Чтение онлайн

Семейный быт колониста-болгарина не вышел еще из-под основ патриархальности; следы восточного деспотизма по отношению мужа к женщине наблюдается и посейчас. При посещении дома почетным гостем хозяйка и дочь ее выходят из своей половины, но после приветствия удаляются обратно. У старших мужчин женщины в знак уважения к ним целуют руки и стоят в их присутствии. Необыкновенная скромность болгар способствует сохранению такого рода обычаев.

Мужчины вступают в брак 18–20 лет, а девушка 16–18; поздние браки редки. Согласие родителей на брак детей нередко происходит торжественно – в семейном совете с участием всех родственников. Свадьбе обыкновенно предшествует, как и у славян, «главеш», т. е. сватовство; он происходит в присутствии родственников той и другой стороны с соблюдением многочисленных обычаев. В роли сватов выступают или сами родители жениха, или кто-либо из родственников; придя в дом невесты с подарками (вино, раки, орехи, хлеб), они заявляют о цели своего посещения. Жених и невеста отсутствуют; последняя входит после изъявления согласия родителей ее и должна также заявить о своем согласии, после чего, при дальнейших переговорах о приданом и устройстве свадьбы она все время молча стоит у печки, покрыв голову «мрежей», т. е. кисеей. Потом входит жених, подносит будущему тестю в подарок штоф водки и целует у него руки. Невеста в свою очередь целует руки своих будущих родственников – родителей жениха и его самого, с которым тут же обменивается, в качестве залога, подарками; невеста дает жениху перстень («главенит»), на указательный палец и вязаный шерстяной пояс сажени в 1 1/2 длиной и в четверть аршина шириной, а он ей – кольцо, платок или даже платье, червонцы для мониста и пшеницу или хлеб. После этого они считаются уже женихом и невестой («главеник» и «главеница»); танцами и угощением завершается этот вечер. «Главеш» у богатых происходит несколько иначе и носит название «годяша». Особенность его состоит в следующем. Обменявшись подарками, невеста предлагает жениху в блюдечке вино, которое он выливает на пол и наступает на него, после чего они оба ломают и раздают гостям «питу», т. е. плоский хлеб около аршина в диаметре, испеченный матерью жениха.

Перед свадьбой, которая происходит всегда в воскресенье, бывает еще вечеринка – «засевки», во время которой пекут на меду калач «меденик» с изюмом из муки, просеваемой сквозь сито тут же, в присутствии приглашенных гостей. Почетную роль на этих засевках, как и в самой свадебной церемонии, играет кум, который вместе со своей женой покупает все необходимое для свадьбы. Особые свадебные кушанья составляют «кишкет» из чистой без шелухи пшеницы, жареный с маслом или бараньим салом, «печево» – мясо, «кибаб», «мизе», пирог – «млин», «кониска» и пр. В церковь к венчанию приглашенные на свадьбу отправляются двумя поездами: один – от жениха, другой – от невесты, у которой деверь перед отъездом переменяет обувь. При совершении обряда венцы над головами брачующихся держат крестные или кто-нибудь из родных; среди них стоят деверь и золовка, держа друг друга за руки; невеста на левой руке держит платье и покрывало, подаренные во время обряда крестной матерью.

По окончании обряда молодые отправляются каждый в свой дом. Немного погодя жених вместе с распорядителями свадебного пира – «измитчиями» во главе с крестным отцом, с музыкой и ружейными выстрелами направляются в дом невесты. При входе в дом молодухи, где уже происходят танцы – «раченицы», молодой через деверя должен дать в виде выкупа за нее полотенце и петуха с ожерельем из изюма на шее и платком под крыльями. Пляску с петухом исполняет «петелджий». После танцев подходит к молодухе кума и прикрывает ей лицо, при пении особой песни, алым платком – «було», а родственники на свои головы надевают венки из васильков. Потом молодая прощается с родными, и вместе с приданым, сложенным на подводы, все отправляются в дом молодого, сохраняя молчание, пока не выйдут за ворота. Процессию встречают родители молодого со свечами, вставленными в глубокие тарелки с мукой; отец подносит новобрачным хлеб-соль и, накинув на них пояс, вводит в дом. Здесь молодая приветствует новых родственников, помазав уста их медом. На утро молодая в знак уважения к свекру и свекрови умывает им лицо и ноги (восточный обычай), а потом идет к колодцу за водой, становясь таким образом членом в новой семье. Вечером у молодых устраивается пирушка, а на другой день утром молодая вместе с золовкой и деверем идут в сад, где деверь снимает «було» с лица невестки и забрасывает его на дерево, откуда мальчуганы охотно достают его за вознаграждение и отдают молодухе. Во главе всех свадебных процессий носится знамя – «пряпорица» с засаженным на шест яблоком с разноцветными нитками и полотенцем «пишкирем».

