Чтение онлайн

– Привет! – В прихожей раздался голос Уолтера.

– Мы ту-у-ут! – пропела Ройя. Впервые после известия о смерти Бахмана она повеселела. И вообще у нее давно не бывало такого хорошего настроения. Просто ей было приятно общаться с Клэр. Может, свою роль сыграл и запах шафрана в хореше. Зари всегда твердила, что шафран – натуральный антидепрессант. Ой, и даже афродизиак, сестрица! Раствори пол чайной ложки шафрана в кружке с горячей водой и выпей, но обязательно добавь его и в еду Уолтера.

Уолтер вошел на кухню.

– О, что у нас сегодня? – Он посмотрел на жену, потом на Клэр и опять на жену. – Ройя, в этом доме такие восхитительные ароматы! А я-то гадал, чья машина стоит возле дома. Привет, Клэр!

– Добрый вечер, мистер Арчер.

– Я думал, что приеду домой к рыбным палочкам, которые, впрочем, настоящее лакомство, но теперь чувствую восхитительный запах хореша!

– У меня прекрасная помощница. Я хотела сделать тебе сюрприз.

– Забавно, потому что я тоже приготовил для тебя сюрприз! Гляди, кто подъехал к нашему дому.

Лицо Кайла раскраснелось от мороза, когда он вошел в дом. Конечно, он был в носках, потому что Ройя приучила его никогда не ходить дома в обуви. Она не решилась сказать Клэр, чтобы та разулась, – невежливо настаивать на этом, ведь девушка впервые вошла в их дом. Вероятно, Кайл был очень занят несколько дней, потому что на его щеках виднелась щетина. Но она всегда ему шла. Ой, какой красивый у нее сын!

– Кайл? – Ройя поспешила к сыну и обняла его.

– Как дела, ма?

– О, Кайл, это Клэр. Она… – Ройя хотела сказать «администратор в пансионате», но передумала. – Она моя подруга.

– Рад познакомиться. – Кайл пожал Клэр руку. Молодая женщина покраснела.

Уолтер поставил тарелки и разложил столовые приборы, а Кайл приготовил напитки. Потом они сидели вчетвером за кухонным столом и ели хореш. В воздухе витали запахи риса, мяса и приправ. Ройя чувствовала себя дома во всех отношениях. Они с Уолтером не сдались, не перебрались в какой-нибудь дом престарелых, хотя Зари твердила ей об этом сотни раз. Ройя не хотела бросать свою кухню, свои кастрюли, кулинарные книги, кресло, комфорт просторной спальни, красоту заднего дворика. Она хотела оставаться в собственном доме как можно дольше. Окажутся ли они с Уолтером когда-нибудь в таком месте, как Дакстонский центр? Ей не хотелось думать об этом.

В хореше сложился хороший баланс кислого и сладкого, рис получился ароматным и рассыпчатым, все вкусовые оттенки слились на редкость удачно. В этот вечер Ройя с радостью ужинала вместе с Уолтером, Кайлом и этой милой молодой женщиной, которая сейчас улыбалась и хрустела рисом тахдиг.

Кайл ел с жадностью.

– Необыкновенно вкусно, ма. Спасибо.

Кайл обулся в прихожей, а Уолтер помог Клэр надеть пальто.

– Осторожнее на ступеньках! – предупредил он. – Скользкие!

– Господи, у вас обоих нет перчаток. Руки замерзнут! – ужаснулась Ройя.

Ройя с Уолтером стояли бок о бок в дверях и смотрели, как Клэр и Кайл сели каждый в свою машину и уехали.

– Как ты выдержала церемонию? – спросил Уолтер, когда закрыл дверь и они остались одни.

– На удивление хорошо.

– И службу в церкви?

– У него совершенно замечательные дети.

– Тогда хорошо. Я уберусь на кухне. А ты поднимайся к себе. Как такой план?

В спальне Ройя села в кресло, заменившее кресло-качалку, в котором она когда-то кормила Мэриголд. В начале этой зимы она и не предполагала, что на нее нахлынут воспоминания из прошлого, что она найдет того мальчика из другого мира, что она действительно поедет к нему и поговорит с ним. Она и не предполагала, что в ее возрасте и в ее строго размеренной жизни могло что-то измениться. Но конечно, такое может случиться всегда. Никогда не поздно.

