Чтение онлайн

— Но это не так! — наконец возразил рыжеволосый молодой человек.

За время диалога он, похоже, растерял всю свою застенчивость, и теперь его горящий взгляд смотрел вверх на трибуну, где стоял Монар.

— Земля не настолько связана и консервативна. Вспомните историю. Именно Земля пятьдесят лет назад, еще до образования колонии, первая начала массированное исследование системы Юпитера. Сотни автономных разведывательных зондов были направлены на все его спутники для изучения и разведки ресурсов. Затем последовали тысячи экспериментов, например по изучению возможности приживления на их поверхности бактерий, устойчивых к радиации. Некоторые проекты провалились, но сути дела это не меняет. По сути, именно Земля создала задел для основания всей колонии. Я думаю, что из-за огромных расстояний, задержек связи, а также финансовых издержек продолжать изучать систему Юпитера становилось все более проблематично. Реализовать проект фон Неймана удаленно было и вовсе невозможно. В связи с этим на уже подготовленном Землей фундаменте была основана колония на Каллисто. Эта колония могла бы заниматься всеми этими вопросами на месте. Если бы проект фон Неймана был реализован, полностью самостоятельная экосистема роботов была бы способна не только к самовоспроизводству и увеличению собственной численности, но и полному обеспечению колонии, избавив человека от необходимости выживать! Это дало бы колоссальный толчок в развитии не только самой колонии, но и Земли! Реализованный проект фон Неймана решил бы все проблемы, с которыми сейчас сталкивается не только колония, но и сама Земля! Разве Земля виновата в том, что желала колонии развития и процветания? Разве не стоит ее благодарить за предоставленную возможность реализовать этот проект первыми?

Зал погряз в бессвязном шуме. Казалось, что в рядах колонистов не было единства мнений.

— Нет! — прогремел Монар, и не думая сдаваться. — Будем называть вещи своими именами. Под видом благотворительности Земля использует нас как полигон для обкатки своих теорий и идей. Мы для них не более чем подопытные крысы, которые сделают за них всю работу. Мы и есть некое воплощение псевдотеории фон Неймана, по крайней мере в интеллектуальном плане. Они требуют от нас фундаментальных исследований, они требуют реализации теоретических проектов, которые сами боятся реализовать. Они просто трусы! Что дали эксперименты по приживлению радиофильных бактерий с целью зародить простейшую жизнь в глубинах Ганимеда? Ничего! Ноль! Чертовы неудачники хотят действовать только нашими руками, потому что своими ничего не получается. И им плевать, что у нас до сих пор всего один узел на двадцать туалетов на всю колонию! Они пьют пиво в своих комфортабельных кабинетах, пока мы должны работать на них, мечтая о пиве лишь в своих снах! Похоже, они позабыли, что мы не роботы фон Неймана, которые будут работать над их исследованиями четыреста часов в сутки! Похоже, они позабыли, что мы тоже люди, такие же, как они, со своими нуждами и потребностями. Нам здесь жить, но они хотят, чтобы мы влачили жалкое существование.

Последние слова Монара вызвали одобрительные вопли по меньшей мере у половины зала. Интенсивность шума и криков продолжала нарастать.

— Ну-ка! Подвинься чуть-чуть! Дай я встану, — обратился Талард к Джейдеру, пытаясь приподняться из анатомической ниши. — Мне тоже есть что сказать.

— Да куда ты полез?! Ты же пьяный, как черт! — удивился Джейдер.

— Я должен сказать!

— Сказать что? Что ты приложился сегодня днем?

— Да нет же, черт! — отмахнулся Талард, поднимаясь из анатомической ниши.

— Председатель Герденар! — выкрикнул он, пытаясь перебить шум толпы. — Герденар! Я хочу выступить.

— Говори оттуда, где стоишь. Мы и так потеряли уже слишком много времени.

К тому моменту Герденар и сам устал от этих бесконечных прений и желал побыстрее закончить. К тому же его спина вновь отдавалась импульсами боли, с каждой секундой делая это желание все более явным. Тем временем, дождавшись наступления тишины, Талард начал:

— Я так же, как и каждый из здесь сидящих, выслушал две совершенно разные позиции касаемо Земли и ее планов на нашу колонию. Честно, я далек от политики и не берусь судить, что из сказанного правда, а что ложь. Я могу оперировать только тем, что знаю сам, что чувствую сердцем. И да! Председатель Герденар и Монар правы. Стоять в очереди к туалетному узлу, которая никогда не была короче пятидесяти метров, очень достало. А пивной отсек… Черт! Да я в жизни не мечтал ни о чем сильнее, начиная с тех пор, как оторвался от сиськи матери! Ладно, ладно. Здесь я немного приукрасил, признаю. Пару раз я действительно мечтал о том, чтобы очередь в туалеты была хотя бы метров десять, — по залу прокатился смех.

— В общем, все это хорошо, — невозмутимо продолжил Талард, активно помогая себе жестикуляцией. — Второй жилой сектор, который мы никак не достроим, божественный пивной отсек — мечта любого колониста, другие удобства. Все это и правда хорошо, и даже нужно. Но, черт. Кажется, в погоне за рутиной обустройства и поиском комфорта мы начинаем забывать, кто мы такие.

— Пошел к черту, Талард! — раздался выкрик с задних рядов. — Нас по горло достало спать на головах друг у друга.

— Заткнись, Ордрис! Я не закончил! Так вот, похоже, мы начали забывать, кто мы есть на самом деле. Большинство колонистов прибыли сюда не в поисках хорошей жизни, а из желания сделать нечто большее, из желания внести вклад в развитие всего человечества. Монар прав, Земля давно сгнила. Там нет места для реализации подобных идей. Но и рыжий тоже прав. Если мы перестанем стремиться к большему, вскоре и нас постигнет та же участь, что и Землю.

