Чтение онлайн

По крайней мере я узнала, что он все еще жив.

Офицер в форме прошел через вестибюль, когда я уже собиралась уходить. Он был старше и полноват, и я узнала в нем полицейского, который расследовал дело бывшего парня Мануэлы в закусочной. Пока секретарша помогала кому-то еще, я спряталась в крошечном сувенирном магазинчике, а затем последовала за полицейским на расстоянии. Он нажал кнопку четвертого этажа. Я побежала к лестнице и поднялась, затем убедилась, что он уже прошел через холл, прежде чем выйти самой.

Коридор был тускло освещен, пол выложен серыми виниловыми плитками с потертыми краями. Я ненавидела больницы: с тех пор, как Лайза пережила ожоги, я боялась врачей, боялась безнадежной потери контроля, которую представляли больницы. Тем не менее я пошла по коридору на звук мужского разговора за приоткрытой дверью кабинета. Я стояла, прислонившись спиной к стене, притворяясь, что смотрю на свой телефон, в то время как подслушивала их обыденный разговор – о погоде, последних спортивных результатах, о том, что они в последний раз ели на ужин. Наконец я услышала, как упомянули его имя.

– Джейми все еще в коме, – сказал кто-то, кто был по голосу определенно похож на напарника, с которым Джеймс приходил в закусочную много дней назад.

– Так будет лучше для него. Пресса обожает распинать грязных полицейских, – откликнулся другой.

– Жаль, но это было необходимо, – донесся третий голос. Глубокий голос. Голос, который я узнала. – Он просто не мог успокоиться.

Дерек, полицейский, которому Джеймс доверял. Моя грудь сжалась. Джеймс, должно быть, позвонил ему и рассказал о своих подозрениях. Если так, то это означало, что Дерек сам был замешан. Это также означало, что Джеймс представлял угрозу и что тот, кто был ответственен за убийства два десятилетия назад, вернулся, а Джеймс подобрался слишком близко к его зоне комфорта. Иначе зачем заставлять его умолкнуть?

Чьи-то шаги эхом отдавались по коридору. Я повернулась и рванула обратно к лестнице. Не переводя дыхания, ринулась вниз по ступенькам, перепрыгивая через две за раз. Выскочив на улицу, я бросилась к своей машине. Джеймс был жив – пока. Но он был под охраной, и его клеймили как копа с запятнанной репутацией. Все из-за того, что он задавал вопросы.

Помимо помощи мне, доверие Дереку было его самой большой ошибкой.

Я отперла машину и начала устраиваться в водительском кресле, когда заметила под стеклоочистителем сложенный листок бумаги. Я протянула руку, схватила бумажку, заперла двери и включила зажигание. Развернула записку. Аккуратные, округлые буквы:

В доме царила тишина. Я почти ожидала увидеть полицию, наблюдающую за этим местом, или выбитую входную дверь. Вместо этого дом стоял точно бастион против надвигающейся пылевой бури, как и на протяжении десятилетий. Я чувствовала, что ветер усиливается. Дальше по Мэд-Дог-роуд кудахтали куры Оливера, но, за исключением этого, даже в домах братьев было тихо. Маленькая хижина Джета казалась пустой, хотя его грузовик был припаркован на своем привычном месте. Из мастерской не доносилось ни звука. Может быть, он спал.

Маленький. Красный. Домик.

Эти слова стали мантрой в моем сознании. Мне было страшно заходить внутрь.

Я просидела в машине долгую минуту. Так много эмоций нужно переварить, так много нитей соединить! Флора была моей матерью. Я была ее копией, а Лайза нет, мы были разнояйцевыми близнецами. Она могла быть похожа на нашего отца. Альберто упомянул Кайла Саммерса, и я догадалась, что так звали моего отца. Ева послала меня в Нихлу, в этот дом, по одной причине: месть. Она знала, что мое присутствие привлечет убийцу, так что, кем бы он ни был, мне просто нужно было дождаться его.

Если бы у меня хватило смелости.

Мой отец, убийца, играл со мной, пытаясь превратить любые безопасные убежища – мой дом, мою машину, «У Мануэлы» – в места страха. Но я не собиралась позволять ему так поступать со мной. В конце концов, я через слишком многое прошла.

Я позвонила Мануэле и оставила сообщение, что меня не будет на работе в ближайшие несколько дней. Она, разумеется, стает волноваться и, может быть, даже немного злиться, но справится и одна. У меня было достаточно еды и воды, чтобы продержаться неделю. Я все еще не была уверена, что могу доверять Джету, однако его присутствие давало мне некоторое утешение. Я жалела, что не нашла способа купить пистолет, но теперь было уже слишком поздно. Если Кайл был моим отцом, возможно, он пощадит меня. Возможно, оружие мне и не понадобится.

Я откинула голову на подголовник сиденья и застонала. Может быть, это все было моим воображением? Может быть, весь город сговорился, чтобы свести меня с ума?

Только я так не думала.

Я должна была отдать должное Еве: натравить меня на него – это же гениальный ход. Один из нас умрет – и, скорее всего, это буду я. Но она заставит его быть убитым или убить собственную дочь – так или иначе она добьется возмездия.

Сколько себя помню, Ева всегда в конце концов побеждала.

Мои самые ранние воспоминания были связаны с нашим пребыванием в Греции. Я не помню людей, скорее образы, ощущения и чувства, которые оставили призрачные отпечатки в моем сознании. Не все они были плохими. Тепло солнечного света и прохлада брызг соленой воды. Радость с утра первым делом видеть лицо моей сестры. День простирался перед нами подобно океану, до самого горизонта. Вспышка яркой сладости, когда я вспоминаю, как впервые ела свежесобранный арбуз. Чужая, но успокаивающая болтовня греков на рынке Корфу. Мой разум будет воспроизводить цвета, формы, запахи и звуки – и всегда, всегда то, как они определяли мои эмоции.

В лоскутном одеяле этих ранних воспоминаний таились тени. Я видела красный шар, висящий в воздухе над разгневанным океаном. Я видела длинные светлые волосы, золотистые и волнистые, как у одной из диснеевских злодеек Лайзы. Я слышала резкий голос, полный ядовитого гнева или жестокого веселья. Я помнила завораживающие, полные ненависти глаза – глаза кошки, которая постоянно следила за мной, всегда готовая наброситься.

Всегда, всегда выжидающая удобного момента.

Я уставилась на красную краску на моем доме, вспоминая все способы, которыми Ева пыталась разлучить нас с Лайзой. Я устала быть грызуном в ее игре в кошки-мышки, мишенью в ее жестоких раундах с дротиками. Я выключила зажигание и вылезла из машины. Если убийца шел ко мне, если Ева проложила путь к моему порогу – я была готова.