назад нет, а впереди – пустота… Значит, надо проложить свою дорогу!

Царица Ночь удивлена. В голосе, раздающемся из-под нависающего капюшона, слышны встревоженные нотки:

– Зачем?! Эйсс-сийн был одним из преданнейших солдат! Он привел с собой несколько тысяч воинов!

Нельзя оглядываться. Нельзя смотреть на нее.

– Я сделал то, что должен был.

– И… не сомневаешься в этом?

Прямой взгляд:

– Ничуть!

Моя стража прошла спокойно. И тихо. Особенно если учесть, что даже после такого доброго и милого сна Дариэн наотрез отказался со мной общаться, тихо вздохнув что-то вроде: «Боюсь, Тьма коснулась тебя сильнее, чем я думал…». Но я же не делал ничего такого! Я просто запретил Элиа называть меня «милордом»! Я же не приказывал ей пойти и сброситься со скалы?!