Чрезвычайно пестрое население нынешней Бессарабии состоит по преимуществу из молдаво-валахов или румын – свыше 920 тысяч, что составляет до 48 % всего населения, заселившего большую ее часть. Встречаются они и в Херсонской губ. (около 6 %), и в Екатеринославской (до 0,2 %). По одному предположению, молдаване происходят от даков или гетов, смешавшихся с римскими колонистами, откуда они и получили название «ромын»; ближайшие же соседи называли их «влахами» или «валахами» (– земледелец). В IV–VI веках валахи были вытеснены гуннами и аварами в Карпаты, откуда вероятно появилось название «молдаван» (мунтане – monte – гора); в X XIII веках, спустившись вновь к Дунаю, они слились с половцами и печенегами. По другому предположению румыны – прямые потомки римских колонистов Мизии (нынешней Болгарии). Наконец, по третьему предположению – они происходят даже от половцев или куманов (по Шинкаю). Несмотря на многочисленные исследования вопрос о происхождении молдаван остается до сих пор открытым. Вернее всего, что народы, проходившие через южную Россию на запад, частью оседавшие по Дунаю, влияли на образование молдаванской народности, подтверждением чего служит большое количество турецких, мадьярских и славянских слов в их языке, а с 1834 г. влияние оказывал введенный в присутственных местах русский язык.

Нравственность, честность, трезвость и, наконец, уважение к старшим и заветам прошлого составляют отличительные черты характера молдаванина. Последний чаще всего обладает коренастым сложением, среднего роста (163,3—164,6 сайт.), смуглым, с красивыми чертами лицом, иногда с длинными волосами, встречаемыми теперь только у пастухов, и карими глазами. Холщевая рубаха (измена), перехваченная саженным поясом, с наброшенной на нее свиткой из домашнего сукна (манту), с аршинным отложным воротником, шаровары, кожаные лапти и соломенная шляпа – составляют летний будничный костюм молдаванина. Зимою же его сменяет кожух, сапоги и смушковая шапка. В праздник молдаванин щеголяет сапогами с высокими каблуками и фигурной строчкой, синими демикатоновыми шароварами, полушелковым кафтаном (питейру), перетянутым цветным кушаком, увешанным у богатых различными металлическими украшениями и побрякушками, иногда с кисетом; куртка или подбитая мехом куцавейка довершает праздничный костюм. Одежда пастуха-чебана значительно проще: черная баранья шапка, белый кафтан, перехваченный широким ремнем, а поверх серый халат с капюшоном. Бумажное, полосатое, темного цвета платье, часто с вырезом на груди, и куцавейка со своеобразной юбкой – «катринцы» составляет обычный костюм молдаванки. Девушки заплетают свои волосы в множество кос, скрепляя их гребнями; женщины повязываются платком. В праздничные дни появляются полушелковое платье, стянутое поясом с металлическими застежками, куцавейка на меху, отороченная блестящим галуном, сапоги из красной или желтой кожи и наконец масса бус и мониста из турецких монет.

Хата окнами во двор, крытая соломой, вымазанная снаружи желтой глиной с черными краями, а внутри белой глиной, с сенями, в которых приготовляется пища, состоит из одной – двух комнат. Одна из них – с образом в переднем углу, со столом под ним, покрытым белой скатертью, с лавками по стенам, устланными войлоком, с сундуками, наполненными всякого рода домашним скарбом, с шестом через всю комнату, служащим для сушки платья, с полкой для духовных книг, сушеных трав – является и спальней, и приемной. У зажиточных крестьян убраны коврами не только стены, но и пол. Другая комната, в которой стоит обеденный стол и прочая незатейливая мебель, предназначается для трапезы.

Пища молдаван не разнообразна: кукуруза во всех ее видах: «малай» – хлеб, «мамалыга» – лепешки из кукурузного толокна, «плинчида» – пирожки с тарелку величиной, борщ с говядиной (вяленая – «пастрама»), колбасы («кирнаци» – сухие) и молочные продукты («брындза», ватрушки и проч.); при случае они запивают пищу бражкой, приготовленной из просяной муки. Провизию молдаване держат в сенцах, помещающихся обыкновенно позади хаты.

В IX в. христианское учение св. Кирилла распространилось среди молдаван, а с 1634 г. они совсем признали авторитет константинопольского патриарха и православие; но все же малорусы дразнят молдаван: «эй ты, тринадцатой веры!» (кличка эта объясняется религиозной обособленностью и необщительностью молдаванина). С 1876 г. богослужение у всех молдаван совершается на церковнославянском языке. Много языческих суеверий сохранилось до настоящих дней и живет в сознании молдаванина; все еще существуют у них домовые – «стахии», ведьмы – «тригои», тени умерших, встающих из могил в день св. Андрея, против которых всесилен один чеснок, спрятанный в дверях и на окнах. По представлениям молдаван, дети, умершие некрещеными, будут беспокоить по ночам своих матерей, прося у них груди, если в праздник Крещения их могилы не окропляются святой водой в течение семи лет. Всяческие бедствия, как бури, пропажа полотна, исчезновение детей, приписываются злым русалиям, и единственное, что отражает бедствие, это – полынь, спрятанная женщинами за поясом или под подушку. Дурной человек имеет будто бы пестрые кишки. Перешедшие с запада обряды до сих пор сохранились среди молдаван, хотя часто сильно видоизменены, напр., римская либация в честь богов выражается в том, что молдаванин, прежде чем прикоснуться к напитку, дует на него, чтобы отогнать мертвецов; или еще в руку умершего кладется монета (обол Харона). В Оргеевском у. празднуется девять четвергов после Пасхи в честь Жоя (четверг – день Юпитера). Исполняются и некоторые языческие обычаи, напр. закапывание в гнезда будущего фундамента бараньих голов и горшков с водой при постройке хаты, проводы покойника, по старинному – непременно даже летом на санях, запряженных четырьмя волами с рогами, перевязанными белыми холстинными полотенцами, кидание денег на «зубок» новорожденному, положенному на кожух, и всевозможные виды ворожбы. Особенным почетом пользуются знахарки, держащие в своих руках судьбы целого околотка.

