Мальтийский жезл [Александрийская гемма]
Шрифт:
Можно ли считать некромантию и чернокнижье смертным грехом? Аббат Одорико, не осуждая алхимические искания императора, избегал определенности в этом вопросе. Ведь и римские первосвященники держали при себе астрологов и кабалистов, пытаясь раздвинуть завесы грядущего. Важны не средства, а конечная цель. Посвятив себя священной борьбе за повсеместное торжество католической веры, Рудольф смел уповать на прощение неба. Разве Одорико не отпускал ему грехи после каждой исповеди? Но гнетущее предчувствие непоправимости происходящего с ним губительного процесса не давало успокоения. Все труды, все надежды шли прахом. Невольно закрадывались сомнения насчет цели всевышнего по отношению к роду людскому.
Филипп Испанский, заменивший Рудольфу отца, с детства готовился сжигать людей. Сначала истреблял мух и бабочек, потом терзал несчастных кошек, а под конец устроил аутодафе для любимой обезьянки. Наследовав Карлу Пятому, он развернул широкую охоту за протестантами по всем подвластным провинциям. Мужчин и женщин бросали в огонь сотнями, тысячами, вместе с детьми. Но вопреки всем усилиям во Фландрии восторжествовала Реформация [84] . Неужели так было угодно богу?
84
Реформация — религиозное и общественное движение в Западной и Центральной Европе XVI в., приведшее к освобождению из-под власти пап части Европы и давшее начало протестантским церквам. Реформационное движение носило в основном антифеодальный характер. Реформация началась в Германии с выступления Мартина Лютера. Основные положения реформационного учения были сформулированы Аугсбургским Исповеданием (1521) и состояли в провозглашении единственным источником религиозной истины Священного писания и в тезисе об «оправдании одной верой». Под идейным знаменем Реформации проходили крестьянская война в Германии в 1524—1526 гг., нидерландская и английская буржуазные революции, религиозные войны во Франции.
Рудольф хорошо помнил, как Эскуриал аплодировал французам, получив известие о бойне в ночь святого Варфоломея [85] . Никто и думать тогда не мог, что на престол христианнейших королей взойдет вчерашний гугенот [86] . И так было почти повсюду.
Став императором Священной Римской империи, Рудольф с прискорбием обнаружил, что и в его коронных землях полным-полно реформаторов. В иных городах Венгрии, Богемии и даже самой Австрии они составляли более половины всех жителей. И, нимало не стыдясь собственной скверны, благоденствовали и плодили новых еретиков.
85
…о бойне в ночь святого Варфоломея… — Варфоломеевская ночь — один из эпизодов религиозных войн между католиками и протестантами (гугенотами) во Франции во второй половине XVI в. Усиление гугенотов и влияние их главы адмирала Колиньи на короля Карла IX побудило Гизов, возглавлявших католическую партию, и королеву Екатерину Медичи организовать массовую резню гугенотов в Париже в ночь на 24 августа 1572 г. (праздник св. Варфоломея). Следствием Варфоломеевской ночи была новая гражданская война 1572—1573 гг.
86
…что на престол христианнейших королей взойдет вчерашний гугенот… — Имеется в виду Генрих IV (1553—1610), король Наварры (1562—1610) и Франции (1589—1610), первый король из династии Бурбонов. Во время религиозных войн — глава гугенотов. Для укрепления своих позиций на французском престоле перешел в католическую веру (1593).
Попытка малость их потеснить кончилась для апостолического величества весьма плачевно. После упорной войны 1604—1606 годов Венгрия отвоевала политическую и религиозную свободу. Часть королевства святого Стефана вообще отпала от габсбургской короны. Ободренные этим успехом, не замедлили восстать и терпеливые чехи, которых император по наивности считал самым законопослушным народом. Под грохот бомбард и пищалей под окнами они вынудили его скрепить своей подписью «Грамоту величества», дарующую свободу вероисповеданий.
Ни о каких праздниках с поджариванием богоотступников в разрисованном пляшущими чертями санбенито, что повсеместно происходили в Испании, нечего было и мечтать. Тем более что на защиту еретиков встали местные власти. Этим поспешил воспользоваться Матвей, который, заручившись поддержкой семейного совета, начал исподволь подыгрывать обнаглевшей черни, суля ей всяческие послабления. Рудольфа едва не хватил удар, когда он узнал, что ему придется уступить коронные марки в Верхней и Нижней Австрии. Каринтия, Штирия, Крайна! Он словно ножом откромсал их от своего кровоточащего тела. Дожить до того, чтобы на шестидесятом году подвергнуться форменному четвертованию! Печальная участь. И где-то в заоблачных далях уже занесен меч для завершающего удара.
