Чтение онлайн

– Ничего не случилось, Люб. Просто разбежались.

– Ну, хоть ты мне не заливай. Просто… – перекривила меня Любка. – Просто так ты, Маш, мужика от себя не отпустишь.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурилась я, вставая со стула, чтобы убрать остатки мороженого в холодильник.

– То и имею. Ты из тех, кто до последнего будет цепляться за отношения. Если что, я тебя не виню, по-другому с твоим детством и быть не могло.

– А что не так с моим детством? – ощетинилась я.

– Твои родители погибли, когда ты была совсем крохой. Немудрено, что взрослая ты избегаешь потерь всеми силами и зацикливаешься на любом, кто готов дать тебе хоть немного ласки.

– Бред.

– Почему? У тебя даже любимый типаж мужика отсутствует. Вот вспомни своих. Они же все максимально разные. Впрочем, речь сейчас не об этом. Умеешь ты, Маш, сбить с толку!

Ну да. Как будто так легко переключиться, когда она на меня все это вывалила!

– Даже не пыталась.

– Тогда тем более. Колись, что с тобой не так. Покровский опять объявился?

– Нет! – чуть не подпрыгнула я. – Я просто… – с губ сорвался смешок. – Я беременна, Люб. Не от Пашки, как ты понимаешь.

– Етить!

– Гадостей и обвинений слушать не стану. Так вышло, я не планировала, но ни о чем не жалею. Пашку жаль, но уж как есть. Фарш назад не прокрутишь.

Любка ничего высказывать мне не стала, но на новости отреагировала весьма бурно. Под ее оживленный треп вспомнилось, как я рванула в аптеку, едва те открылись. Предварительно что-то Пашке наврав... Впрочем, моей лжи не суждено было длиться долго. Паша буквально на горячем меня поймал. Когда я тест делала в ванной. Мне же в тот момент настолько не до него было, что я даже стыда не почувствовала. Увидела его в дверях, застыла на миг, и тут же вернулась к заветной картонке, на которой уже стали проступать две бордовых полосочки. Пашу же больше заинтересовал гаджет посерьезней. Тот, который сразу показывал срок.

– Прости, – прошептала я, да только, видно, недоставало моему голосу положенных случаю чувств, потому как взгляд Паши заледенел.

– Будешь с этим что-то делать? – сощурился он.

– Нет.

– Я не смогу воспитывать чужого ребенка. Мне ни к чему эти сложности, ты же понимаешь?

– Понимаю.

…что он не любил меня на самом деле. Потому как, в противном случае, ему было бы все равно. А так… Нам просто было удобно в этих отношениях. Все очень рассудочно и по-взрослому. Ровно. И в этом подходе на самом деле не было ничего плохого. Кроме того, что любое пошедшее не по плану событие ставило под сомнение всё, на чем эти самые отношения основывались.

– Ну, тогда мне лучше уйти.

– Да, наверное.

– Надеюсь, отец – не твой свекор?

– Тебя это не касается. И он не свекор мне больше!

Паша глянул на меня, не скрывая брезгливости, быстро оделся и ушел. И это, как ни странно, принесло мне облегчение.

– Так Покровский, выходит, снайпер? – вернул меня в реальность голос подруги.

– Да. Только, Люб, я тебя умоляю. Кроме тебя об этом никто не знает.

– Даже будущий отец? – удивилась та.

– Даже он. Я пока не говорила.

– Почему?

– По нескольким причинам сразу.

– Какие такие причины, Маш?! Ты вообще говорить ему не собираешься, что ли?

– Скажу. Но чуть позже. Я ведь сама еще с этой мыслью не свыклась.

Это была не самая очевидная причина, но единственная, которую я могла озвучить. А кроме нее во мне ведь сидело еще столько страхов! Начиная с того, что эта беременность могла закончиться ровно так же, как предыдущая, и заканчивая тем, что отцом моего ребенка был пьющий человек. Я же доподлинно не знала, как это могло на маленьком отразиться. Я вообще себя ненавидела за то, что мы так халатно подошли к вопросу предохранения. Что я позволила себе забеременеть… так. Без подготовки. А потом ведь я и сама пила! Да, в тот период плод еще не закрепился, и риск был минимальным, но мысль о том, что это было… наполняло меня виной.

