Чтение онлайн

РЕПНИКОВ. Так! Надеюсь, вы не будете меня душить. Здесь! В моем доме!

Неясные, но загустевшие серые очертания, и снова появляется лицо Репникова.

РЕПНИКОВ. ...Кто впустил в мой дом этого проходимца?!

РЕПНИКОВА (пожала плечами). Я впустила. Открыла дверь, вижу -- приятный человек... За что все-таки ты его так не любишь?

РЕПНИКОВ. А за что мне его любить? За что?.. (Ходит вокруг стола.) Мне никогда не нравились эти типы, эти юные победители с самомнением до небес! Тоже мне -- гений!.. Он явился с убеждением, что мир создан исключительно для него, в то время как мир создан для всех в равной степени. У него есть способности, да, но что толку! Ведь никто не знает, что он выкинет через минуту, и что в этом хорошего?.. Сейчас он на виду, герой, жертва несправедливости! Татьяна клюнула на эту удочку! Да-да! Он обижен, он горд, он одинок -- романтично! Да что Татьяна! По университету ходят целыми толпами -- просят за него! Но кто ходит? Кто просит? Шалопаи, которые не посещают лекции; выпивохи, которые устраивают фиктивные свадьбы, преподаватели, которые заигрывают с этой братией. Понимаешь? Он не один --вот в чем беда. Ему сочувствуют -- вот почему я его выгнал! А не выгони я его, представь, что эти умники забрали бы себе в голову?! Хорош бы я был, если бы я его не выгнал!.. Одним словом, он вздорный, нахальный, безответственный человек, и Татьяна не должна с ним встречаться! Это надо прекратить раз и навсегда, пока не поздно!

Репников исчезает, появляется мужчина, он стоит у окна. Дождь. Дождь. Сквозь его шум пробивается надрывно-скрипучая мелодия. Идут и идут люди под дождем.

Думает-пишет: "Да, да! Юность обязательно нужно сломить, растоптать, унизить. Нельзя терпеть рядом с собой что-то оригинальное, своеобразное, живое, наконец! Вот вся философия репниковых -- извечных российских надзирателей и гонителей. Мы, россияне, привыкли подминать свое "я", расплющивать и ломать его. Нас все и всюду поучают, исправляют, и мы начинаем опасаться всплесков собственного "я". Боимся обвинений в нескромности. Как же, ведь "я" -- это эгоизм, индивидуализм. Как стать самим собой? Как увернуться от репниковых и бельчиковых? Мне жалко Колесова, но, честно скажу, и Репникова тоже жалко, потому что у них, репниковых, жизнь скучна и бесцветна. А в Колесова и колесовых мне хочется верить: Колесов уезжает, но, как подметил один мой товарищ, уезжает, чтобы непременно возвратиться -- возвратиться к себе, истинному, настоящему, природному. Пьеса очищает и освежает наши души".

Череда фотографий сцен из разных вампиловских пьес.

"Потом родились "Провинциальные анекдоты", "Старший сын", "Прошлым летом в Чулимске". Рождалось и крепло то, что мы теперь называем театром Вампилова. Я легко сказал -- "рождалось", а ведь рождение -- это мучения, боли, тревоги".

Лица прохожих за окном. Дождь, но он уже иссякает, словно устал. Вечереет. Загустевают тени, будто тоже напитались влагой. Людей на улице стало меньше. Звучит тихая грустная мелодия -- одинокий наигрыш на скрипке.

"Какой странный этот Сарафанов из "Старшего сына". Некоторые критики сравнивают его с мучительным стоном. Так не стонала ли и душа Вампилова в те годы? Почему его душе жилось на свете неуютно? Но -- разговор о Сарафанове. Он, такой чистый, наивный, детски свежий, по существу чудак, напомнил всем нам, что, как бы нам не жилось плохо, как бы мы друг к другу не относились, но все люди все же, все же -- братья и сестры. Наивно? Натяжка? Далеко от жизни? Но и небо далеко от человека, а все душа тянется к выси, к Богу, к высшей правде жизни. Хм, братья и сестры!.. Благородно! Но помнит ли моя издерганная душа об этом, помнят ли о Божьем, прекрасном эти люди, бредущие куда-то нам, под дождем?"

Фотографии сцен с Валентиной.

"Вышла на сцену Валентина, героиня из "Прошлым летом в Чулимске", и мы почувствовали, что -- эх, правильно кто-то подметил!
– - предстала перед нами не просто героиня, а вышла на растерзание сама добродетель. Я чувствую, чувствую, что Валентина -- это и есть сам Вампилов! Смеетесь? Помните: смеется тот, кто смеется последним? Валентинович -- Валентина... понятно? Нет? Стоп! я снова отвлекся от сценария, от замысла. А замысел в чем? Написать простой сценарий для учебного фильма о жизни и творчестве Вампилова! Н-да, а сценарий, чувствую, у меня может не получиться".

Поднялся ветер. Он раскачивает ветви тополей и сосен. За окном неожиданно изменился пейзаж: уже не вечер, а день. И пронзительно голубое небо, кипенные облака и -- томительные, ожидающе-тревожные звуки органа.

