Чтение онлайн

***

Шли мы без приключений тем самым вольным строем, позволить который могли себе, благодаря радиосвязи. Из-за бункеровки на Формозе, которую корабли обеспечения проходили последовательно, и участившихся остановок для ремонта, времени это путешествие заняло много. Штормы тоже вызывали задержки. По мере продвижения на север становилось прохладней - вступала в свои права осень.

Конечный пункт - гавань Посьета - производил удручающее впечатление. Здесь кипела стройка, разгружались суда, и ничего нормально организованного не было совершенно. Ни свободных причалов, ни ремонтных мастерских, в услугах которых наши корабли настоятельно нуждались. Гостиница переполнена, а количество лиц китайской национальности не оставляло никаких сомнений в необходимости продолжать маскироваться по-прежнему.

Зато Варька, пардон, контр-адмиральша Макарова с удовольствием пела под гитару для натерпевшихся тропической экзотики моряков. Степан же Осипович настолько поглощён хлопотами, что вырвался буквально на несколько минут, чтобы поздороваться и обменяться парой слов со старыми сослуживцами.

Эскадру нашу не расформировали и даже Михаила Львовича с неё никуда не отозвали. Заказанные запчасти лежали на складах, и керосин для газовых турбин был привезён в достаточном количестве. Крепло предчувствие грядущих походов и головоломных задач. Александр Александрович явно рассчитывал использовать наши возможности для подкрепления своих аргументов за столом переговоров. И наличие флотского формирования под командованием гражданского лица в чине действительного тайного советника с начальником штаба из жандармов, чем-то устраивало государя. Это при том, что командиры и команды кораблей носят исключительно форму моряков торгового флота, формулировку приказания начинают со слов: "а не угодно ли вам будет..." и вместо "слушаюсь" отчеканивают: "не извольте беспокоиться", после чего неизменно присовокупляют имя и отчество лица начальствующего.

В просторном заливе нашелся укромный уголок, где возникли причалы и док для миноносцев - там наши лодки постояли, каждая в свой черёд. На кораблях сопровождения ремонтные работы провели в не меньших объёмах, но, только тогда, когда оборудовали нужными кранами судоремонтный завод. Поставили новые машины тройного расширения - более экономичные по сравнению со старыми горизонтальными. Собственно, каждая из таких "процедур" занимала пару месяцев, потому что требовала разборки корабля почти на четверть.

Глядя на эти поистине титанические усилия я несказанно радовался тому, что в конструкции своих подводных лодок подобные мероприятия предусмотрел конструктивно -- там многие механизмы требуют частой замены.

Ко мне приехала супруга. Попеняла, что ей стали присылать моё жалование и она теперь не знает, куда от таких деньжищ деваться. Успокоил, что это я велел. Ну сами посудите - нафига мужику деньги, если он ничего не изобретает? А женщинам много не бывает - они, если есть какой избыток в кошельке, обязательно отыщут того, кто научит, как от него избавиться... Как я раньше думал. Дусенька вот не отыскала и невероятно от этого мучилась.

Про внешнюю политику Львович меня просветил - мы с ним после истории с "казачком" почуяли друг в друге циников, и частенько толковали напрямую. Так вот:

Планы французам мы всё-таки поломали. Какие-то "чёрные братья" задали им перцу на Красной реке, а китайские войска всыпали по первое число на её берегах. То есть поначалу европейское оружие превозмогало, но потом прекратился подвоз припасов и от этого всё пошло наперекосяк. Кончилось тем, что пришлось сынам страны гордого петуха уходить из Тонкина, отчего Китай снова распространил на эти земли своё влияние. А вьетнамский император так и остался формальным властителем северных и центральных областей.

В столь понравившийся нам Шонгкау приходил транспорт с винтовками Крнка и патронами к ним. Один из купцов взял их по сходной цене в заметных количествах, а наша армия нынче переходит с них, шестилинейных, на четырёхлинейки Бердана.

Знаете, эта новость меня очень порадовала. Так уж сложилось, что, когда я учился в школе, Вьетнам воевал с Соединёнными Штатами и, Вы не поверите, сумел отбиться. То есть о прекрасных качествах бойцов этой маленькой, но гордой страны, я самого высокого мнения. С нами же во время стоянки эти люди были приветливы. Так что ничего не имею против того, чтобы они боролись за свою независимость.

