Чтение онлайн

«Господи, ну зачем я это делаю!» – подумала Анна, машинально набирая номер Сони еще раз.

– Алло.

От неожиданности и испуга Анна чуть было не бросила трубку, но вместо этого вдруг сказала:

– Извини за беспокойство. Это Анна Поттер. Я приходила к тебе смотреть комнату. – Молчание Сони заставило Анну поморщиться.

– А, привет, – отозвалась Соня, словно вспомнила наконец, кто такая Анна Поттер. – Ты получила свою ручку? Все в порядке?

– А, да. Спасибо. Но я звоню не поэтому. Я звоню…

– И я уже сдала комнату своей подруге, – с заминкой проговорила она. – Извини.

– Ничего. Я звоню, потому что случайно услышала, как ты сказала кому-то по телефону, что со мной что-то не так, что у меня какие-то проблемы, и хотела узнать, почему ты так решила и какие именно у меня…

Анна не верила своим ушам: неужели она сумела высказать все это вслух, да еще и одним длинным предложением!

– О боже… – перебила ее Соня. Повисла пауза. – Ты слышала, как я это сказала?

– Да, но это ничего, – сказала Анна, надеясь, что на этот раз у нее получится говорить гладкими, стройными фразами. – Я понимаю, ты думаешь, что я странная, раз я звоню тебе. Но я решила, что после того, что услышала, я должна…

– Ты права, – нервно хихикнула Соня. – Черт побери!

– Знаю, наверное, тебе это кажется странным.

– Нет.

– Извини, если я кажусь тебе…

– Нет, – решительно перебила Соня, – я рада, что ты позвонила, раз уж ты слышала, что я сказала.

– Я знаю, это звучит глупо…

– Нет. Я бы на твоем месте сделала то же самое. Дело все в том, что… Почему ты не такая? Господи. Потому что… Мне просто пришлось сдать комнату своей подруге.

– Я поняла. Я просто хотела узнать, почему ты сказала, что я не такая. Когда я была у тебя в квартире, ты это сказала кому-то по телефону.

Соня неуверенно рассмеялась.

Больше всего Анне хотелось, чтобы связь неожиданно оборвалась. У нее было такое чувство, что она снова превратилась в четырнадцатилетнюю девчонку, разыгрывающую по телефону незнакомцев вместе с Мирной. Несмотря на то, что инициатором таких розыгрышей всегда была Мирна, говорить по телефону она заставляла Анну. И наблюдала за тем, как Анна сгорает со стыда. Часто Мирна хохотала вплоть до недержания, и моча сбегала по ее ногам на пол телефонной будки. Анна помнила липкую телефонную трубку и запах, оставшийся на ней от других людей, и свой собственный отчаянный монолог: «Я правда думаю, что ты очень сексуальный. Милый, я готова поспорить, что ты хорош в постели». Тогда Анна чувствовала, что это очень невежливо – кидать трубку, то же самое она чувствовала и сейчас.

– Понимаю, – сказала Соня.

– Послушай. Не волнуйся. Все в порядке. Я…

– Нет, все в порядке, м-м-м…

– Тогда прощай…

– Нет, если честно, – голос Сони зазвучал увереннее, – дело в том, что… Как бы сказать… Одним словом… Я решила, что ты слишком мила…

– Слишком мила? – переспросила Анна, и ее гнев начал остывать.

– Ну да, – подтвердила Соня. – Слишком… И вот ты звонишь… Забавно… Знаешь, теперь мое мнение о тебе изменилось. Возможно, у нас с тобой гораздо больше общего, чем я думала. Но, в любом случае, в субботу я решила, что ты слишком мила. Именно так. Правда.

– Правда?

– Да. На самом деле, даже агрессивномила.

– Агрессивно мила?

– Да, – ответила Соня, как будто размышляя вслух. – Слишком мила.

– Понятно, – сказала Анна.

– Да. Но это так странно. Потому что сейчас мне кажется, что я ошибалась на твой счет. Ведь ты позвонила… – Соня запнулась. – Вот. Но в субботу я подумала именно так.

– Хорошо. Это все, что я хотела узнать. Я рада, что позвонила…

– Знаешь, так как мы сейчас говорим с тобой начистоту, я хочу сказать, что на самом деле я еще не нашла подходящего жильца, так что если хочешь… Может быть, ты хочешь посмотреть квартиру еще раз?..

– А, да. Так, значит, это была неправда? Про под руту.

– Да, – призналась Соня и заговорщически хихикнула.

Анна почувствовала, как к ней возвращается уверенность в себе. Такое же чувство, которое было у нее сегодня утром после первой выкуренной сигареты.

– М-м, знаешь, по-моему, мне и тут неплохо. – Теперь уже Анна чувствовала себя хозяйкой положения. И ей нравилось это чувство. – Но если я надумаю, то позвоню тебе.

– Хорошо, договорились, – сказала Соня. В ее голосе слышалось разочарование.

– В любом случае, спасибо. После разговора с тобой мне стало намного легче, – сказала Анна.

– Ну и хорошо. Извини, если я…

– Все нормально. Извини, мне пора. Но я сообщу тебе, если надумаю сменить квартиру. Извини, что не могу сказать определенно прямо сейчас, – добавила Анна, – ноты же знаешь, как это бывает.

– Да, хорошо. Тогда до свидания, – проговорила Соня блеклым, тихим голосом. – Спасибо, что позвонила.

– Не за что, – звонко ответила Анна. Ей всю жизнь не давали и рта раскрыть, зато сейчас, наконец-то, последнее слово осталось за ней. – Это тебе спасибо.

Положив трубку, Анна почувствовала полное умиротворение. Так, наверное, люди чувствуют себя перед смертью, подумала она. Да, Шон Харрисон прав: жертвы – это те, кто позволяет себе быть жертвой. Если Анна хочет вернуть себе самоуважение, она должна научиться прислушиваться к советам. Она должна научиться ставить точку – преодолевать прошлое.

– Чего это ты такая счастливая? С кем ты разговаривала по телефону? – спросила Мирна у Анны, когда та вернулась на кухню. – Нет! Только не с НИМ!

Анна наклонилась, чтобы поднять консервную банку, с грохотом катавшуюся по полу.

– Кто это – ОН? – задумчиво спросила Анна.

Среда. Вечер. Анна ехала на встречу с Томом. Они договорились встретиться в восемь в ресторане в Ислингтоне. Но она опаздывала. Было уже без десяти минут восемь, а ей еще оставалось проехать пятнадцать остановок до станции Энджел, так как она рискнула поехать в объезд, чтобы прокатиться вместе с Шоном.

– Ты едешь со мной, по линии Дистрикт-энд-Серкл? – спросил Шон, когда они вместе вышли из здания «Радио-Централ». – Мне туда.

– Э-э-э, да, – солгала Анна, чтобы подольше побыть с ним.

«А этот маршрут живописнее», – подумала она, сидя рядом с Шоном в вагоне поезда. Между ними был только подлокотник. Анна радовалась, что от нее исходит соблазнительный аромат. Она подушилась, хотя ей было до смерти жалко тратить на Тома остатки духов «Наваждение».