Чтение онлайн

– Оль, всё в порядке? – Демьян вроде бы и спрашивает меня, но слышно и видно, что делает это на автомате – он весь там, в детской, откуда доносится радостный голос сына.

Хочу покачать головой и пожаловаться, но сжимаю губы.

– Это просто нервы, – говорю негромко.

Внезапно нас обоих подбрасывает от громкого вскрика. Демьян несётся в детскую, я за ним.

– Убери от меня это, – Элина стоит возле двери и с отвращением смотрит на клетку в руках Кости.

– Мама… – мальчик явно растерян, переводит взгляд на отца, потом на меня.

– Милый, давай я возьму мистера Крыса, отнесу его пока к себе, – протягиваю руку к клетке, и замечаю слегка прищуренный взгляд, которым меня награждает Элина.

– Да, конечно, милый, отдай это няне, – тянет она.

– Оля – моя невеста! – выпаливает Демьян сердито. – Косте она как мать!

Меня опять прошивает болью, только теперь уже потому, что я понимаю, как отреагирует Костя. Ох, зря он это сказал, как же зря… Нельзя вот таким ужасным способом ставить ребёнка перед выбором!

Я оказываюсь права.

– У меня есть мама, – насупившись, говорит мальчик.

Выбор не в мою пользу.

Демьян, похоже, в ярости. Смотрит на довольную Элину так, будто хочет её убить. Я разворачиваюсь и на деревянных ногах иду в комнату няни, ставить клетку с хомяком. Даже притом, что слова Кости абсолютно ожидаемы, внутренности скручивает и начинает подташнивать. Ничего, ничего, это нормально, мы разберёмся, справимся…

Слышу, как мужчина бросает что-то резкое Элине, как она парирует язвительным голосом. Ссора набирает обороты, слышится испуганный голос Кости, но разобрать слова почему-то не получается. В ушах нарастает шум, я захожу в комнату, ставлю клетку на пол и сама сажусь рядом, подтягиваю к груди колени, опираюсь спиной о стену. Из коридора продолжают нестись вопли.

– Оля! – с трудом открываю глаза, вижу заплаканную Костину мордашку. – Я боюсь.

Протягиваю к нему руку, но тут кто-то гасит свет.

Последнее, что я слышу, это крик:

– Папа, сюда, скорее!

* * *

В себя я прихожу рывком. Открываю глаза и в первую секунду не могу понять, где нахожусь. Белый потолок, пастельные стены… поворачиваю голову и вижу пищащие мониторы. Скашиваю глаза, опасаясь подниматься. В кресле напротив кровати спит Демьян. Открываю рот, собираясь его позвать, но вырывается сначала хрип. Горло сухое и дико хочется пить.

Мужчина резко дёргается, выпрямляется, находит меня взглядом. Сразу подскакивает ближе, берёт за руку.

– Олюша, маленькая моя, – опускается рядом, протягивает мне стакан с водой, стоящий рядом на тумбочке, помогает попить.

– С беременностью… всё хорошо? – выталкиваю из себя первые слова.

– Да, солнышко, не волнуйся, – он отводит глаза.

– Что такое? – сразу начинаю нервничать.

– Всё в порядке, милая, не переживай, ты в норме, и дети тоже, – Демьян с усилием улыбается. – Придётся некоторое время побыть в клинике под наблюдением, чтобы исключить угрозу прерывания беременности, но сейчас прогноз хороший.

– Тогда что не так? – настаиваю на ответе. – Только не надо врать, я же вижу.

– Оля, я… очень виноват, – он сглатывает. – Если бы не Костя… Тебе ведь стало плохо ещё до того, как мы с Элиной начали собачиться?

Киваю, не подумав, и вижу, как его передёргивает.

– Я и сама не понимала, что мне нехорошо, – говорю торопливо. – Ты ни при чём!

Он качает головой и молчит.

– А что с Костей? Где он сейчас? – вспоминаю о ребёнке, и меня опять охватывает тревога.