— Пошел к черту, Талард! — раздался все тот же ехидный окрик.

— Тихо! — рявкнул председатель, заглушая нарастающий рев. Он медленно окинул зал уставшим взглядом, дожидаясь полной тишины. — На этом довольно! Сегодня я намерен не делать выводы за вас, принимая во внимание все то, что прозвучало. Каждый из вас сделает их самостоятельно не здесь и не сейчас. В конце концов, от каждого из вас зависит судьба не только колонии, но и вектора развития всего человечества. На этом заседание окончено!

Председатель спустился с трибуны и медленно двинулся к выходу. Наконец-то его спину ждал заслуженный отдых, от чего на душе становилось немного легче. Но до полного душевного спокойствия ему было очень далеко. Все самое сложное было еще впереди.

— Неужели все кончено? Вот так вот подло, быть может, на последних метрах… — метались мысли в затуманенной недостатком кислорода голове.

Джейдер бежал. В безрассудном, инстинктивном желании жить он бежал от того, от чего невозможно было убежать. С каждым прыжком он чувствовал, как космический холод пронизывал его тело, проникая вглубь, до самых костей. Больше всего страдали ноги, ведь именно они контактировали с холодной поверхностью планеты. Индикация визора, в последние полчаса окрашенная в кроваво-красный цвет, свидетельствовала о возрастающих рисках обморожения. Температура внутри скафандра опустилась до отметки -6 °C. Теперь, когда уровень запаса кислорода упал ниже 1 %, он больше не мог позволить себе медлить и потому мчался вперед, расходуя последние остатки сил. Каждый его прыжок был следствием болезненно обострившегося чувства самосохранения. Что-то внутри вопреки голосу разума отказывалось смириться со смертью, погружая последние минуты жизни в агонию. В эти последние минуты он видел, как склон, по которому он бежал, в конце концов обрывался глубоким каньоном. При спуске ниже его испещренный трещинами край исчез из вида, скрывшись за вершиной небольшого холма. Но Джейдер знал, что этот чертов каньон где-то там и он знал, что где-то там все его мучения неизбежно закончатся. Это произойдет так или иначе. Зеленая метка астровизора обрывалась где-то здесь. Здесь проходила финишная прямая. Здесь была кульминация и итог всех его усилий. За горбом небольшого холма наконец показался рваный край огромного каньона. Джейдер начал торможение. Теперь он знал не понаслышке, что подобный маневр следует начинать заблаговременно.

— Внимание! Критический уровень запаса кислорода! Критическое падение температуры внутри скафандра! — сыпал предупреждениями Уилсон.

Но, похоже, даже искусственный интеллект начинал понимать, как все они были бесполезны. Максимально замедлив свое движение, Джейдер приблизился к краю каньона. Чем ближе он подходил, тем шире раскрывались его масштабы, с каждым шагом делая положение все более безнадежным. Уши прорезал пронзительный треск дозиметра. Огромный двухкилометровый каньон вспарывал тело Ганимеда, теряя свои очертания за линией горизонта. Ни слева, ни справа ему не было конца. С каждым шагом противоположная стена все сильнее оскаливала свой изъеденный рельеф, вздымаясь вверх по меньшей мере в двух километрах от точки обзора. Большую часть ее поверхности скрывала густая тень, оголяя Юпитеру лишь редкие зубы далеких отрогов. Шахты не было видно. Проклятый иней вновь начинал покрывать внутреннюю поверхность светофильтра, необратимо сужая угол обзора.

— Неужели ошибка… — простучал зубами Джейдер, безнадежно осматривая пустынный пейзаж.

Дозиметр буквально сходил с ума, выводя нереальные показатели за 2500 миллизиверт в час. Дно каньона, лежавшее в ста метрах ниже, прорезал огромный разлом, уходя границами к самому основанию стены, на краю которой стоял Джейдер. Вдруг его взгляд, тускнеющий с каждой уходящей минутой, привлекло нечто, что выбивалось из общей картины ненавистного пейзажа. Геометрически ровные линии коммуникаций тянулись вдоль основания стены и, уходя далеко направо, огибали невысокий отрог. Лишь теперь Джейдер увидел, как часть из них ветвилась и устремлялась к центру каньона, где на самой границе с тенью, виднелось несколько невзрачных построек.

— Шахта! — огнем в замерзшей груди полоснула радостная мысль.

Внешнее габаритное освещение построек по какой-то причине было полностью отключено. Вероятно, большая часть из них скрывалась в тени.

— Внимание! — раздался голос Уилсона, отдавая странным тягучим оттенком. — Внимание! Полное истощение запасов кислорода. Неизбежное отключение всех систем.

Внезапно вся индикация погасла, погрузив глаза в полумрак.

Лишь тусклый свет Юпитера пробивался сквозь поросший инеем светофильтр, играя лучами в микроскопических ледяных кристалликах. Шумы, царившие вокруг, утихли. Генератор скафандра угас, остановив работу газового насоса и системы сорбции углекислого газа. Теперь оставался лишь тот кислород, что в малых количествах присутствовал в атмосфере самого скафандра.

— Проклятье! — не выдержал Джейдер.

Он безнадежно осмотрел практически отвесную стену, на краю которой стоял, совершенно не представляя, что делать дальше. Спуститься вниз не было никакой возможности. Все пять цангеров были израсходованы и теперь, фиксировать себя на отвесной стене было попросту нечем. В поисках, возможно, несуществующего спуска идти в обход каньона, чья протяженность могла составлять тысячи километров, было чистым безумием. Джейдер понимал, что не продержится и 10 минут, так или иначе погибнув от удушья. В последней надежде он посмотрел вниз. Дно каньона пролегало не менее, чем в 100 метрах ниже.