Чтение онлайн

Сердце замерло в груди у Архила. Момент был решительный. Мальчика страшила мысль, что после длительного перерыва отец его не сможет уже справиться с четверкой быстроногих, сильных коней Алкивиада…

Но, взмахнув ему с улыбкой рукой в знак приветствия, Алкиной выехал из ворот. Колесница помчалась вдоль улицы. Архил успел заметить, как уверенно и спокойно отец его стоял у передка ее.

Мальчик сразу успокоился. Теперь он уже больше не тревожился за отца.

— Я вижу, отец твой, юноша, опытный возница! — заметил стоящий рядом с ним старший конюх. — Он уверенно, как настоящий воин, держится на колеснице!

— Ты прав! — вежливо согласился с ним Архил. — Мой отец был прежде воином. Он привык управлять колесницей.

Кивнув на прощание головой конюху, Архил вышел из конюшен Алкивиада.

Архил делал большие успехи в росписи керамики. Алкиной теперь все чаще и чаще задумывался о том, что мальчика следует учить ремеслу художника не в гончарной мастерской. На свои знания и опыт в этом деле Алкиной, при всей его скромности, не решался рассчитывать. Он считал, что руководить обучением его сына должен был настоящий, большой мастер-художник.

Но среди хорошо знакомых Алкиною художников в Афинах не было таких мастеров.

Однажды на улице Алкиноя окликнул чей-то знакомый голос. Художник обернулся. Позади него стоял старый учитель его юных лет, Ксанфий.

— Тебя ли вижу я, Алкиной Кадрид? — Старик протянул к нему руки, чтобы обнять его. — Вот неожиданная встреча! А ведь я долго разыскивал тебя. Мечтал о встрече с тобой. Наконец-то ты отыскался! — Все лицо старого художника дышало радостью.

Алкиной с не меньшей радостью обнял Ксанфия.

— Учитель! Дорогой мой учитель! — воскликнул он. — Я ведь также долго искал тебя повсюду и даже думал, что ты уже не живешь больше в Афинах!

— Ты не ошибся, мой мальчик, — по-прежнему ласково и сердечно ответил старик, называя Алкиноя по-старому «своим мальчиком»… — Я теперь редко приезжаю сюда из Олимпии, где работаю на постройке храма Зевсу Олимпийскому вместе с ваятелем Фидием. Мы с ним бываем в Афинах всегда случайно и всегда ненадолго. Вот и теперь мы приехали за необходимыми для нас материалами и хотели прихватить с собой еще двух-трех художников. Ну, а ты, дружок мой, как живешь, где работаешь? Рассказывай скорее! Я хочу все знать о тебе!

В коротких, скупых словах Алкиной рассказал своему старому другу и учителю обо всем пережитом за последние годы.

— Значит, похоронив собственного сынишку, ты решил усыновить своего ученика? Хвалю за это решение! — одобрил старик Ксанфий. — Плохо только одно, Алкиной, — строго заметил он, — как мог ты, с твоими способностями, согласиться работать в гончарной мастерской! А я возлагал когда-то на тебя ведь большие надежды!

— Не осуждай меня, учитель! — опустил голову художник. — Я долго не мог найти работу… Мы с женой и ребенком голодали!.. И тогда я согласился расписывать вазы и амфоры у Феофраста… Теперь мой приемный сын учится у меня этому делу и делает большие успехи. Я убедился, Ксанфий, что мальчику боги дали большие способности, наградив его бесценным даром творчества… Беда только в том, что у меня самого не хватает опыта, чтобы развить его дарование, сделать из него лучшего мастера, чем я сам…

— Как все повторяется в жизни! — улыбнулся Ксанфий. — Было время, когда и я сам думал так же, обучая росписи керамос юного Алкиноя Кадрида! Да, да! Это так! Не качай головой, художник!

— О учитель, помоги мне найти для моего сына опытного мастера-учителя! Среди твоих знакомых и друзей тебе нетрудно отыскать такого, — попросил Алкиной.

Старик подумал немного.

— Хорошо! — ответил он. — Я смогу помочь тебе довести доброе дело до конца. Вот что, Алкиной, — пристально посмотрел он в лицо своему бывшему ученику, — отдай твоего сына в мастерскую ваятеля Фидия!

— Чтобы Архил стал ваятелем, как его учитель, а не художником! О нет, Ксанфий! — горячо ответил Алкиной. — Я совсем иного хотел для моего сына!

— Обожди! Не торопись отказываться, — остановил его старик. — Фидий ведь не только ваятель, но еще и прекрасный художник. Да и у него в мастерской работает немало художников. Тебе следует поговорить с Фидием и выслушать его совет. Это будет лучшим, что я могу тебе посоветовать, Алкиной!

— О Ксанфий, — вздохнул художник, — если бы ты только знал, как полюбил я моего приемного сына и как хочу я для него удачи в жизни! Не славы, нет! Только удачи и достижения большого мастерства в любимом деле!

— Это мне хорошо знакомо, друг мой! — улыбнулся старик. — Я тоже огорчаюсь тем, что мой любимый ученик не достигнул того, о чем я мечтал для него. Но все же попробуем посоветоваться с Фидием. Он как-то говорил мне однажды, что хочет взять несколько юношей учеников к себе в мастерскую. Я скажу ему, что одного такого юношу, способного к разрисовке керамос и трудолюбивого, я нашел для него. Хочешь ты этого?

— О Ксанфий, ты всегда был отзывчивым и добрым человеком! И то, что ты предлагаешь теперь мне, было бы поистине добрым делом для нас с Архилом!

— Тогда идем теперь же вместе со мной к Фидию! — решительно заявил старик. — Я много раз рассказывал Фидию о моем ученике Алкиное Кадриде, которого никак не могу отыскать в Афинах, и он охотно уделит тебе свое время для беседы. Пошли!

— Обожди, дорогой учитель! — остановил его Алкиной. — Прежде чем идти к Фидию, я должен поговорить с Архилом и сказать хозяину, почему я должен буду опоздать на работу. Но к ваятелю мы пойдем с Архилом! Это я обещаю тебе! А ты заранее поговори с ним и узнай его решение.

Ксанфий с досадой махнул рукой.

— Твоя нерешительность и несмелость в важных делах всегда были причиной твоих неудач в жизни! — проворчал он. — Но на этот раз я готов уступить тебе. Потолкуй с мальчуганом, предупреди хозяина, что завтра с утра задержишься немного, и я встречу тебя возле дома ваятеля. Согласен?

Они простились. Довольный этой неожиданной встречей со старым другом, Алкиной поспешил на стадион.

В это утро на Афинском стадионе собрались все молодые воины, которые выразили желание участвовать в беге колесниц на празднике в честь Посейдона. Среди них было немало сыновей архонтов и стратегов, гордых своим знатным происхождением и богатством.

Когда художник Алкиной пришел на стадион, аристократы стояли неподалеку от входа, готовясь к проездке коней.

Некоторые из них пренебрежительно посмотрели на Алкиноя.

— Ума не приложу, как мог затесаться этот художник из лавки горшечника Феофраста на стадион! — насмешливо заметил один из молодых воинов.

— Пусть тебя это не тревожит, Патрокл! Скромный вид и бедная одежда этого человека еще не говорят о том, что он не происходит из знатного рода!.. Кстати, этот художник, как мне говорили, сын доблестного Эния Кадрида, — рассмеялся приятель молодого аристократа, — того самого, который участвовал в бою у Саламина и погиб в бою. Его имя хорошо известно в Афинах!