– Он у Ника с Аней, – отвечает Демьян. – Они вернулись из путешествия буквально пару дней назад.

– Хорошо, – немного успокаиваюсь. – Хорошо, что не с Элиной, – говорю негромко и вижу, как мужчина сжимает челюсти.

Не хочу говорить про эту стерву, поэтому опять решаю спросить про мальчика:

– Как он себя чувствует? Очень сильно испугался?

Демьян кивает, опять отводит глаза.

– Когда я увидел тебя там, в комнате, на полу, то в первый момент не знал, что делать. Костю подхватила Элина. Она, ну… всё-таки не совсем бесчувственная. Увела его в детскую, пока я вызывал врачей, потому что привести тебя в сознание не получалось. Вероятно, резкий скачок давления, плюс твоё положение… У клиники есть одна машина, мы используем её в экстренных случаях, их я и вызвонил – обычную скорую ещё поди дождись, – мужчина вздыхает, подносит мою руку к лицу, сначала к губам, потом к щеке.

Я поглаживаю его по отросшей щетине.

– Мне пришлось решать, что делать, потому что отправить тебя одну в больницу я не мог, и Костю на Элину оставлять… тоже, знаешь, так себе идея. Но она повела себя нормально, – он недоумённо качает головой, а у меня так просто глаза на лоб лезут. – Поехала с Костей вслед за нами, посидела с ним в клинике, пока я дозвонился Нику. Потом только уехала, сказала, что с бывшим мужем встречаться не хочет. К тому времени врачи уже сказали, что опасности для тебя нет, и мы с Костей дождались Никиту.

– Что-то я ничего не соображаю, – тяну непонимающе. – С чего вдруг Элина повела себя по-человечески?

– Она сказала, что позвонит, – мужчина выглядит таким же растерянным, как и я, – и приедет поговорить. Не знаю, Олюш. Не очень-то я верю в то, что у неё проснулась совесть. Она как флюгер – куда ветер дунет… Может, решила, что такая тактика поведения будет для неё более выгодной. Позвонит – и посмотрим.

Завозившись на постели, пытаюсь подняться – чувствую, что мне надо в туалет. Капельниц никаких не подсоединено, так что проблем с этим не возникает. За исключением разве что Демьяна, который не хочет оставлять меня одну ни на секунду. Но право на уединение мне всё же удаётся отстоять. А потом я вообще засыпаю – видимо, организм решает, что с него хватит, и надо отдыхать.

В клинике меня держат ещё три дня. Демьяна с трудом удаётся выгнать из палаты на пару часов в день, чтобы он ездил домой и хотя бы принимал душ. О том, что будет, когда я начну рожать, предпочитаю не задумываться – а то сразу начинаю переживать, как бы он не чокнулся совсем.

На второй день Никита привозит к нам Костю. Мальчик ведёт себя скованно, хотя я стараюсь ни словом, ни намёком не показать, что произошло что-то плохое. Ещё и Демьян над нами коршуном стоит, боится, что я опять разнервничаюсь. В конце концов мне это надоедает, и я отправляю его из палаты, сообщив, что умираю, как хочу мандаринов! Никогда бы не стала строить из себя капризную фифу, но тут ситуация другая. Мужчина, посверлив нас взглядом, всё-таки выходит, а я обращаюсь к Косте:

– Милый, может быть, ты хочешь о чём-нибудь поговорить или спросить? Я отвечу на любой вопрос.

Мальчик пожимает плечами в точности как отец, отводит глаза, но потом опять смотрит на меня.

– Почему тебе стало плохо?

– Я испугалась, – отвечаю, подумав.

– Я тоже испугался, – говорит он тихо.

– Это нормально, – киваю. – Знаешь, все чего-то боятся. Я вот боюсь, что с моей семьёй может произойти что-то плохое. С теми, кого я люблю – с мамой, с Лёней или Сашей, с твоим папой, с тобой…