Чтение онлайн

ОЛИМПИЙСКИЕ ИГРЫ

Ранним утром накануне начала празднеств Алкиной и Архил побывали в храме Зевса. После этого они решили зайти в мастерскую ваятеля Фидия, где должны были находиться в это время его ученики, приехавшие на празднества в Олимпию. Мастерская была расположена недалеко от храма.

Они застали там в это утро одного только Алкамена, который усердно работал, низко наклонившись над какой-то фреской.

Навстречу им поднялся Алкамен:

— Как здоровье нашего учителя? Как переносит он заключение в темнице? Расскажите скорее! Мне говорил Агоракрит, что вы посетили его в темнице?

Алкиной ответил Алкамену не сразу.

— Фидия мы навестили незадолго до отъезда сюда, в Олимпию, — начал он, глядя на ваятеля, — плох наш учитель, плох… Эта последняя беда совсем подорвала его силы…

Алкамен ласково посмотрел на Архила.

— Когда я возвращусь в Афины, ты будешь, мальчик, работать со мной! — сказал Алкамен. — Учитель когда-то помог мне самому, такому же юноше, как и ты, стать ваятелем. Теперь мой долг перед Фидием помочь тебе идти по нашему пути, — улыбнулся он доброй улыбкой, сразу сделавшей красивым его строгое лицо.

Наконец наступил первый день празднеств в Олимпии.

С рассветом тысячи людей стали собираться в священной роще Альтис. Эллины бродили вокруг храма Зевса, разглядывая его со всех сторон. Они заходили в зал Эхо, где стены многократно повторяли каждое произнесенное слово. Затем все направлялись туда, где в тени деревьев поэты нараспев произносили стихи Гомера и где приносились жертвы различным богам и давались клятвы участниками Олимпийских игр в том, что они ничем не нарушат установленных правил…

Многие из приехавших на празднества эллинов заранее стремились занять места поудобнее, откуда можно было видеть торжественное шествие жрецов и представителей власти различных государств к храму Зевса для совершения жертвоприношения. Шум людских голосов, крики жертвенных животных, фимиам от курения ароматов возле алтарей богов — все это ошеломляло присутствующих, заставляя людей задыхаться от духоты жаркого летнего дня.

Внезапно в толпе послышались возгласы:

— Шире дорогу, эллины! Дорогу шествию жрецов к храму!

Толпа расступилась, освобождая проход для торжественного шествия. Вскоре показались жрецы, за ними в белых одеждах, расшитых золотом, украшенных пурпурными лентами, шествовали властители земель Эллады и стратеги отдельных государств. Шествие завершали рабы. Они несли дары богам и вели к алтарю жертвенных животных.

Жрецы первыми вошли в храм и остановились против статуи Зевса, восседавшего на золотом троне.

Прекрасное, полное благородства лицо Зевса Олимпийского было величавым и спокойным. Волнистые волосы обрамляли это лицо с высоким лбом и красивым носом, заканчивающееся вьющейся, не длинной бородой. Эллины твердо веровали в то, что Зевс посылает людям с высоты Олимпа свои дары и утверждает на земле законы, что в руках у него жизнь и смерть, добро и зло, счастье и несчастье смертных и горе тому, кто нарушает установленный Зевсом порядок на земле. Тогда грозно сдвигаются брови «властителя неба и земли», нестерпимым блеском загораются его глаза, тогда удары грома начинают сотрясать все вокруг и пламенная молния сверкает по всему небу.

Гнева Зевса боялись все те, кто со страхом и надеждой взирали теперь, присутствуя на празднестве в Олимпии, на прекрасное лицо Громовержца, с глазами, сиявшими огнями драгоценных камней.

Зевс, величаво восседавший на своем троне в храме, построенном для него, взирал спокойно на смертных, стоявших у подножия его трона, и в этот день казался людям милостивым и доброжелательным.

Огромный мраморный бассейн, наполненный оливковым маслом, находившийся неподалеку от статуи бессмертного божества, отражал его фигуру, окутанную драгоценным плащом, ниспадавшим к ногам. У ног его скромно стояла небольшая статуя крылатой богини победы Никэ, а за спиной Зевса изображены были пляшущие Горы и Хариты. Зевс держал в одной руке скипетр, увенчанный могучим орлом, как символ власти. Все кругом внезапно затихло. К алтарю божества подвели жертвенных животных. Началось жертвоприношение.

Стоявший в толпе зрителей Алкиной вдруг почувствовал себя совсем худо.

— Я задыхаюсь от духоты, — тихо сказал он Архилу, — уйдем отсюда поскорее! У реки будет дышаться легче.

Архилу было так досадно покидать место, с которого хорошо было видно, все происходившее в храме Зевса, но протестовать он не мог: больной вид отца испугал его.

Они с трудом стали протискиваться в толпе, пробираясь к выходу из священной рощи. Одна из калиток в стене, огораживавшей священную рощу, оказалась открытой, и они смогли пройти через нее прямо к стадиону, где должен был поджидать их в это утро Формион, чтобы сообщить порядок игр, известный ему как одному из элланодиков [42] — руководителей Олимпийских игр.

42

Элланодики несли судейские обязанности во время Олимпийских игр, а также следили за порядком среди зрителей.

От реки дул прохладный ветерок, и это сразу освежило ослабевшего от жары Алкиной. Он с наслаждением растянулся на траве. Архил сел возле него, с грустью прислушиваясь к шуму, долетавшему до них из рощи. Он никак не мог побороть чувства досады на отца, болезнь которого помешала ему видеть интересное зрелище, о котором он слышал так много рассказов…

— Вернись обратно, Архил. Ты найдешь неподалеку от калитки Дракила. Посмотришь жертвоприношение, и затем вы оба вернетесь сюда, а я обожду Формиона у реки, — предложил сыну Алкиной.

Но мальчик не решался оставить своего больного отца, да и пробраться в толпе к Дракилу было бы очень трудно.

— Не говори так, отец! — нетерпеливо отозвался он с досадой. — Я верю в то, что еще когда-нибудь в моей жизни смогу увидеть жертвоприношение богу Зевсу в роще Альтис!

Алкиной больше не настаивал.

Второй день Олимпийских игр начался коротким бегом на длину беговой дорожки юношей Эллады.

Одетые в пурпурные одежды, элланодики первыми перешли поле и заняли отведенные для них места.

— Смотрите! Смотрите! Элланодики уже прошли к своим местам. Скоро начнутся состязания! — раздались голоса среди зрителей.

Глашатаи, появившиеся на арене вслед за элланодиками, громко объявили:

— Эллины! Приближаются жрецы и архонты!

Толпа зашумела, громко приветствуя идущих. Под оглушительный гром медных труб на стадионе показались правители государств и земель Эллады в сопровождении жрецов.

Один из элланодиков вышел вперед, собираясь что-то объявить, но шум голосов, приветствовавших правителей государств, не дал ему говорить.

Наконец архонты и жрецы разместились на отведенных для них местах. На стадионе стало тихо.

Зазвучали трубы, возвещавшие начало Олимпийских игр.

После короткого приветствия, обращенного ко всем собравшимся на стадионе, элланодики объявили начало игр.

— Юноши Эллады — участники состязания в беге, приготовьтесь! — громко произнес глашатай.

Алкиной обнял Архила.

— Смелее, мальчик, — негромко сказал он, — излишнее волнение повредит тебе!

Юноши выстроились в ряд. Глашатай объявил зрителям имена, возраст и названия государств, приславших своих участников на состязание в Олимпию. Он указал также и то, что ни один из этих юношей не раб, не метэк и не был осужден судом присяжных, что лишало бы его права участвовать в Олимпийских играх.