Чтение онлайн

– Ну, так поблагодари.

– Я как следует хотел, Маш…

– Как следует – месяца через два только сможешь.

Покровский сглотнул. Взгляд потяжелел, сгустился, налился теменью… Он жадно меня поцеловал. Провел большим пальцем по припухшей губе.

– Сделаю все, что смогу.

– Сыночка?

– Правда, хочешь погодков? – нахмурился почему-то. Я провела пальцами между смоляных бровей, разглаживая морщинку. Очертила нос и скулы…

– Такой генофонд не должен пропадать даром.

– Бестия.

– Я просто люблю тебя. Хочу счастливым тебя делать, Вань. Деток тебе родить. Чтобы ты возвращался домой, а они тебя встречать бежали.

Это был такой важный момент! Как будто наши души соприкоснулись… Иван просто кивнул. Потом тяжело опустился на колени перед кроватью, лег щекой на край и долго-долго на меня смотрел. А потом ему Юльку вручили…

– Мария Ивановна, может, давайте я порежу?

– Да, наверное. Что-то голова кружится.

Я благодарно улыбнулась нашей новой помощнице по дому. Ну как новой? Второй год у нас, а до нее еще одна была, которая пришла на смену резко сдавшей Сергеевне. Получается, уже года три как мы ее схоронили. Тяжелое это было время. У меня двое, третий на подходе. И вдруг на таком хозяйстве одна… Да и прикипели мы к Сергеевне, что уж. Вот тогда в нашем доме и появилась первая нянька. Теперь-то постоянно кто-то да на подхвате. Уже привыкли. Юльке скоро семь. В школу на этот год. Кириллу пять с половиной. Дарине четыре. Думали, уже все. Потому что Ивану сегодня мы полтинник справляли. И пусть не выглядел он на свои пятьдесят ни за что, никогда, но… Куда? И так трое! Да и мне уж под сорок…

И вот.

Затошнило. Голова кружится… Грудь, как вымя у Буренки. Как только Иван не заметил?

– Машка! Марьванна, ты где?

– Ой, привет, Люб, – оглянулась на вбежавшую в открытое французское окно подругу.

– Привет. Ты что зеленая?

– Душно здесь от духовки. Пойдем, на улицу выйдем. И вот… Захвати, пожалуйста. – Ткнула ей в руки блюдо с мясной нарезкой.

– Ну-ну, душно ей. Снайпер-то твой уже в курсе?

И как-то вмиг я расклеилась. Осела на скамейку. Головой из стороны в сторону качнула и тихонько шмыгнула носом.

– Я же гормональный укол сделала! А он…

– Не подействовал?

– Не знаа-а-аю. Может, дозировку неправильно подобрали? Надо было перевязаться.

– Слушай, а ревешь чего? Дом – полная чаша. Рожай – не хочу.

– Четвертого? На нас и так уже смотрят косо. В магазине, представляешь, что услышала? Что мы Даринку родили ради пособия и льгот.

Тут Любка до того задорно расхохоталась, что я не смогла к ней не присоединиться. Настроение тоже прыгало, как взбесившийся кенгуру. Конечно, предположить, что жена самого богатого в округе мужика рожает ради пособия, могли только полные идиоты. Но, как говорится, каждый думал в меру своей распущенности. Ну и вот…

– Да брось. У тебя уже должен быть иммунитет к сплетням.

– Это правда, – вздохнула я, прикладывая к уголкам глаз полотенце. Мимо с дикими визгами пронеслись дети.

– Может, хоть этот на тебя будет похож, – ткнула меня в бок подруга.

– Что-то уже не верится.

– Мама! Они меня обизя-я-яли.

– Кто мою бусинку обижал? – усмехнулась я, подхватывая на руки младшую. И мгновенно забывая о любых печалях.

– Кия! И Миська. Мы им с Юйкой показы-ы-ым! – Даринка погрозила кулачком убежавшей детворе. Тут, будто только и ждала, когда сестра ее позовет, в калитку вошла Юлька. Вот и славно. Я уже начала волноваться. Даринка ужиком сползла с меня и побежала к сестре. Я тоже встала.

