Чтение онлайн

Мне нужно, чтобы он трахал меня до тех пор, пока я не кончу на самый толстый и красивый член, который у меня когда-либо был.

Самир сгибает бедра, его член ощущается горячим и пульсирующим внутри меня, но больше он не двигается. Слеза сексуального разочарования скатывается по моей щеке на его ладонь, и я пытаюсь смахнуть ее. Он просовывает руку мне под футболку и тонкий спортивный лифчик, обхватывает мою грудь и щиплет за правый сосок, отчего мой живот втягивается и трепещет. Я плачу в его ладонь, и он делает это снова.

— Ты очень плохая девочка, Бекка. Если ты хочешь, чтобы я тебя трахнул, то придется заткнуться, чтобы папа не услышал тебя, если выключит музыку. Ты можешь сделать это для меня?

Я киваю, насколько это возможно, прижавшись головой к его плечу. Мои глаза закатываются, когда его пальцы обхватывают мой сосок, нежно поглаживая затвердевший бутон, и моя киска сжимается вокруг него в ответ.

— Если я уберу руку, ты будешь хорошей девочкой и помолчишь ради меня?

Я хмыкаю в знак согласия и прикусываю нижнюю губу. Он медленно убирает руку с моего рта, убеждаясь, что я выполню свое обещание молчать, а затем трахает меня с той же острой потребностью, которую испытываю я.

Его руки снова на моих бедрах, он крепко сжимает их, слегка приподнимая меня над собой, когда входит в меня каждый раз по самое основание, посылая острые волны удовольствия и боли вверх и вниз по моему позвоночнику. Клянусь, я чувствую головку его члена у себя в животе с каждым мощным толчком.

Самый. Лучший. Член.

Я вскидываю руки вверх и назад, чтобы вцепиться в подголовник Самира, моя спина выгибается, мышцы живота напрягаются, а он продолжает двигаться сильно и быстро. Каждый раз, когда его бедра соприкасаются с моей задницей, раздается влажный шлепок, и этот звук сам по себе настолько грязный, что я уверена, он навсегда останется в моей памяти. Меня никогда не трахали так жестко и так хорошо, как мой сводный брат прямо сейчас.

— О, черт, Бекка. Черт, черт, черт! Твоя киска такая горячая и тугая, — шипит он, когда его член становится невероятно большим, растягивая меня почти до боли.

Он понижает голос и шепчет мне на ухо грубым, хрипловатым голосом: — Ты такая хорошая девочка, такая тихая, когда принимаешь в себя член своего брата.

— Ох, Самир, не говори такого дерьма, как…

Я так сильно прикусываю губу, что во рту появляется привкус меди, и прикрываю рот рукой, чтобы не закричать, когда без предупреждения мой разум и тело накрывает, казалось бы, бесконечное раскаленное добела наслаждение.

Я не понимаю, как Самиру удается оставаться таким тихим, несмотря на его затрудненное дыхание, в то время как я изо всех сил стараюсь не издавать ни звука, испытывая самый сильный оргазм в своей жизни.

И он даже не коснулся моего клитора! Я никогда не испытывала оргазма без какой-либо внешней стимуляции, но его длинный, твердый, трахающий меня член молниеносно справляется с этой задачей.

— Бекка… чееерт. Ты только что кончила? Твоя киска такая тугая, словно пытается выдоить мой член. Так чертовски сексуально.

Я дрожу от благоговения в голосе Самира, пока меня захлестывают волны экстаза. Как только они начинают отступать, я теряю хватку на подголовнике и прислоняюсь к нему, все еще неудобно выгибая спину из-за своего положения, когда он начинает медленно, почти лениво входить в меня.

Мне вспомнилось то, что он сказал ранее: — Ты такая хорошая девочка, такая тихая, когда принимаешь в себя член своего брата.

Это грязно и аморально, и мне следовало бы испытывать отвращение. Наши родители женаты, и у нас есть единокровные сестры, черт возьми. Может, мы и не родня по крови, но последние четыре года к нам относились так, словно мы были родственниками, даже если он ненавидит меня за это. И все же от этих слов моя испачканная спермой киска снова сжимает вокруг него свои оттраханые внутренние стенки.

