Чтение онлайн

Она отложила полотенце, взяла меня за плечи и стала рассматривать с таким радостным вниманием, что я немного струхнула – уж не приняла ли она меня за давно пропавшую родственницу.

– Как же я рада с вами познакомиться. Вот увидите, мы с вами обязательно подружимся. Добро пожаловать в «Варме».

Даже не переведя дыхания после длинной тирады, она потянула меня к деревянному столу, крашенному белоснежной эмалью, и усадила на стул.

– Давайте выпьем кофе, и вы мне расскажете о себе.

– Кофе – это замечательно, – произнесла я с чопорной британской любезностью, надеясь, что Ева забудет про окончание своей фразы.

– А винерброд?

Я собралась было отклонить предложение, но желудок издал жалобный стон, такой оглушительный, что Ева не стала ждать ответа. Перед поездкой я все же успела проделать небольшую работу и про эту странность уже знала: то, что весь остальной мир называет датской сдобой, здесь, в Дании, величают венским хлебом. Вот такие пироги.

– Да, пожалуйста. Я сегодня за весь день выпила только чашку кофе, и то в самолете. – И я состроила скорбную физиономию, чтобы всем стало меня жалко.

– Это мы сейчас исправим. – Как и у сына, английский у нее оказался с легким американским акцентом. А вот глаза совсем другие, не небесно-голубые, как у него. У Евы глаза были теплые, карие, с веселым прищуром, они придавали ее лицу с мелкими чертами вид проказливого эльфа. Трудно было поверить, что это мать дюжего Ларса. Женщина была вдвое меньше его ростом и вообще выглядела слишком молодой для такого сына.

Я села и, пока хозяйка хлопотала на кухне, как следует осмотрелась. В середине длинной черной стены имелся прилавок, за ним – бесконечные ряды металлических коробок с кофе и крашеные серые стеллажи с тарелками, чашками и кружками. Даже издали я различила синий цветочный орнамент – фирменный узор Королевской копенгагенской фарфоровой мануфактуры. На самом прилавке выстроились стеклянные колпаки, а под ними разнообразнейшие пирожные, кексы и десерты. Между ними в стеклянных шкафчиках были разложены разноцветные сэндвичи, слишком нарядные и красивые, чтобы их есть.

Сквозь сервировочное окошко в стене можно было разглядеть маленькую, очень компактную кухню, с которой и неслись все эти волшебные запахи.

– Как насчет колумбийского кофе сегодня? – подошедшая Ева одарила меня очередным одобрительным взглядом.

Я кивнула:

– Это просто прекрасно. – Что-то в ее озорной улыбке заставило меня прибавить: – Хотя, честно говоря, в студенческие годы я подрабатывала в кафе как бариста и, боюсь, колумбийский кофе меня как-то особо не цеплял.

– Полезная профессия. Тот, кто умеет готовить кофе, без работы не останется. Я вас, пожалуй, поэксплуатирую, если народу будет много. – Хоть она и подмигнула, я была почти уверена, что это не шутка.

– А вы со всем этим сама управляетесь?

– По большей части, но время от времени приходят помогать друзья или студенты.

– Чудесное место.

На стенах кафе я углядела бледно-зеленого оттенка мяты стеклянные полки с маленькими, идеально подобранными композициями. Пять изящных винных фужеров из темно-фиолетового стекла. Семь серебряных яиц разных размеров. Отдельную полку занимала единственная старинная чашка с блюдцем. Ничего подобного я раньше не видела и пришла в полный восторг. Вся эта изумительная разностилевая смесь выглядела совершенно естественно и просто – никакого намека на то, что над этой инсталляцией трудился художник.

– Фужеры хороши, – я показала на них пальцем, – у вас здесь столько красивых вещей.

– Датчане это любят. Психологи доказали, что, глядя на что-нибудь красивое, люди становятся счастливее. Вот почему наш народ уделяет дизайну столько внимания. На эти фужеры я много лет назад наткнулась на блошином рынке, а сейчас набралось так много всего, но с ними я не могу расстаться. Они замечательные, правда?

Ее рассказ подтвердил мое ощущение, что все предметы здесь присутствуют лишь по одной причине – их здесь любят.

– У вас фантастический английский!

Ева засмеялась.

– Я много лет прожила в Лондоне. Ну вот, – она подошла к столу с подносом и поставила передо мной высокую фарфоровую чашку с блюдцем и кувшинчик молока. – Крепкий и вкусный. И еще спандауэр.

Спандауэр оказался квадратной булочкой с загнутыми углами и красной начинкой. Блестящее маслянистое тесто выглядело жутко аппетитно, а когда я откусила первый кусок, в рот хлынуло душистое земляничное варенье.

– Ммм, – промычала я, не контролируя себя, – какая прелесть. Ох, и утро сегодня было – сплошная нервотрепка.

– Хорошо, что сейчас можно расслабиться.

– Не уверена в этом. – Я быстро взглянула на часы. – Мне пора возвращаться в отель, чтобы собрать всех вместе через полчаса.

– Масса времени.

– Не забывайте, я одна здесь работаю. Все остальные – гости. А я при исполнении.

– Это вас беспокоит? – Ее проницательность меня даже слегка покоробила.

Но я молча кивнула.

– Вот мой номер, забейте его в свой телефон. И можете звонить мне без колебаний, если что-то понадобится, но я уверена, у вас все будет в полном порядке. И еще – пока вы здесь, вы не при исполнении. Мой сын хотел другого: чтобы вы узнали настоящую Данию, расслабились и наслаждались нашим датским гостеприимством. Чтобы и вы, и ваши журналисты своими глазами увидели, почему нас считают самой счастливой страной в мире. Мне нужно кое-что сделать, но мы можем продолжать болтать.

Ева вышла в зал проверить, как дела у немногочисленных посетителей: пары средних лет, сидящей в углу, и подростка у окна, который уткнулся в свой айфон.

Пока я попивала свой кофе, она расставила на все столы миниатюрные жестяные ведерки с цветами и разложила написанные от руки меню в фоторамках небольшого формата.

– Какие милые. – Я взяла в руки стеклянную фоторамку, лежащую на моем столе.

– Тоже с блошиного рынка, купила еще в Англии. Люди выбрасывают столько чудесных безделушек. – Она взяла с другого стола меню в ажурной серебристой рамке. – Мы в Дании покупаем не так уж много вещей, но они служат нам по многу лет. И нам нравится покупать качественные и очень красивые вещи. – Ева многозначительно подняла палец. – Освещение тоже очень важно. – Над нашими головами висели три большие люстры, похожие на стеклянные водопады, а по углам – разной величины торшеры. – Например, простой студент может потратиться и купить за несколько тысяч крон очень дорогую лампу Поуля Хеннингсена [13] . Потому что важно иметь в доме хорошие вещи, но вовсе не нужно, чтобы этих хороших вещей было много.