Чтение онлайн

Алексей дождался, пока тела его жены и ребенка перевезут в ближайший морг, и поехал в Москву.

Домой он вернулся поздно ночью, прошел в комнату, не раздеваясь, лег на кровать, уставился в потолок и заплакал. Через некоторое время его плач превратился в рев, он перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку. Затем он, измученный, заснул крепким сном.

Проснулся Алексей в полдень. Все его мысли были там, в несущемся навстречу смерти поезде. Он мысленно представлял себя в купе вместе с Таней и Анечкой, представлял, как происходит катастрофа и как он гибнет вместе с ними.

Его охватила депрессия. Он целые сутки лежал на кровати, не ел, не пил. У него почти без перерывов звонил телефон, но он не снимал трубку и в конце концов выключил его. Он знал, что его разыскивают с работы. К вечеру первого дня начались звонки в дверь, но он к ней даже не подходил. Он только позвонил в похоронное агентство «Ритуал» и вызвал агента на дом.

Спокойный, тихий, вежливый мужчина преклонного возраста приехал, как обещал, через час. Алексей заказал ему гробы, ритуальные принадлежности и автобус для перевозки тел из Клина в Москву. Затем он расплатился, и агент тихо удалился, оставив свою визитную карточку.

Алексей снова погрузился в воспоминания. Он рассматривал фотографии жены, дочки. Так прошли два дня. На третьи сутки он собрался перевезти тела родных в Москву и похоронить. Первым делом он позвонил командиру спасателей МЧС Владимиру Терентьеву.

— Алло, здравствуйте, — хрипло произнес Алексей, — это Алексей Коновалов.

— А-а-а, добрый день, — эмчеэсовец сразу его вспомнил.

— Выяснили что-нибудь по поводу моих близких?

— Слушай Алексей, мне тяжело тебе сообщать, но, наверное, твоя жена и ребенок погибли. Мы нашли в больнице женщину с годовалой девочкой, ехавших в соседнем купе, но муж их уже забрал домой. У женщины травма головы средней тяжести и стресс, но она сейчас проходит лечение сном и обязательно поправится, а ребенок жив и здоров. Они остались живы потому, что по счастливой случайности вышли из своего купе в вагон-ресторан. А он был в седьмом вагоне.

Алексей вспомнил в мельчайших подробностях мимолетную встречу с тем счастливым отцом, чьи жена и дочь остались живы. Он вспомнил, как тот подрезал его на повороте, как посадил смазливую девицу к себе в машину и как они, наверное, поехали отдыхать и заниматься любовью.

«Повезло ему, чертовски повезло, — подумал Коновалов, — а мне нет». — Первый раз в жизни Алексей позавидовал другому человеку, дико позавидовал.

Через три часа он приехал в морг в небольшом провинциальном городе Клин. Его поразило количество похоронных автобусов вокруг здания. Сегодня был третий день после страшной аварии, и несколько десятков человек собрались забирать тела погибших родственников.

Коновалов прибыл один, так как родственники жены почему-то не приехали. Он отправил телеграмму и деньги на дорогу, так как знал, что они люди бедные, но их не было.

«Может, телеграмму не получили, а может, убитые горем старенькие мать и отец Танечки не смогли собраться в неблизкий путь», — решил он.

Перед тем как закрыть гробы, Алексея проводили в покойницкую и показали их содержимое. В большом лежало тело Татьяны, накрытое с головой белой простыней. Полупьяный санитар приподнял простыню и показал ее черное обугленное лицо. Затем он накрыл ее голову, шатаясь, прошел к ногам и продемонстрировал бирку с именем и фамилией погибшей. Коновалова Татьяна Валентиновна — было написано на фанерке шариковой авторучкой. Далее стояла дата смерти. Санитар накрыл гроб крышкой и заколотил его. Затем он показал отцу тело дочери.

Когда Алексей увидел в маленьком, для годовалого ребенка, гробике крохотное, черное тельце Анечки, то ему показалось, что сердце остановилось у него в груди. Он был готов к тому, чтобы снова видеть их, изувеченных катастрофой и огнем, но впечатление оказалось ужаснее. Алексей не смог сдержать слез и заплакал.

Только к вечеру автобус прибыл в Москву. Жертв аварии разрешено было хоронить на любом кладбище Москвы и Подмосковья. Поддатые могильщики занялись своей работой. Они аккуратно опустили в могилу сначала гроб с телом Тани, а на него положили гроб Анечки. Алексей первым бросил ком глины на крышку и стал наблюдать, как земля укрывает останки дорогих ему людей.