– Не тяжело? – забрала из рук дочери банку молока.

– Не-а. Здрасте, теть Люб. Мишка пришел?

– Пришел-пришел. На пару с Кирюхой сестру твою обижают.

– Сейчас разберемся, – пообещала старшенькая, затягивая на макушке потуже хвост. Только даром. Ни одна резинка не держала ее цыганскую гриву.

– Давай косу, Юль? Жарко…

– Нормально. Пойдем, Дарин. Расскажешь, че они тут делали, пока меня не было.

– Не пускали меня на батут! Сами плыгали, а меня не пускали…

– Подерутся?

– Вот еще. Юлька и словами кого хочешь заставит каяться и сожалеть.

Разговор с Любкой прервали подоспевшие гости. Пришлось Ивану звонить. Ну, ведь не дело, гости собираются, а юбиляр на работе! В итоге явился на полчаса позже, чем договаривались.

– Прости, малыш. Меня доконают эти ветеринары, – бормотал, пока мы в четыре руки его раздевали. Ух… Не знаю, когда я перестану на него реагировать… так. Просто конец света какой-то.

– Дуй в душ, – шепнула, осипнув. Этот же гад стоял и скалился на все тридцать два. Зубы белые-белые на фоне загорелой морды сверкали. Знал, какое впечатление на меня производит, и пользовался! Но я не жаловалась. Пусть лучше так, чем по сторонам головой вертит. Хотя и очень странно было на четвертом десятке лет жизни вдруг осознать, что я ревнива. Вот как кастинг на роль няни начался – так и поняла. Там ведь молоденькие совсем женщины попадались. Так вот – закончилось все тем, что я прямо в резюме указала возраст – не меньше сорока. Я и теперь не знала, обратил ли на это внимание Покровский, по нему же фиг поймешь. У нас, как все в жизни наладилось, так он совсем другим человеком стал. Чуть что – улыбается. Хищно, насмешливо, голодно… Игриво, блин, каждый раз.

– Может, потрешь мне спинку, а, Мария?

– Иди уже! – огрызнулась я. – Гостей кто будет встречать?

– А вечером потрешь? В качестве подарка к юбилею? – Иван обхватил меня за полумесяцы ягодиц и легонько сжал, но взгляд его был серьезным.

– Как будто я тебе когда-нибудь отказывала, – прошептала, понимая, что еще немного, и гостей придется встречать нашим детям. И сбежала под раскатистый смех мужа. Настроение было прекрасным! Но еще и волнительно было. Четвёртый! Это же надо. Мы уже не планировали. Было боязно, что он скажет? А вдруг не захочет возвращаться к пеленкам и ночным подъемам? Да и вообще…

От тревожных мыслей отвлекли гости. Понаехало их – тьма. Полдеревни, кажется, у нас собралось. Все как всегда было: смех, разговоры. Про бизнес, рыбалку, машины. Ну, вот и брякнул Любкин муж, что у него друган есть, Пашка, который крутые автосервисы держит. Я даже не сразу поняла, о каком Пашке речь, только поймав тяжелый взгляд мужа, у которого на руках наш сынок сидел, сопоставила. И осознала, что этот дурак пятидесятилетний меня ревновал! До сих пор ревновал люто к одному дурацкому эпизоду почти восьмилетней давности. Просто прожигал своими глазами чернющими!

Облизав губы, вызывающе на него уставилась. Покровский угрожающе сощурился. О-ох. Ну, блин, накажи меня…

– Ну что, сынок, доел? Пойдем в бадминтон сыграем?

Бадминтон, горки, которые мы установили здесь же, на участке, батут…

– Не налюбуюсь я на нашего Ивана Сергеича. Такой из него хороший отец вышел, – пьяненько умилилась главбухша Покровского. – Как он с ними играет! И с мужиками вроде, и от них ни на шаг не отходит.

Хотелось сказать, что он их просто ушатывает, чтобы нам никто не помешал ночью, но вовремя прикусила язык. Зачем кому-то знать, что у нас до сих пор интимная жизнь в огнях? Уведут еще…