Чтение онлайн

Я забрала послание, развернула его и прочитала:

«Ее глаза — как два тумана,

Полуулыбка, полуплач,

Ее глаза — как два обмана,

Покрытых мглою неудач.

Соединенье двух загадок,

Полувосторг, полуиспуг,

Безумной нежности припадок,

Предвосхищенье смертных мук.

Когда потемки наступают

И приближается гроза,

Со дна души моей мерцают

Ее прекрасные глаза.

Ты так красива, что я не могу отвести от тебя глаз!

Тайный поклонник».

Я покрутила листок в клетку, посмотрела сзади и улыбнулась сестре.

— Это из «Портрета» Николая Заболоцкого. Очень красивые стихи, — сразу определила я. — Что тебя смущает?

Алинка задумчиво насупилась, размышляя над моим вопросом, а потом выдала:

— Мне не верится, что парень способен так красиво объясняться в чувствах. У большинства моих одноклассников в голове лишь одна извилина, и все разговоры о компьютерных играх и тусовка, — буркнула она, откидывая назад копну рыжих волос.

— Значит он не из большинства, — предположила я. — Смотри, — я поближе пододвинулась к сестре и устроила между нами записку. — Обычный лист в клетку, довольно неровный подчерк. Надпись без всяких разноцветных выделений и дополнительных знаков, выражающих эмоции. Объяснение простое и лаконичное. Думаю, что писал именно парень, девчонки по-другому оформляют текст, — на занятиях по психологии мы часто анализирует текст, так что разобрать записку для меня не составило труда.

Алинка прищурилась и снова пробежалась глазами по строкам.

— По-твоему, в моем классе есть влюбленный в меня парень? — Удивленно переспросила она, никак не смирившись с этим фактом. — Ты уверена? — Скептически прищурилась.

— А что тебя так удивляет? — раскинула я руки. — Ты у нас красотка. Одни огромные зеленые глаза чего стоят!

Алинка и, правда, очень красивая девочка. У нее вьющиеся рыжие волосы до попы, губки бантиком, придающие миловидность и некоторую детскость ее лицу. Она выше меня на полголовы и стройнее. И пусть формы у нее не такие пышные, как у меня. Все равно фигура очень привлекательная.

Сестра удовлетворенно кивнула и поднялась с моей постели.

— Ну ладно. Раз ты говоришь, что писал парень, значит, парень, — она наконец-то расслабилась и улыбнулась. — Это так волнительно и…ммм…приятно. И если честно, я даже не хочу знать, кто скрывается за посланием, вдруг это придурок Фокин или балагур Майоров. Это будет таким разочарованием! А так можно помечтать, — воодушевленно закатила глаза она и довольная результатом потопала к себе в комнату.

А я откинулась на постель и прикрыла веки. Сейчас полежу пол минуточки и за учебу. Да.

От лица Кристиана

— И зачем ты так жестко обошёлся с девчонками? Они вылезли из машины бледные как туман. Нельзя было просто подойти и познакомится с той, которая понравилась? — Упрекнул друг, говоря по-французски, когда мы выехали со стоянки на дорогу и практически сразу встали в километровую пробку.

Эти московские пробки когда-нибудь меня прикончат. Из одной части города в другую можно добирать столько же, сколько от Парижа до Лондона. Я нахмурился от нарастающего раздражения и отвернулся к окну. И почему эти русские всегда суют нос не в свое дело?

— Я плохо говорю по-русски, и они быстро собрались и ушли, — зачем-то оправдался, хотя с подросткового возраста поступаю только так, как считаю нужным и никто мне не указ.

— Ну-ну, — усмехнулся Макс, не отводя глаз от навигатора, в котором набирал адрес гостиницы, в которой я остановился. — И что ты намерен дальше делать? — Он растянул губы в дебильной ухмылке, а я потер лоб и нахмурился еще больше.

Вот чего он прицепился?! И так настроение ниже плинтуса. Я не планировал ехать в Москву для открытия сети французских ресторанов. Изначально ими должен был заниматься мой старший брат — Эрик. Но отец переиграл все за пару дней. Эрика отправил в Италию, разгребать дела с автосалонами, а меня сюда. В эту холодную, дикую страну, которая все равно не сможет по достоинству оценить всю изысканность и тонкость французской кухни. Порой мне кажется, что мы с братом для отца только пешки на большом шахматном поле под названием бизнес.

— Там видно будет, — расплывчато ответил я, сам до конца не решив, что делать с голубоглазой длинноволосой куклой, которая приглянулась мне в кафе. Она так беспечно улыбалась подругам, болтала и лучилась настроением, словно новогодняя гирлянда на лесной елке посреди зимы, что захотелось погреться в ее теплой ауре. Чтобы было не так уныло прозябать в этой холодной и грубой стране, в которой мне теперь торчать не менее года.

— Она не соберет столько деньги, — сообщил Макс не новость, которую я и без того отлично знал, а я размял затекшую шею и хмыкнул:

— На то и расчёт, — коварно прищурился. — Поэтому придет и сделает все, что я захочу, — а про себя подумал: «Она как тот новогодний подарок, который не положен плохим мальчикам, но все равно станет моим».

От лица Олеси

— Что вчера с вами случилось? — спросила Лелька, когда мы троицей шли по университету на лекцию по зарубежной литературе. — Вероника сказала, что ты сбила какого-то иностранца, — она округлила и без того огромные глаза. — Надеюсь, хоть не насмерть? — Притормозила, пытаясь заглянуть мне в лицо, но на вопрос тут же отреагировала Вероника:

— Я не так говорила! — Возмутилась она, остановившись и топнув ногой. — Ты каким местом слушала?!

— Ну ты же мне вчера сама звонила и чуть ли не кричала в трубку, что твоя машина вдребезги и этот иностранец запросил баснословную сумму…

— Девочки, тихо! — Прервала я горластых подруг. — Нас же слышат! — Покосилась на проходящих мимо студентов, но особого внимания к нашей троице не заметила. — Давайте поговорим об этом после занятий, пожалуйста. У меня сейчас доклад по новеллам Мопассана. Если я разнервничаюсь, то и двух слов не свяжу. И тогда прощай автомат на экзамене, ради которого я работала весь семестр, — мои доводы временно осадили сцепившихся подруг, а я сделала глубокий вдох и открыла дверь в аудиторию.

Осознание того, что случилось со мной вчера пришло только сегодня утром. Я проснулась и вдруг поняла, что все это не шутка, и я на самом деле попала в очень трудную ситуацию. Сумма, которую я должна выплатить — просто баснословной. У меня, конечно, не нищая семья. Мама и папа работают. Но просить у них четыреста пятьдесят тысяч — неприемлемо и стыдно, потому что я уже не маленькая девочка, по любому поводу прячущаяся за папины ноги. Мне двадцать лет, я студентка университете, и если не сейчас учиться самостоятельности и ответственности, то когда?