Чтение онлайн

— Граф Доринкорт даже не подозревает, что он забирает у меня, — грустно сказала она и посмотрела на мистера Хевишэма. — Пожалуйста, передайте ему, что я предпочитаю не брать у него денег.

— Как? Неужели вы отказываетесь от назначенного вам содержания? — с удивлением воскликнул мистер Хевишэм.

— Да, — ответила она просто. — Я не хотела бы получать от него денег. Я волею-неволею принуждена жить в его доме, потому что только здесь я могу быть близко к моему ребенку. Но у меня есть небольшие средства — их достаточно для скромного существования, и лучше я не возьму его денег. Он ведь не любит меня, и я поэтому буду чувствовать, будто за деньги продала ему Цедрика. А я отдаю только потому, что люблю его достаточно сильно, чтобы ради его блага забыть о самой себе, а также и потому, что его отец хотел бы этого.

Мистер Хевишэм потер подбородок:

— Это очень неприятно! Граф рассердится и просто не поймет вас!

— А мне кажется, что поймет, если подумает хорошенько, — ответила миссис Эрроль. — В деньгах я не нуждаюсь и не желаю получать подачек от человека, который из ненависти ко мне берет у меня моего маленького мальчика, ребенка его сына.

Мистер Хевишэм задумался.

— Я передам ваши слова, — сказал он наконец.

Вскоре подали обед. Все сели за стол. Белая кошка преспокойно уселась на стуле подле Цедрика и сладко мурлыкала в продолжение всего обеда.

Когда поздно вечером мистер Хевишэм приехал в замок, его сейчас же попросили к графу, который сидел в кресле подле камина: его больная нога покоилась на стуле. Из-под сдвинутых бровей он зорко посмотрел на мистера Хевишэма и сразу почувствовал, что, несмотря на кажущееся спокойствие, старик сильно взволнован.

— Ну, что, приехали, Хевишэм? Что хорошего? — спросил он.

— Лорд Фаунтлерой и его мать находятся в Корт-Лодже. Они доехали благополучно и чувствуют себя отлично.

Старый граф что-то промычал и нетерпеливо задвигал рукою.

— Рад слышать это, — сказал он. — Усаживайтесь. Возьмите стакан вина. Ну, что еще?

— Сегодня лорд Фаунтлерой останется у матери, а завтра я привезу его в замок.

Граф опирался локтем на ручку кресла; он поднял руку и закрыл глаза.

— Хорошо… Что дальше? Я просил вас не писать мне с дороги, а потому ничего не знаю. Что представляет собой мальчишка? До матери мне нет дела. Какого сорта мальчуган?

Мистер Хевишэм отпил немного портвейна, который налил себе, и осторожно произнес, держа стакан в руке:

— Трудно судить о характере семилетнего ребенка.

Граф был сильно предубежден, он быстро вскинул глаза и грубо вскричал:

— Невоспитанный, грубый дурак, должно быть? В нем сказывается американская кровь, не так ли?

— Я не думаю, чтобы американская кровь повредила ему, — сухо и взвешивая каждое слово, ответил мистер Хевишэм. — Я мало знаю детей, но мне кажется, что лорд Фаунтлерой славный мальчик.

Мистер Хевишэм всегда взвешивал каждое свое слово и говорил очень хладнокровно, но на этот раз был суше и осторожнее обыкновенного. Ему пришла в голову хитрая мысль, что, пожалуй, будет лучше, чтобы граф не был подготовлен к первой встрече с внуком и судил о нем исключительно по собственному впечатлению.

— Здоров он? Хорошего роста? — спросил лорд.

— На вид очень здоров и довольно высок для своих лет, — ответил адвокат.

— Хорошо сложен и достаточно благообразен? — продолжал спрашивать граф.

Чуть заметная усмешка пробежала по тонким губам мистера Хевишэма. Перед ним встал образ прелестного ребенка, оставленного им в Корт-Лодже, беззаботно лежащего на тигровой шкуре, с разметавшимися кудрями и ясным розовым детским личиком.

— Красивый мальчик, мне кажется, красивее, чем обыкновенно бывают мальчики, милорд, хотя, возможно, я и плохой судья. Только, позволю себе заметить, вы найдете его несколько непохожим на большинство английских детей.

— Я не сомневался в этом, — прохрипел граф, страдая от приступа подагры. — Банда нахальных попрошаек — вот что представляют из себя американские дети. Я достаточно слышал об этом.

— Ну, нет, у него нет нахальства, — сказал мистер Хевишэм. — Мне трудно объяснить. Дело в том, что он больше жил среди взрослых, чем среди детей, а потому чисто детская наивность уживается в нем с преждевременной серьезностью.

— Просто американская наглость! — настаивал старый граф. — Они это, конечно, называют ранним развитием и детской непринужденностью! Нахалы, и больше ничего…

Мистер Хевишэм отпил еще немного вина. Он вообще редко возражал благородному лорду, в особенности во время приступа подагры. В такие минуты всегда было лучше оставлять его одного. Несколько минут длилось молчание. Нарушил его мистер Хевишэм.

— У меня к вам поручение от миссис Эрроль, — заметил он.

— Не хочу слышать ни о каких ее поручениях! — закричал граф. — Чем меньше буду слышать о ней, тем лучше…

— А между тем это очень важно: дело в том, что она отказывается от содержания, которое вы хотите назначить ей.

— Что такое? — спросил видимо озадаченный граф. — Что такое?

Мистер Хевишэм повторил свои слова.

— Она говорит, что в этом нет необходимости, тем более что отношения между вами далеко не дружественные…

— Не дружественные! — дико закричал лорд. — Еще бы, не дружественные! Я ее просто ненавижу! Корыстолюбивая, крикливая американка! Видеть ее не хочу!..

— Вы вряд ли имеете основания называть ее корыстолюбивой, милорд, — возразил мистер Хевишэм. — У вас она не только ничего не просит, но даже не принимает предложенных вами денег.

— Все это только для того, чтобы порисоваться! — бурчал благородный лорд. — Она хочет обойти меня, хочет, чтобы я увидал ее. Она воображает очаровать меня своим умом. Ничего подобного! Все это лишь американская беззастенчивость! Я не желаю, чтобы она жила как нищая у ворот моего парка. Она мать мальчика, она занимает известное положение и потому должна жить соответствующим образом. Она должна получать деньги, хочет она этого или нет!

— Но она не будет их тратить, — вставил мистер Хевишэм.

— Мне нет до этого дела, тратит она их или нет! Они будут ей посылаться. У нее не должно быть повода говорить людям, что ей приходится жить как нищей, потому что я ничего не делаю для нее… Она, очевидно, хочет восстановить против меня мальчика. Воображаю, чего только она ему обо мне не наговорила!

— Вы ошибаетесь, милорд, — возразил мистер Хевишэм. — У меня есть другое поручение, которое вам докажет, что она этого не сделала.

— Слышать о нем не хочу! — кричал граф, задыхаясь от гнева и возбуждения.