Если бы полгода назад ей кто-нибудь сказал, что она снова будет сидеть рядом с Бахманом Асланом, слышать его голос (тот же самый голос!), говорить о вещах, случившихся давным-давно, она ни за что бы не поверила. Тогда она не понимала, что время – штука не линейная, а круглая. Что нет ни прошлого, ни настоящего, ни будущего. Ройя была всегда такой, как сегодня, и одновременно семнадцатилетней девушкой, приходившей в магазин канцтоваров. Она и Бахман были единым целым, а она и Уолтер были вместе, были неразрывно соединены. Кайл был ее душой, а Мэриголд никогда не умирала.

Прошлое всегда рядом, оно таится в углах, подмигивает тебе, когда ты думаешь, что оторвался от него, впитывается в твое тело, твое нутро.

Потом Ройя откроет круглую синюю коробку, станет вынимать одно за другим письма и читать их. Она увидит, что писала Бахману много лет назад, а еще прочитает и последнее письмо Бахману, написанное в ее манере почерком, сильно походившим на ее. Но писала его не она. Ройя поймет, что кто-то сочинил это письмо, говорившее Бахману, что она больше не хочет с ним встречаться. Никогда. Еще она прочтет и письма от Бахмана, те, которые он писал ей все годы. Сообщал ей о событиях в своей жизни, о своей работе, о детях. Письма, которые он никогда не отправлял. Но хранил в этой синей жестяной коробке вместе с письмами Ройи, письмами своей юности.

Она добавила в коробку последнее письмо, которое Бахман написал после их встречи в Дакстонском пансионате.

Лед скоро растает. К первому дню весны, к персидскому Новому году они выстирают шторы, помоют окна. Они вычистят весь дом сверху донизу. И отпразднуют возрождение и обновление. Она думала о своих родителях, которые так и не узнали, что у нее родился сын. Она думала о Зари и Джеке и об их детях и внуках в Калифорнии. Она думала о Джахангире, танцевавшем танго с Бахманом и погибшем на ирано-иракской войне. Она вспоминала день переворота – как она стояла на площади, а вокруг нее разваливалась на куски страна. Ройя думала о временах, когда ее страна преисполнялась гордостью и надеждой, и о тех днях, когда она рухнула в обстановке тотального страха и репрессий. Может, когда-нибудь страна будет свободной. Ройя думала о дочке, которая могла бы хлопотать сегодня вместе с ней на кухне, и о мужчине, с которым она лежала в постели в последний день его жизни. Внезапно ее захлестнула любовь к Бахману, и к Уолтеру, и ко всем, кто ушел, и ко всем, кто оставался.

Другие люди, даже его знакомые, лишь иногда ходят на главный базар, что в центре города. Там удобно покупать золото, ковры и браслеты, украшающие тонкие запястья элегантных женщин, таких как Атиех. Там лежат на блюдах горки шафрана. Висит на прищепках кружевное нижнее белье. Сложены пирамидами красочные сундуки, покрытые мозаикой. Но Али избегает базара, как люди избегают причину сердечной боли. Он слепнет от горя, если случайно почувствует запах нагретых солнцем фруктов или услышит крики лоточников, расхваливающих свой товар, и уж тем более если уловит малейший запах дыни. Ему не нужно ничего там покупать. Почему? Его дом – полная чаша. Атиех ведет хозяйство надежно и размеренно. Сыновья не доставляют ему больших огорчений. Дочери выросли и удачно вышли замуж. Чего еще он может желать от судьбы? Хвала Аллаху. Все же это благопристойно, Али.

Он открывает магазин, чтобы помогать молодежи. Ведь наряду с канцтоварами он может предлагать им книги. Названия со всего мира, корешки с заманчивыми названиями, строки великих поэтов прошлых веков и современных авторов, книги научные и приключенческие. Этот магазин – его тихая гавань – стал для него спасением, особенно после ленивого смеха его отца, наложившего запрет на будущее Али, на его мечты жениться на той, чья кожа пахла сладкой дыней, на той, кто желанна ему до сих пор. Для отца главное – приличия, традиции и «хвала Аллаху, это благопристойно, Али». Вот что вынудило его жениться на Атиех, девушке, выбранной для него родителями. А та, которая носила на бедре бак с дынной кожурой и целовала Али на площадке за базаром, осталась ни с чем. Он ее почти забыл.