– Ох, Машка, бедовая ты.

– Люб… Ну я ж не специально.

– Да я тебя разве виню? Как ты одна вообще? Может, помощь нужна какая-то?

– Я справляюсь. А потом ведь я и правда все расскажу Ивану. Через пару недель…

Только сказать – не означало сделать. Прошли две недели, четыре, два месяца, а я так и не находила сил набрать его номер, чтобы поговорить как двум взрослым людям. В голову всякие глупости лезли. Про то, что он со своей Эммочкой, или с кем-то другим, а тут я как снег на голову. Мерзко… К тому же вдали от Покровского мне было необычайно спокойно. Беременной, как ни крути, только это и нужно было. Чтобы никто нервы не мотал, чтобы не тревожил душу. Чтобы ребеночек развивался как следует, благо все с ним хорошо. Это показывали скрининги, которые я проходила. Но, конечно, и они не развеивали до конца моих страхов. Я перечитала все статьи, которые могла нарыть на тему пьяного зачатия. Новые знания успокаивали. Сперма у мужчины обновлялась регулярно. И как раз в день зачатия, как и накануне оного, Иван не пил. А уж с каким рвением мы ее обновляли, так это вообще отдельная тема.

И да, то, что мы оба проявляли такую беспечность, конечно, нас обоих не красило. Это было максимально безответственно и инфантильно. Размышляя над тем, как мы, два, в общем-то, неглупых человека докатились до такой жизни, я пришла к выводу, что таким образом мы банально отдавали ситуацию на откуп судьбе. Не желая брать на себя ответственность. И что-то решать. В конце концов, если бы я забеременела, всякие моральные дилеммы поневоле отпали бы. Вопрос допустимости таких отношений исчез бы сам собой. И кажется, подсознательно мы стремились именно к этому. Совершенно забывая о том, какой может быть цена у наших поступков.

К концу марта у меня появился животик. Я так радовалась! То и дело касалась себя. На уроках (никто ж не видел меня под крышкой стола), на улице, в магазинах, в одном из которых я однажды и встретилась нос к носу с Шевцовым! Кто бы мог подумать, что случайные встречи возможны в огромном мегаполисе.

– Здрасте, – пробормотала я, отдергивая руку от живота.

– И тебе не хворать, Мария. Как дела? – поинтересовался Николай Степанович, окидывая мою фигуру пристальным взглядом. – Совесть, как я погляжу, тебя не мучает. Цветешь и пахнешь.

Это правда. Беременность меня ничуть не портила. Я выглядела хорошо. Только губы еще сильней припухли. Но это же вроде модно?

– Все никак не простите, что я уволилась? – улыбнулась в ответ.

– Геморроя ты мне подкинула, даже скрывать не буду, – не разделил Шевцов моей радости.

– Не обижайтесь, пожалуйста. У меня были причины так поступить.

– Ага. Вижу я твои причины…

Он намекал на живот, что ли? Так его под пальто и не видно. Или…

– А так все хорошо у меня, – затараторила. – Вы приветы передавайте. И ребятам… И нашим всем, – закончила, пятясь к кассам.

– Так сама бы приехала и поздоровалась. Поди, никто тебя не погонит.

– Может, и приеду. А пока простите, очень спешу. До свидания.

И вылетела из магазина, забыв вообще, зачем туда пришла. А потом долго еще не находила себе места, стоило представить, что Покровскому о моей беременности доложит кто-то посторонний. Так прошло еще пару дней, пролетели выходные. И я, наконец, решилась.

Минуя деревню, покатила прямиком к ферме. С началом посевной нигде кроме как там Ивана Сергеевича было не поймать. «По полям, по полям…» – напевала про себя, глуша клокочущий в груди страх. И мысль – я его увижу! Спустя столько месяцев, наконец, увижу. От которой все внутри замирало сладко...