Чтение онлайн

— Значит, у тебя сегодня день отдыха от скучной реальности! Ура! — завопил король и на радостях стукнул кулаком по краю моей тарелки, даже вилка звякнула. — Нам не надо заходить в офис. Мы можем вовремя повернуть назад. Ну хоть дорогу-то в офис можешь показать мне?

Тут уже и я завопил:

— Да нет ничего скучнее этой дороги! Каждый день всё та же дорога! А ты требуешь, чтобы я в свой выходной день по ней ходил?!

— Ох, тошно мне! — И королёк со всей силы пнул ногой тост, лежавший на моей тарелке, даже крошки полетели. А он принялся буравить скипетром дырочки в сливочном масле. Мало того, он, кряхтя, стал поднимать куски сахара, один за другим, и бросать их в мой кофе!

— Сейчас же прекрати, что за свинство! — Я вышел из терпения.

— Я король Декабрь Второй! — закричал он. — А ты не король!

И должен делать всё, что я прикажу!

— Ну, так и быть, — сдался я. — Кофе теперь всё равно никуда не годится: слишком много сахару. Но в офис мы — ни ногой! Дойдём до офиса и сразу назад.

— Ага, всё будет, как я хочу! — обрадовался королёк.

Я надел пиджак и посадил короля в нагрудный кармашек, где носят платок. Пусть, подумал я, сидит, высунув голову, увенчанную короной, и смотрит вокруг.

— Если кто-нибудь подойдёт ко мне, — предупредил я королька, — сразу спрячешься в карман, понятно? Я не хочу, чтобы тебя видели другие.

— Буду смотреть в оба, — обещал он, а сам так и трясся от радости.

Мы спустились по лестнице, во дворе отворили большие тяжёлые ворота и вышли на улицу. Стоял погожий весенний денёк. Река наша, Изар, бурлила и вся пожелтела от талых вод, набежавших с гор. Солнце пригревало.

— А-а-а-а! — завопил королёк. — Кра-со-та-а-а-а!

— Чш-ш! Тише! — шикнул я.

Мы зашагали налево, к Корнелиусштрассе. Я вполголоса рассказывал корольку обо всём, что встречалось на пути. Если мы шли мимо портняжной мастерской, я говорил: вот портняжная мастерская — и объяснял, что значит портняжить. Если шли мимо пекарни, я говорил: вот пекарня — и объяснял, чем занимается пекарь. Если же мы проходили мимо магазина, где продают охотничьи ружья, чтобы стрелять по беззащитным белочкам и зайцам, я показывал на другую сторону улицы и говорил: «А вот зоомагазин, там продают вкусные сухарики для собак и занятные игрушки для кошек». На этих улицах всё было мне знакомо, а королёк всякий раз отвечал: «Верно, верно, когда-то я тоже это знал», или: «А я-то совсем позабыл, что это такое!», или: «Ох, как давно это было!».

Прохожие, конечно, тоже встречались. Почти всех этих людей я замечал и прежде, когда шёл своей дорогой, иной раз узнавал кого-то из них, но, в общем, никогда не обращал на прохожих внимания. Королёк же смотрел на людей во все глаза. Иногда я, струхнув, шёпотом просил его нырнуть в карман, как мы договорились, или пытался довольно грубо — даже королевская корона съезжала набекрень — затолкать его поглубже, но безуспешно: он тотчас выныривал и спешил поделиться со мной своими наблюдениями. Например, увидели мы маленького старичка, который всегда водит за собой пуделя. Король и говорит:

— Опять он решил его убить.

— Что? Что такое?

— Он опять задумал убить пуделя. Знаешь, этот человек уже пятьдесят два года женат на одной и той же жене. Квартира у них маленькая. Его любимое кушанье — картофельные оладьи с подливкой. Захочется ему покурить — на здоровье, кури себе, но только в кухне у открытого окна, и сигарету держи над совком для золы, который возле печки, — этого жена требует. Захочется ему купон лотерейный заполнить — пожалуйста, но смотри перечёркивай клеточки только с теми цифрами, какие жена назовёт, и уж конечно цифры будут те, которые обозначают день и год их свадьбы. А захочет старик на диване полежать, в халате, пальцем по обоям поводить — нате вам, подруга жены тут как тут, в гости пришла.

Ему очень хотелось бы убить жену. Но на такое он не решается. Опять же, кто тогда будет печь ему картофельные оладьи? Сам он не умеет. Вот потому-то он каждый день затевает убийство пуделя. Пудель — любимчик жены. Однажды он бросил пёсика в Изар, но тот вскарабкался на какую-то доску, потом его пожарные спасли. В другой раз бросил он его с колокольни Старого Петера, а у пса крылья выросли, он и приземлился на все четыре лапы с весёлым лаем. Ладно же, подумал старичок, привязал пуделя к дереву в парке, что напротив патентного бюро, а сам ушёл. Глядь, а по улице изобретатель шагает, идёт себе прямиком в патентное бюро, чтобы получить патент на своё изобретение — пуделеспасательную машину. Изобретателю пуделеспасалки жизнь пуделя спасти — раз плюнуть; и потом, для него же это дело чести — спасти пуделя и доставить хозяйке. Но старикан всё-таки не сдаётся. Слишком много ненависти у него накопилось, а как от неё избавиться, не знает…

Я с изумлением покосился на свой нагрудный карман.

— Откуда только ты всё это знаешь?

— Я? Знаю? Ничего я не знаю.

Королёк хотел ещё что-то сказать, но тут заметил другого прохожего. Тот был в чёрных очках и в шляпе с широкими полями. Шёл он как-то странно — чуть ли не вплотную к стенам домов, даже куртку всю извёсткой перемазал; он крался и опасливо по сторонам оглядывался.

— Этот человек боится своей соседки, — объявил король. — Она его любит и целыми днями всё ходит за ним по пятам, ищет встречи. Увидит свет в его окошке — прибегает и давай на звонок жать.

Однажды она попробовала высадить дверь. А он как раз её изнутри открывал. Соседка в квартиру как влетит! А он мимо неё шмыгнул — и наутёк. Теперь дома сидит тихо как мышка. Из соседкиной квартиры окно его кухни хорошо видно, поэтому ему приходится ужин себе готовить в потёмках.

— Почему бы ему не перебраться в другую квартиру? — спросил я.

Король смерил меня снисходительным взглядом.

— В другую квартиру? Мы живём-то где, в Мюнхене? То-то.

— Ах да, конечно… — Я вздохнул.

— Даже если у тебя сегодня день отдыха от скучной реальности, это ещё не повод, чтобы забыть о ситуации на нашем рынке жилья.

Третьим встретившимся нам прохожим был небритый малый со всклокоченными седыми патлами. Одет он был в белую длинную рубаху, на босых ногах — сандалии. Он шёл по проезжей части улицы.

— Поэт, — определил королёк. — Он усмиряет потоки машин.

Прохожий воздевал руки, точно церковный пастор, благословляющий прихожан. Никто не обращал на него внимания, люди шли своей дорогой и даже не глядели в его сторону. Зато машины сбавляли скорость и осторожно объезжали поэта.

— Поэт по ночам сочиняет стихи, — изрёк маленький король. — А утром он на несколько часов возвращается в наш мир, ему хочется что-нибудь совершить, сделать для людей что-нибудь хорошее, вот он и усмиряет машины. Чудной человек, верно?

— Да уж, чудной, — согласился я. — Но ещё чуднее то, что никогда раньше я его не замечал.

— Это потому, что ты никогда не брал меня с собой, — промолвил королёк. — Скажи, а ты веришь, что в этих краях водятся драконы?