Чтение онлайн

Но сейчас мною овладел отнюдь не страх, а злость. Да что он себе позволяет?

– Кто давал вам разрешение распоряжаться в моем агентстве? – вскинула подбородок и уставилась на него в бешенстве.

Разноцветные глаза – как у моих детей – дезориентировали меня, сбивали с толку.

– Я сам распорядился, разве это непонятно? – передернул он плечами и прищурился. – У вас ведь это не получилось. Развели бедлам. Я слышал вас через стенку. А себя – нет. Надо было отменить встречи, если вам не с кем детей оставить. Никто бы не умер, если бы вы перенесли встречи или закрыли агентство.

Он поморщился, всем видом показывая, как он осуждает матерей, подобных мне, которые тащат на работу детей. Или работников, которые не могут привести в чувство своих же клиентов и не справляются со своими обязанностями. Или тех, которые не умеют обращаться со временем.

– Почему это у меня не получилось? – немедленно бросилась я на свою защиту. – У меня всё прекрасно получалось. Мы уже почти всё завершили, обо всем договорились, а вы взяли и прогнали моих клиентов! Мои дети никому не мешали, между прочим! А шум для моего агентства по организации мероприятий очень даже характерен. У нас непринужденная обстановка, это вам не офис в “Москва-Сити”. А то, что пришли сразу две группы клиентов, так это накладка. С кем не бывает? Только не говорите, что у вас не бывает накладок.

Платон внимательно меня слушал, не спуская нервирующего взгляда ни на минуту, и меня злило, что я ощущаю его всей кожей.

– У меня никогда не бывает накладок, – заявил он высокомерно и с таким лицом, словно я сказала несусветную глупость, а я даже глаза закатила.

Какой душный!

– Может быть, вы робот? – попыталась я его уязвить. – Хотя нет, даже у программного обеспечения бывают накладки, и оно зависает.

Мамин клиент шумно задышал, его ноздри сильно раздувались от гнева, и тут до меня дошло, что он никакой не робот. Он самый настоящий человек – со всеми присущими ему эмоциями. Только он умеет их сдерживать.

А я, по какой-то странной превратности судьбы, сумела вызвать у него эмоции. Чему была теперь не рада. Не хотела я его злить!

Его красивые глаза начали мерцать, постепенно меняя цвет на более темный, и я сглотнула – настолько меня это заворожило.

А Платон сделал ко мне шаг, и его руки опустились на края манежа.

Он опустил взгляд на малышей, которые тут же среагировали на появившуюся над ними тень. И тоже стали рассматривать нового человека, переключая свое внимание с молний в шаре на него.

Это было удивительно. Удивительно, насколько одинаковые у них были глаза. Разве так бывает? Как такое вообще может быть?

Мне почему-то показалось, что у Платона появились точно такие же вопросы, он явно хотел продолжить нашу перепалку, но, взглянув на детей, потерял мысль.

– Надо же, какое совпадение… – пробормотал он, и между нахмуренных бровей образовалась складка.

Майя

– Вы о чем? – уставилась я на него, но пояснений так и не дождалась.

Вместо этого Платон скосил взгляд на мою руку, на пальце которой по нелепому недосмотру всё еще красовалось кольцо, подтверждая предметно мой замужний статус.

Снять его сейчас было бы глупо с моей стороны, так что я просто сжала пальцы, как будто пытаясь спрятать кольцо, и продолжала ждать ответа Платона. Мне почему-то отчаянно захотелось узнать, как он объяснит странное совпадение, которое и он точно заметил.

Но, видимо, кольцо сбило его с толку, он пробормотал нечто невразумительное, а потом наше уединение нарушила мама, бочком проскользнувшая мимо Платона ко мне.

Глаза так и светились беспокойством и этим ее привычным раболепным взглядом, который я так не уважала. Считая, что она не должна лебезить перед богатыми клиентами и угождать им.

– У вас всё в порядке? – торопливо и с придыханием зашептала она и в умилении сложила руки. – А это вот мои внуки, Платон, Митя и Миша. Очаровательные малыши, правда? А это моя Майя, дочь и по совместительству совладелица, но я вижу, вы уже познакомились.

Молнии между нами с Платоном летали такие, что мама не могла их не заметить. Но она, как обычно, пыталась сгладить ситуацию. Правда, потом она сто процентов расспросит меня обо всем, что происходило вне зоны ее влияния.

– Да, у нас всё в порядке, мама, – я ответила ей коротко, буквально показывая всем видом, что не стану вдаваться в подробности.

И вообще раздражена.

А Платон в это время продолжал рассматривать детей.

Это уже становилось неприличным! Я не знала, что у него на уме, но мысли в холодной черепушке робота явно бродили не очень хорошие. Мог бы для приличия подтвердить мою версию и чисто из вежливости сказать, что ему очень приятно со мной познакомиться. Но он вместо этого выпрямился и взглянул на выход из кабинета.

– Я так полагаю, наша встреча окончена? – с отчужденным видом повернулся к маме, а она вытаращила на него глаза.

Казалось, еще немного, и она достанет веревку и свяжет Платона, лишь бы не потерять такого жирного клиента.

– Как же? Мы с вами еще даже не добрались до самого главного.

Маме словно было невдомек, что она этого конкретного клиента уже практически потеряла, а я это видела точно. Ему было неприятно здесь находиться, и о наших заведениях он не лучшего мнения.

Так пусть и катится колбаской по Малой Спасской. Мы не держим!

– Что, по руке еще не погадали или не заглянули в магический шар? – приподнял он бровь, а голос так и сочился издевкой.

Вот ведь непробиваемый душнила.

– Вы не верите в гадания? Но это же способ заглянуть в будущее, – не унималась мама, – я ничего не выдумываю, просто читаю карты. Вы же сами видели. Вы молодой здоровый мужчина, что странного в том, что судьба намекает вам на детей?

Я дернулась, пытаясь вникнуть в то, о чем толкует мама. Она ему детей на Таро нагадала? Поэтому Платон так обозлился? Он что, детей не любит?

– Простите, но в карты я не верю, – раздраженно пробормотал он. – Как и в любые гадания. Как и в то, что в кофейной мазне на дне чашки можно разглядеть нечто конкретное!

Глядите, какая цаца!

– Вот уж не соглашусь. У вас там однозначно двое спеленутых малышей. Их видно невооруженным глазом, – не сдавалась мама и доказывала свою правоту, прямо по виду было понятно, что готова броситься за кружкой, принести ее сюда и снова убеждать клиента в своей правоте.

Ох, мама, мама…