Чтение онлайн

Архил молчал. Дни, прожитые им с приветливыми рыбаками, многому научили его. Они заставили его узнать труд, которого прежде он совсем не знал, научили его выдержке, которой было так мало в его характере, заставили его не теряться при опасности и при неожиданных осложнениях. А главное — эти дни научили его любить море, морской простор, запах водорослей.

И все же привыкшему к работе в гончарной мастерской Архилу было в то же время почему-то тоскливо на сердце. Ему не терпелось сесть снова за свой гончарный круг, хотелось послушать веселые шутки Пасиона. Ему хотелось снова увидеть серьезное, строгое лицо своего друга Алкиноя, его неудержимо тянуло возвратиться в скромный домик художника, где он встретил столько ласки и заботливого отношения к себе, одинокому сироте.

Однажды, когда поздно вечером рыбаки разожгли на берегу костер, чтобы варить ужин, Архил ушел подальше по берегу моря, чтобы побыть одному.

Волны с глухим, все нараставшим рокотом набегали на крутой берег, яростно ударялись в него и, рассыпаясь белой пеной, словно нехотя возвращались обратно в морскую пучину. Архилу казалось, что это ударяется о берег не вода, а кто-то сильный и могучий хочет выбраться из глубин моря на берег, но берег сурово и резко отбрасывает его назад, заставляя бессильно отступать.

Долго мальчик стоял так, вглядываясь в прибой волн, и думал. Новые мысли и чувства охватывали его душу.

— Вот так и в жизни бывает! — словно читая его мысли, проговорил старый рыбак, незаметно подойдя к Архилу. — Так же вот, как волна, и человек стремится к чему-то заветному, лучшему в жизни, а жестокая, тяжелая жизнь грубо отбрасывает его обратно в пучину.

Архил внимательно посмотрел на старика.

— Ведь и у меня когда-то была заветная мечта, — продолжал старик, — хотелось мне стать хорошим мореходом, плавать по незнакомым морям, видеть чужие земли, да вот не удалось и теперь приходится всю жизнь рыбачить у мыса Суния.

Они постояли молча некоторое время, наблюдая за прибоем, думая каждый о своем.

— А у тебя, Архил, была когда-нибудь своя, заветная мечта? — неожиданно спросил старик.

— Была, — не сразу ответил мальчик. — Мне хотелось прежде стать хорошим бегуном или борцом, но теперь я думаю уже о другом… — поспешил добавить он.

— О чем же? — коротко спросил рыбак. — Расскажи мне…

— Поймешь ли ты меня, не знаю, — немного замялся Архил. — Но я все равно скажу тебе. Слушай! Я хочу стать большим, хорошим художником, которому дано богами изобразить все то, что видят его глаза, что чувствует его сердце… Понятно это тебе?

— Так, так, — покачал с сомнением и удивлением головой старый рыбак, — вот ты какой! Ну что же, — добавил он, немного помолчав, — старайся добиться, мальчик, того, что хочет твое сердце. Это тебе будет нелегко. Как вот эту морскую волну, будет жизнь ударять и отбрасывать тебя назад, а ты все же не отступай. Борись! Нужно быть упорным и сильным! Только тогда ты победишь в борьбе и с людьми и с жизнью! А я вот не сумел — сдался! И поэтому никогда не быть мне мореходом!

— Отец, — послышался голос молодого рыбака, — похлебка готова. Ступайте ужинать!

— Я не хочу есть! — вздохнул Архил. — Я еще немного побуду здесь на берегу!

— Оставайся. Я пойду один, — сказал рыбак. — А слова мои ты запомни, сынок! Они тебе в жизни пригодятся. И оставлять тебя рыбачить с нами больше я не стану… иная дорога, как я вижу, у тебя… Что же, иди по своему пути! Может быть, твои друзья в Афинах помогут тебе больше, чем мы, простые рыбаки… но ты все же помни, — остановился старик, отойдя немного, — в рыбачьем поселке, неподалеку от Пирея, у тебя теперь тоже есть друзья, которые всегда тебя примут охотно в своем доме.

Оставшись один, Архил подошел еще ближе к самой воде. Ветер изменил направление, и прибой стал мало-помалу затихать. Волна уже не ударялась больше с такой силой о берег. Из-за облака вышла большая светлая луна, и золотая широкая полоска пролегла от нее по морю.

Архил не мог отвести глаз от этой дорожки, задумавшись о том, что прежде никогда не приходило ему в голову.

Наступил день, когда лодка рыбаков, нагруженная рыбой, подошла к своему причалу поблизости от Пирейского порта. Новые друзья сердечно простились, и Архил весело зашагал к Афинам, неся на плече тяжелую корзину с рыбой, которую рыбаки посылали в подарок Алкиной).

— Архил! Мальчик мой! — неожиданно услыхал он знакомый голос.

Архил замер на месте.

Руки Алкиноя обнимали его.

— Где пропадал ты все эти дни? Ведь я каждый день приходил после работы в порт искать тебя!

— Ты искал меня в порту? — удивился Архил. — Наверное, Клеон рассказал тебе, что мы с ним ушли сюда из Афин, чтобы искать тут работу, — сообразил он.

— Обожди, я все объясню тебе! — прервал его художник. — Но прежде ты должен мне искренне сказать, что заставило тебя уйти из моего дома. Кто обидел тебя? Ведь мы с Доридой не спали эти ночи, ожидая твоего возвращения.

— Я расскажу тебе обо всем, — мальчик опустил голову, — и ты поймешь, почему я ушел от тебя. Не понять ты не можешь.

Уже совсем стемнело, когда они оба, переговорив обо всем, что лежало на сердце у обоих, радостно и быстро шагали по предместью Афин, приближаясь к родному дому.

— А ведь мы с Доридой мечтали, Архил, — говорил Алкиной, — что ты заменишь нам нашего рано умершего сынишку. И радовались, веря в твою привязанность к нам обоим, — тихо сказал он, — но ты ушел от нас, даже не подумав, сколько тревог ты причинишь нам своим уходом!

— Я не хотел огорчать вас, верь мне! — покачал головой мальчик, — Я постараюсь стать для вас неплохим сыном.

— Еще одну новость не сказал я тебе, — улыбнулся Алкиной. — После твоего ухода я сделал новую амфору для племянника Перикла, и хозяин был доволен. Он согласился снова взять тебя учеником в свою мастерскую. Он все забыл, Архил. Забудь и ты то, что было. Прости ему обиду.

— Я сделаю это, отец, ради тебя, — взволнованно произнес Архил, называя впервые Алкиноя отцом.

На другой день в гончарной мастерской Архила и Алкиноя все встретили так, как будто бы ничего не произошло.

— Садись-ка, молодой гончар, поскорее за работу! — торопил Архила Пасион.

— Нет, мальчик больше не будет твоим учеником! — подошел к ним хозяин. — Придется тебе, Пасион, отдать его в ученики Алкиною. Пусть он учится разрисовывать керамос, а тебе я дам в ученики варвара Скифа, — с улыбкой добавил Феофраст.

Пасион только пожал в ответ плечами.

— Твоя воля. Ты хозяин. Выходит только, что я зря потратил время, обучая Архила своему мастерству!