Свадебный обряд заключает много обычаев поэтического характера. Жених выкрадывает невесту, пользуясь услугами сватов, или добивается согласия на брак, усевшись на печь в доме своей невесты, родители которой в этом видят просьбу о браке. В настоящее время впрочем этот обряд утратил в значительной степени свой поэтический облик и свелся к соблюдению необходимых формальностей, включая услуги сватов, действующих обыкновенно за известную мзду. Обручение происходит таким образом: жениху и невесте подносят тарелку с кольцами, обсыпанными пшеницей, которыми они обмениваются; тут же ведутся переговоры о приданом. Венчание происходит в ближайшее воскресенье после того, как отец невесты, наведя справки о женихе, уговорится со священниками накануне. Свадебный поезд (нупта) останавливается шафером невесты, который с шафером жениха, прибыв к невесте, произносит стихотворное приветствие – «конокарь», в котором жених величается царем, а невеста – цветком, которому предстоит перейти «через широкие воды и высокие горы в царские палаты, где он разрастется, пышно расцветет и принесет плоды». Женщины, окружающие невесту, повязывают ее голову платком (нафрама), что сохранилось по течению Прута. После этого шафера, захватив жениха, направляются в хату нареченной, которая осыпает жениха хмелем, бросает несколько монет и кропит водой.

После обеда у невесты жених, забрав приданое, сопровождаемый всем свадебным поездом, отвозит невесту в свой дом, где и заканчивается вечер танцами. В день свадьбы дорога к церкви кропится водой, за что жених выплачивает «бакшиш». Невеста с кусочком чесноку под косой, который излечивает будущего мужа от строптивости, идет к венцу. Вечером устраивается большой обед для посаженых отца и матери; холостые обедают в отдельной комнате. Все гости после поздравлений и приветствий одаривают молодых деньгами, курами и проч. Наконец вечер оканчивается после утомительных танцев; посаженая мать ведет молодых в спальню, где невеста снимает сапоги с мужа, что обозначает покорность. Утром посаженая мать с калачом, намазанным медом, идет будить молодых. Здесь молодухе повязывают голову платком «по-бабьи», а музыка играет печальную «дойну» (песнь) под аккомпанемент плача родственников.

В праздник девушки (фетимат) и парни (флэкэй), разряженные в лучшие свои костюмы, собираются к дому одного из почтенных односельчан, где составляется «хора» с характерной пляской «джок» (джзк), имеющий много общего с античным танцем римлян (chorus), увековеченным на древних барельефах. Холостая молодежь, взявшись за руки, располагается большим кругом и под звуки доморощенного оркестра, помещенного в середине, состоящего из скрипок, кобзы (род балалайки с массой струн), чимпоя (волынки) и т. д., исполняет замысловатый танец с фигурами, остановками и неожиданностями. Один из мужчин с палкой в руках и прикрепленным к ней платком распоряжается танцами; раздаются остроты, прибаутки, песни, окрики, вроде «шибче скрипки!», а старики со старухами, сидя на завалинках, любуются своей молодежью. Зимою парубки и девушки собираются на «клаки» и сходные с малорусскими вечерницами «шезетоары». Здесь характерный национальный танец «мунтеняска» или «войничаска» воодушевляет всех своей живостью.

Постоянное общение с природой выработало в молдаванах любовь к фантастическому и фатальному. В их сказках (басма) золотые мосты, рубиновые яблоки, хрустальные дворцы, страшные чудовища играют большую роль. В очень распространенной сказке о золотоволосом герое (Фэт-Логафэта), который побеждает страшного, с челюстями от неба до земли дракона, нетрудно провести аналогию со златокудрым Аполлоном древних. Румынские песни – двух типов: «дойна» (do па), выражающая грусть или любовные терзания (жале, дор, драгосте), и «дойнагоц» (гайдук-разбойник), прославляющая разбойничьи подвиги. Напев дойны – однообразный, по преданию досадивший даже черту. По содержанию в дойне преобладает лирический элемент. Разбойничьи песни гораздо интереснее, в особенности те, которые слагались самими «гоцами» – «павлинчиками лесов», любимцами красавиц, грозою чокоев (чиновников); в них особенно оттенен характер богатой природы Бессарабии. Вот, напр., один из образцов дойны: