Чтение онлайн

Реакция 1933–1934 гг.

Осенью 1933 г. для борьбы с социалистами образовался так называемый «антимарксистский союз», состоящий из сильной аграрной партии (руководимой Хилем Роблесом, провозгласившим лозунг «сохранение земельной собственности и защиту католической религии»), национальной партии басков (карлисты), находившейся под влиянием духовенства и мечтавшей о восстановлении монархии, и так называемой «радикальной» партии во главе с Леруссом, пользовавшейся поддержкой буржуазии.

В результате борьбы премьером сделался Лерусс, политика которого состояла в том, чтобы ликвидировать все, что было достигнуто революцией в борьбе с капиталистами и церковью. С начала 1934 г. Испания быстро шла к гражданской войне.

Объединение правых партий в «антимарксистский союз» и реакционный курс Лерусса привели к объединению всех левых партий для защиты достижений революции. Результатом стала отставка Лерусса. К левому объединению присоединились каталонцы. Они провели закон против помещиков, дававший крестьянам право выкупать земли по истечении 18 лет их обработки. В сентябре 1934 г. в объединение вступили коммунисты, и когда 1 октября 1934 года собрались кортесы, в воздухе уже пахло восстанием. Только решительные уступки правительства могли предотвратить его, но правительство отказывалось уступить в чем бы то ни было, и Лерусс снова стал премьером. 5 октября по всей Испании вспыхнули волнения, наиболее [218] широко распространившиеся в Барселоне и Астурии. Но армия и помещики остались на стороне правительства, и восстание было подавлено.

Подготовка военного мятежа

Подготовка военного мятежа в Испании, по существу, началась сразу же после провозглашения республики (апрель 1931 г.). Но особенно интенсивно она велась со времени подавления октябрьского восстания пролетариата в 1934 г. Она облегчилась тем, что с октября 1934 г. по ноябрь 1935 г. в правительство вошли представители СЭДА (испанской федерации правых организаций), а с мая 1935 г. ее лидер Хиль Роблес стал военным министром, приложившим все старания для усиления реакционных элементов в армии. На ответственные командные должности были назначены доверенные лица: генерал Франко — начальником Генерального штаба, генерал Родед — начальником военно-воздушных сил. В сентябре 1935 г. Франко и Родед уже пытались произвести военный переворот. Только бдительность пролетариата и своевременная мобилизация его сил разрушили замыслы реакции. Ей пришлось отступить. Разногласия с другими правыми партиями вынудили СЭДА в ноябре 1935 г. выйти из состава правительства.

Тогда же образовался народный фронт, к которому примкнули: республиканская левая (Асанья), республиканский союз (Баррио), национальная (Эскарра) и левые баскские националисты. Основными требованиями народного фронта являлись: амнистия политзаключенных, возвращение на работу рабочих и служащих, уволенных в связи с октябрьским восстанием, восстановление аграрной реформы, отмена закона об аренде, восстановление конституционности, предоставление автономности Каталонии и Бискайе.

После победы народного фронта на парламентских выборах 11 февраля 1936 г. в мае 1936 г. было образовано новое правительство, состоявшее из представителей следующих партий: республиканской левой, республиканского союза, каталонской левой. Франко и Родед были смещены [219] с должностей и переведены на посты командующих округов на Канарские и Балеарские острова.

Победа народного фронта способствовала углублению и развертыванию в стране буржуазно-демократической революции, активизировала революционную деятельность масс, которые сами приступили к осуществлению программ народного фронта, и правительство вынуждено было во многих случаях только легализовать то, что массы проводили явочным порядком (амнистия, аграрная реформа, автономия Каталонии).

Образование правительства Асаньи произошло под давлением рабочих и широких трудовых масс. Однако реакция, сохранившая свои организации{65}, полную свободу агитации и пропаганды, развернула контрреволюционную борьбу против правительства и демократии во всех областях. Всеми силами она добивалась раскола народного фронта.

Наиболее активной была «Испанская фаланга», методом борьбы которой являлся террор. Фаланга, а также «Испанское возрождение» и традиционалисты, объединившиеся в «национальный блок», представляли основные слои дворянского земледелия. «Испанская фаланга» ориентировалась на иностранные реакционные круги и стремилась к восстановлению монархии. Она создавала боевые отряды, осуществлявшие террористические акты. Сильнее всех организации фланги были в Новой и Старой Кастилии, Леоне, Арагоне.

13 апреля 1936 г. правительство объявило «Испанскую фалангу» вне закона, арестовало тысячи ее членов, включая и лидера фаланги Примо де Риверу. Эти меры были предприняты лишь после общей забастовки мадридского пролетариата. В результате «Испанская фаланга» перешла к подпольной деятельности.

СЭДА, возглавляемая Хилем Роблесом, представляла интересы части помещиков, связанных с финансовым капиталом, а также монополистического капитала, связанного с помещиками. В значительной степени она была создана [220] на средства миллионера Хуано Марча (табачный монополист). Важнейшей опорой СЭДА являлся и такой институт феодализма, тесно связанный с монополистическим капиталом, как католическая церковь. Церковь активно помогала реакции. Наконец, сильной опорой реакции являлся государственный аппарат и армия. За годы реакции (1933–1936) в государственном аппарате и армии укреплялись реакционные элементы.

Во всех учреждениях сидели ставленники реакции и тормозили проведение демократических мероприятий правительства. Решающую роль играла армия в лице ее высшего комсостава, происходившего из дворян и крупных помещиков. Созданный за эти годы реакционный офицерский союз распущен не был. Армия стала очагом мятежа и подняла его в ночь на 16 июля 1936 г.

В разлагавшейся испанской монархии армия все более утрачивала свое значение как орудие внешней политики. Даже война с риффами оказалась ей не под силу. Армия в значительной степени стала орудием реакционных кругов, обратившись в паразитический аппарат, обеспечивший синекуру дворянству и крупной буржуазии, которая занимала высшие командные посты, главным образом, в пехоте и кавалерии. Технические части, требующие больших знаний, заполнялись выходцами их разночинцев, мелкой буржуазии. Испанская армия, более чем какая-либо другая, была перенасыщена офицерским составом (на семь солдат приходился один офицер).

При таких условиях реакция, не имея широкого массового базиса, не могла полностью рассчитывать даже на армию. Поэтому основной упор был сделан на Испанское Марокко, где находились те части, на которые реакция могла безусловно положиться. Это были марокканские стрелки — туземная регулярная армия, и испанский Иностранный легион (6000 солдат) — наемная армия из международного сброда.

Решающее значение в борьбе с реакцией имели отношения между коммунистами и социалистами. Революционный подъем в стране и усиление влияния коммунистической партии принудили социалистов и анархо-синдикалистов принять участие в образовании [221] народного фронта, причем группа Бестейро, представлявшая правое крыло в партии социалистов, продолжала и в этих условиях противиться созданию политического единства в стране, возражала против сотрудничества с коммунистами в едином народном фронте.

Сплоченность пролетариата дала ему возможность играть решающую роль в борьбе демократических элементов против реакции. Тотчас же после вспышки мятежа в Марокко во всех городах была объявлена забастовка.

Против военно-реакционного мятежа поднялось и крестьянство, особенно активно в тех районах, где за последнее время были проведены аграрные реформы (Каталония и Эстремедура) и где были созданы крестьянские отряды под руководством рабочих. Настроение крестьянства и призыв правительства к неповиновению мятежным офицерам отразились до известной степени и на солдатской массе, часть которой перешла на сторону правительства.

Крупнейшую роль в дальнейшем развертывании событий сыграла позиция матросов, которые предотвратили попытку контрреволюционного офицерства перевести флот на сторону мятежников. Между тем испанским ВМС{66} отводилось важное место в расчетах мятежников, так как при лояльности флота правительству мятежникам было бы крайне трудно перебросить из Марокко Иностранный легион и марокканских стрелков, которых считали мятежники самыми надежными частями. Насколько мятежники не доверяли солдатским массам, можно заключить из того, что моментом восстания был выбран июль, так как осенью предстоял новый набор рекрутов, которые, по словам Франко, «ускорили бы разложение армии».