А ещё ходил слушок, что вьетнамскую компартию создал один из членов императорской фамилии. Потом его имя даже присвоили Сайгону. Возможно, сейчас этот человек ещё не родился, но я от всей души желаю ему той же судьбы, которая выпала на его долю в моём мире.

Помяну железнодорожное строительство. Как Вы понимаете, рельсы сюда привозят морем и тянут сразу две ветки. Одну на север к заливу Золотой Рог, Большому Камню и бухте Находка. Говорят, что и до Николаевска-на-Амуре оттуда пойдёт ответвление. А вторую - на юг, тоже вдоль берега моря. Говорят - к Байкалу. Я думал, что Байкал отсюда на запад, то есть - прямо вглубь суши, но потом сообразил, что наверняка планируется использование стальной магистрали для подвижных береговых батарей на случай нападения Японии, о чем и доложил Михаилу Львовичу. Мы с ним как раз откупорили уже вторую бутылочку коньяка, и разговор у нас шёл просто замечательно.

Э-э! Я же про политику начинал. Так вот. Хоть и отогнали французов от Китая, а только Цы Си - это ихняя правительница - бумагу на землю под железную дорогу подписывать не торопится. Чего-то крутит она шарики нашему Сан Санычу. Непорядок это.

Итак, китайцы не очень горят желанием видеть у себя на Дальнем Востоке рядом со своим любимым тигром крепкого русского медведя. Выходит, напрасно мы для них старались. Ну и ладно, зато помогли вьетнамским товарищам.

Осень и зима прошли в хозяйственных хлопотах. Я для нас с Дуняшей поставил домик на каменном фундаменте -- тут это в порядке вещей, потому что лес привозной. Его как раз доставляют с севера по дороге, что тянут, как я понял, прежде всего, к Николаевску-на-Амуре. Этот город дорог Степану Осиповичу -- он там учился на военного моряка.

Так про домик. Поверх каменного фундамента казаки поставили мне саманные стены, а крышу и перекрытия уже из дерева устроили, но не по-русски, а с большими свесами крыши, характерными для китайского зодчества. Только углов вверх не загибали. Не то, чтобы я всё творил своими руками -- но в дела работников совался постоянно, дабы строили без обману, как следует. Ясное дело, что помещение для лаборатории было предусмотрено заранее, а только даже оснастить её было некогда. Всё-таки у командира эскадры постоянного состава, которую в наше время называли дивизионом, довольно много хлопот.

Прежде всего -- о маскировке. Естественно, с этой целью все вспомогательные корабли принялись совершать рейсы вдоль побережья, изображая обычные пароходы и выполняя самые разные задачи. У них ведь маркированные ящики в трюмах занимают только половину места, а пассажирские каюты никуда не девались. Катерники и пилоты ныряльщиков освоили навыки стюардов, хотя, полагаю, крестьяне и казаки, составлявшие основную часть пассажиропотока, чересчур высоких требований к сервису не предъявляли.

Так в делах и прошли зима и весна страшно подумать, уже тысяча восемьсот восемьдесят четвёртого года. Игнат закончил, наконец-то гимназию и собрался поступать в морской корпус как раз в Николаевске-на-Амуре. Но туда пришло Высочайшее повеление, после которого сына моего подвергли отнюдь не вступительным испытаниям, а строжайшей экзаменовке по преподававшимся там курсам. Не стану утверждать, что по всем предметам он отвечал блестяще, но знания его признали твёрдыми и тут же произвели в мичманы. А только не довелось парню надеть мичманские погоны, потому что приказ о производстве его в лейтенанты последовал незамедлительно. За что -- рассказывать не стану. Раньше отписал.

Дело в том, что следующие звания получили все участники нашего прошлогоднего похода, кроме нас с сыном. Ну нет у гимназистов чинов. А меня повышать просто некуда, или надо канцлером назначать. Короче, Сан Саныч со мной ничего поделать не мог, зато на сыне отыгрался сполна. Памятливый он у нас. Государь.

Игнат и принял лодку у Подьяпольского, отправленного на Черное море руководить школой подплава. Ему многие на дивизионе завидовали -- будет ходить в форме, носить ордена и разговаривать по уставу. Не то, что тут, где каждый третий переодетый матросом инженер или выросший из нижних чинов офицер. Чего не бывает, после пары огульных повышений в чине для всей команды. Не забывайте, тут и с Русско-Турецкой немало людей осталось в экипажах.