Я поворачиваю голову в сторону и импульсивно впиваюсь зубами в шею Самира, чтобы заглушить крик, когда он скользит рукой от моего бедра к груди, затем сжимает и разжимает мой клитор между указательным и большим пальцами. Снова. И снова.

Удовольствие от внешней стимуляции, когда он медленно входит в меня своим огромным членом после оргазма, настолько велико, что становится почти болезненным.

Я больше не могу сдерживать стоны, которые вырываются из моего рта, когда он усиливает давление на мой клитор. И тут я чувствую это — удивительно быстрое расслабление, когда мой живот сжимается от второго оргазма менее чем за десять минут. Я открываю рот, чтобы закричать, потому что, без сомнения, на шее Самира остался ужасный след от укуса, который — я понятия не имею как — мы собираемся скрыть от наших родителей. Он ловит ртом мой всхлип удовольствия, поворачивая голову в сторону и прижимаясь своими мягкими губами к моим. Щетина на его подбородке приятно царапает мне кожу, заставляя мое сердце биться невероятно быстро.

Самир. Целует. Меня!

Почему это шокирует больше, чем тот факт, что он вытрахал мне мозги, я понятия не имею.

Он просовывает язык между моими губами, которые я с радостью раздвигаю для него, и я кладу руку ему на затылок, запуская пальцы в его густые волосы. Все, что я могу видеть, чувствовать и пробовать на вкус — это он.

Самир. Самир. Самир.

Прямо сейчас ему принадлежит каждая частичка моего тела, и я не могу насытиться этим. Им.

Я практически терзаю его, углубляя поцелуй и ощущая легкий привкус корицы и мяты на его языке, позволяя ему вдыхать мой воздух, чтобы я не могла закричать и оповестить папу о том, чем мы занимаемся.

Он прерывает поцелуй, когда его член пульсирует, а затем дергается.

— Бекка, Бекка, блядь! Я сейчас кончу.

Я стону и сжимаю твердый член Самира, но что-то… о чем я должна была помнить… прорывается сквозь туман вожделения. У меня кровь стынет в жилах, а сердце уходит в пятки, когда до меня, наконец, доходит…

Я наклоняюсь вперед, сажусь на колени и поднимаюсь с его члена.

— Вытаскивай. Вытаскивай!

Самир сжимает мои бедра, чтобы удержать меня на месте, и неглубоко вводит туда и обратно толстую головку своего члена.

— Почему?

— Я перестала принимать противозачаточные после того, как рассталась с Мэттом, — говорю я с нарастающей паникой.

Его пальцы сжимаются.

— О, черт, Бекка, да, — рычит он и с силой насаживает меня обратно на свой член, затем обхватывает мускулистой рукой мой живот и сжимает мое горло, прижимая мою голову к своему плечу так, что я не могу пошевелиться.

У меня отвисает челюсть, а глаза закатываются, когда Самир упирается ногами в пол и безжалостно входит в меня. Я была на пороге третьего оргазма, когда мой сводный брат схватил меня за челюсть и заставил запрокинуть голову, затем засунул свой язык мне в рот и кончил в меня с диким рычанием.

Он просовывает руку мне между бедер, чтобы агрессивно помассировать мой чересчур чувствительный клитор, и приказывает: — Кончай вместе со мной, Бекка. Будь хорошей девочкой, прими мою сперму глубоко в себя и произнеси мое имя. Сейчас же!

Я выкрикиваю имя Самира ему в рот, пролетая над пиком своего обжигающего оргазма. Я дергаюсь и шлепаю его по руке, чтобы избежать его безжалостных пальцев на моем клиторе, растягивая свой оргазм так долго, что мне кажется, я вот-вот потеряю сознание от его интенсивности. Только когда я начинаю плакать от силы своего оргазма, Самир перестает играть с моим клитором и убирает руку.