Как любил он дремотный и ласковый город, опочивший за плавным извивом реки! Как страшился утратить мистическую связь с затаенным молчанием его сумрачных башен! Мосты, монастырские крыши, золотые решетки, платаны — каждый штрих, каждый абрис вещим знаком ложился в неохватный прочтенью узор. Ни звук, ни краска — ничто не существовало раздельно. Медная прозелень куполов, как слезы, стекала на стены, и вечность плутала в узких запутанных улочках и тщетно искала свое отражение в зеркалах запруд. Хлюпая замшелыми ковшами, скрипели мельничные колеса, сбившись со счета, переливали века. И всякая нота ложилась в ей одной предназначенный ряд, рождая мелодию, чья власть беспредельна.
Шла на убыль короткая летняя ночь. За окнами в унылой мгле уже мерещилась громада собора. Рудольфу, пережавшему однажды шквал в Бискайском заливе, показалось, что его потерявшую мачту и паруса каравеллу снова несет на встающий из яростной пены утес.
Неужели всевидящее око в лучезарном треугольнике окончательно померкло для него? За грехи, за гордыню, за дерзновенное стремление приподнять несказанный покров. И ничего нельзя предотвратить, и нужно терпеть из последних сил.
Словно очнувшись, продрогший император запахнул отороченный соболями плащ, как наготу, ощущая свою беззащитность. Непозволительно рассорившись с сеймом, он своими руками вырыл себе могилу, отдался на растерзание хищной своре эрцгерцогов.
— In Nomine universorum salvatoris genitricis [87] — воззвал он из глубины. — Что же мне делать?
И услышал ответ, который впечатался в его надломленную душу:
— Ступай за мной, дурак!
Вздрогнув, как бывало в детстве, когда ожидал неминуемого нагоняя от гувернера дона Альфонсо, император испуганно обернулся, слегка покоробленный этим рычащим немецким Narr [88] , таким простонародным, грубым, не предусмотренным этикетом.
87
Во имя родившей спасителя мира (лат.).
88
Дурак (нем.).
В сумраке лестничной арки белела богатырского вида фигура в плаще, ниспадавшем широкими складками. От скреплявшей его на плече фибулы струилось голубоватое мерцание, высвечивая бородатое лицо и схваченные обручем волнистые кудри. И чем пристальнее вглядывался в дерзкого незнакомца застигнутый врасплох император, тем яснее прорисовывались черты. Сомнений быть не могло: перед ним стоял, опираясь о меч, кайзер Рудольф [89] , чей прах вот уже четыре сотни лет покоился в фамильном склепе.
89
…кайзер Рудольф… — Имеется в виду Рудольф I (1218—1291), германский король с 1273 г., первый из династии Габсбургов. Заложил основы могущества габсбургского дома, отняв в 1276—1278 гг. у Пшемысла II Чешского Австрию, Штирию, Каринтию и Крайну.
— Не веришь своим глазам, щенок? — не разжимая каменных губ, молвил суровый воитель. — Да, я тот самый, что оставил тебе в наследство коронные земли, отнятые у богемских Пшемысловичей [90] . Славно же ты ими распорядился, нечего сказать! — прикрикнул он голосом дона Альфонсо и скомандовал, звякнув шпорами и совершив стремительный поворот: — Marsch! [91]
Стуча зубами от суеверного ужаса, обливаясь холодным потом, Рудольф Второй чуть ли не на цыпочках поспешил за Рудольфом Первым.
90
Пшемысловичи — в IX—XIV вв. чешская княжеская и королевская династия, получившая название по имени легендарного прародителя чехов Пшемысла из села Стадице. В 1306 г. со смертью короля Вацлава III династия Пшемысловичей пресеклась.
91
Марш! (нем.)
Позади оставались галереи и переходы, гудели ступени под могучей пятой, мелькали темные зеркала. Провинившийся наследник успел заметить, что его проводник никак не отражался в стекле, а сам он, помолодев на много лет, принял забытый облик маленького кронпринца, что летел, смешно покачиваясь на тоненьких ножках, в черном испанском костюме с цепью Золотого Руна [92] на груди. И недоставало духа хоть на мгновение остановиться, и жутко было оторваться глазами от алебастрового савана впереди. Открылись витые аркады лестницы Всадников, за ней — спальня Владислава [93] и после очередного спуска — древняя кладка романского дворца под Владиславовым залом, а дальше опять зарябили ступени, крестовые своды с лотарингским львом и звездой Вифлиема, анфилада парадных покоев в заброшенном людвиковском крыле.
92
…с цепью Золотого Руна… — Орден Золотого Руна учрежден в 1492 г. Филиппом Добрым, герцогом Бургундским. После смерти Карла Смелого (1433—1477) перешел к австрийскому, а затем при Карле V, императоре Священной Римской империи и испанском короле (1500—1558), — к испанскому королевскому дому.
93
Владислав II Ягеллон (1456—1516) —король Чехии с 1471 г. и Венгрии с 1490 г.