Он вернулся домой тихий и подавленный, вошел в свою квартиру и лег на кровать.

Через несколько часов он встал, достал из кобуры свой именной пистолет Макарова и передернул затвор. Когда он убедился, что патрон в патроннике, он вынул обойму и положил ее на стол. Алексей запер все двери и окна, отключил телефон, навернул на ствол пистолета глушитель, выключил свет и снова лег на кровать.

«Вот и все, — прошептал он. — Через несколько минут я буду с вами, мои дорогие. Мне без вас жизни нет, к тому же я виноват в том, что вы погибли. Я не смог уберечь вас, и теперь выход для меня только один. Не надо было вам садиться в этот чертов поезд». — Алексей взвел курок, повернул пистолет дулом к себе и взглянул в его черный ствол. Он приставил пистолет к переносице и начал медленно надавливать на курок.

В эти мгновения он представил себя в поезде, несущемся навстречу смерти, в том проклятом купе, вместе с Таней и Анечкой. Он представил, как в последний раз в жизни обнимает их, прижимает к груди и целует. Он представил, как происходит страшный удар и как пол поезда встает дыбом, а потолок оказывается под ногами. Как огненный смерч несется по вагону, сметая на своем пути все и вся. Он представил, как гибнет в этом адском пламени вместе со своей любимой женой и драгоценной доченькой.

Вдруг в тишине ночной квартиры прозвенел звонок входной двери. Алексей вздрогнул, приподнял ствол пистолета, и в это мгновение боек рванулся к капсюлю патрона. Порох взорвался в гильзе и выбил в ствол медную, девятимиллиметровую пулю. Послышался тихий хлопок, пуля ударила в голову в районе височной кости. Она отрикошетила от кости, попала в стену, сплющилась и, выбив кусок бетона, упала на ковер.

Алексей, опаленный скользящим касанием смертоносной бестии, вскочил и отбросил пистолет от себя. В дверь кто-то настойчиво звонил. Коновалов знал, что кто-то приехал за ним с работы, и поэтому не хотел открывать.

Он тихо, на цыпочках прошел в прихожую, заглянул в глазок и увидел полковника Петрушина. Он был один и, как показалось Алексею, немного навеселе. Коновалов наконец-то решил объясниться с командиром и открыл дверь.

Высокий, грузный, бравый полковник медленно вошел и удивленно посмотрел на майора Коновалова. Таким он не видел его ни разу в жизни. Алексей трое суток не ел и почти ничего не пил, так как пища не лезла ему в глотку. Перед полковником стоял сутулый, опустившийся, убитый горем человек, скорее похожий на бомжа, чем на «крутого» агента элитного секретного подразделения. От былого мощного телосложения Алексея не осталось и следа, его некогда розовые щеки ввалились, взгляд потускнел, а мышцы, лишенные полноценного питания, одрябли. Он стал похож на высушенный гриб-боровик. Даже волосы у него поседели.

— Так, так, — произнес полковник и захлопнул за собой дверь, — сорвал правительственное задание.

— Я больше на правительство не работаю, я в отставке, — тихо произнес Алексей, прошел в комнату, лег на кровать и уставился в потолок. По его щеке медленно текла кровь из рассеченной пулей кожи. Полковник заметил рану, но ничего не сказал.

— Ты сорвал ответственное задание. Что случилось? — повторил он.

— Я сегодня похоронил жену и дочь, а так ничего больше не случилось, — безразлично ответил тот.

— Соболезную, — сурово произнес Петрушин и продолжал: — Ты сорвал задание, и за это ты пойдешь под трибунал.

— Никуда я не пойду, — ответил Коновалов, — некого теперь судить.

— Одевайся и поедешь со мной.

— Я останусь здесь и с места не двинусь.

Услышав его ответ, полковник вытащил руку из кармана, и Алексей увидел зажатый в его ладони пистолет с глушителем.

— Тем лучше, — покачал он головой, — а то у самого как-то не получается.

Услышав эти слова, полковник вскинул на него удивленный взгляд и посмотрел на стол, туда, где валялся пистолет Коновалова. Затем он взглянул на стену с пулевой выбоиной, на его оцарапанную голову, на струйку крови, запекшуюся на левой щеке, и опустил оружие.