"Мы циники, мы устали, издергались, но наши сердца все равно с Валентиной! И с Сарафановым! Они такие слабые, незащищенные, но не могу сказать, что жалкие. Вы подумайте -- сколько в них веры! Веры в нас, потерявших себя, запутавшихся не только в дремучем лесу жизни, но и в трех ее соснах. Я по-хорошему завидую Валентине и Сарафанову, но как, как я далек от них! Можно гадать, что станет с Валентиной за пределами сценического действия, но я не сомневаюсь, что своей любви и веры она не обронит, не предаст. Она будет ждать с горячей верой в сердце -- ждать нас, истинных, покаявшихся, очистившихся от скверны, ну, может быть не всех нас, но... Я снова забыл о цели моего труда! Сценарий! А может, он никому не нужен, как и я, зилов, сейчас не нужен даже самому себе?"

Фотографии сцен из "Двадцати минут с ангелом".

"Эх, хорошо написал мой друг: "Через банальнейшую ситуацию в "Двадцати минутах с ангелом" Вампилов раскрыл в этой маленькой пьеске, анекдоте, самую суть российского народа. Да, да, народа в целом!" А может, мой друг мои мысли подслушал?"

Картины с изображением Христа, Его деяний. Звучит скорбный хор. Мужчина глубоко задумался, уперся лбом в ладонь, чему-то покачивал головой.

"Я себя часто спрашивал, почему соплеменники Христа все же убили Его? Ответы, которые мне давали, меня не совсем устраивали. Чем занимался Христос в Своей земной жизни? Творил добро ради добра. Правильно? И Его соплеменники с их окаменевшими взглядами на бытие, Вселенную, не могли понять Его. Точнее -- принять. Принять этот новый взгляд на жизнь, который, кто знает, не покачнул бы устои царства земного. И чтобы сохранить эти устои, эти мещанские интересы быта -- они убили слишком упрямого, настойчивого созидателя добра ради добра, созидателя новой морали, нового взгляда на человека и мир. Мы, как и простоватые, но не глупые герои вампиловского анекдота, тоже, как это ни странно, тоже не приняли этой новой старой морали. Анчугин и Угаров не поверили агроному Хомутову, предложившему помощь страждущим -- просто так, безвозмездно. Они разозлились на него! (Мужчина неприятно усмехнулся.) О! Праведным гневом наполнились их сердца. Они --"распинали" его: заламывали руки, полотенцем "пригвоздили" к кровати, насмехались над ним, "бичевали" беднягу".

Появляется лицо Хомутова.

ХОМУТОВ. Вот уж в самом деле: сделай людям добро, и они тебя отблагодарят.

СТУПАК. Бросьте эти штучки. Кто вы такой, чтобы раскидываться сотнями? Толстой или Жан Поль Сартр? Ну кто вы такой? Я скажу, кто вы такой. Вы хулиган. Но это в лучшем случае.

ВАСЮТА. Да откуда ты такой красивый? Уж не ангел ли ты небесный, прости меня, Господи.

БАЗИЛЬСКИЙ. Увы, с ангелом у него никакого сходства. (Хомутову.) Вы шарлатан. Или разновидность шарлатана.

ХОМУТОВ. Ну, спасибо. Буду теперь знать, как соваться со своим участием.

СТУПАК. Бросьте. Никто вам здесь не верит.

Маленькая пауза.

ФАИНА (всем). А что, если в самом деле?.. Если он хотел им помочь. Просто так...

СТУПАК (кричит). Не говори глупостей!

Сцена исчезает. Появляется мужчина, он пишет, отрываясь, задумываясь. Он производит впечатление человека, который неожиданно понял, осознал нечто очень важное, быть может, поворотное -- поворотное лично для него. Но, кто знает, может быть, и не только для себя. Он буквально захвачен работой и будто бы охотится за мыслями.

"Вот так оно бывает! И, наверное, не редко. Хомутов -- хомут, --видимо, не случайная фамилия. Автор что-то в ней зашифровал. Новый взгляд на мир, новая мораль, -- и они сначала для людей как хомут? Надо его сбросить, чтобы никто не посмел мною править, как лошадью? Интересно! Неожиданно. Вампилова, смело, талантливо предлагавшего новый взгляд на мир, человека, устои, как и этого героя, в жизни тоже мучили, но иначе: репниковы, бельчиковы, всевозможные литературные и нелитературные чиновники-мещане не пускали пьесы на сцену. А это терзало, угнетало и унижало Вампилова --Хомутова, Ангела. Разумеется, он не мог назвать себя Ангелом, назвал проще -- Хомутовым. Да, теперь мне ясно, понятно, что Хомутов -- это тоже Вампилов!"

Тоннель, в котором медленно, на ощупь бредет человек. Капает вода, стены черные, а впереди -- слабенький, неверный свет.

"Вампилов шел в тоннеле на тусклый огонек -- огонек надежды и веры. Потом, после его трагичной, бессмысленной кончины, начнут охотно ставить его пьесы, а пока... Тоннель! Долгий и мучительный путь в нем; его стены --бюрократы от литературы, холодные, эгоистичные, самоуверенные, -попробуй пробить такую стену! Им, как и нынешнему мещанскому большинству, не нужна литература, не нужно искусство слова, вообще искусство. Им подавай развлечения, щекотку для нервов! Им и Ангелов не надо, потому что у них уже есть надежный, хитрый, расчетливый и соблазнительный путеводитель по жизни -- Сатана".