Чтение онлайн

Они вернулись в солнечную гостиную и сели, молча уставившись в пол, с балкона прибежал Занефир и задорно прыгнул на колени маме, рассказывая, какая скучная сегодня была Света – совсем с ним не играла и под конец вообще – заснула!

Эрика ласково потрепала сына по волосам, ничего не говоря в ответ. Драконенок счастливо ластился к матери, тихо урча от удовольствия.

– Света попала в тело метаморфа, но, как видишь, не прижилась. – с трудом начал вампир. – Здесь метаморфы совсем другие, не как те, что у нас в книгах описывались. Перевоплощаться и менять тело по желанию не могут, зато у них иллюзия лучше всех получается. И живут они очень-очень много, даже больше драконов, только вот если их ничего не держит в этом мире или они теряют любимого, то душа покидает тело, а ее место занимает новое. И так может быть много раз. У драконов к паре привязывается и тело и душа, а у метаморфов – только душа, но так, что без своей половинки они долго не живут, отходя следом в мир иной. – Степан говорил-говорил-говорил, сбивался, комкал плюшевого волка Зефира в руках, и снова говорил.

– А ещё они знаешь какие собственники? Раз решили, что что-то принадлежит им, костьми лягут, но своего не отдадут! – горько продолжил граф.

Драконенок на руках у Эрики встревожено запыхтел, опасаясь, что дядя Кифен ненароком испортит его любимую игрушку.

Дамб молчала, о том, что в этом мире существуют метаморфы, она слышала впервые.

– Знаешь, какие они? Лучше драконов и вампиров вместе взятых! Самые-самые! Я вот, сколько живу тут, всегда хотел быть метаморфом! Вот все расы как расы, а они – самые добрые и миролюбивые существа. Оборотни могут приютить сирот оборотней, драконы заботятся о каждом птенце в клане, а метаморфам все равно, они единственные принимают любое дитя, как собственное. Разве это не прекрасно? Восхитительно, что в этом мире каждый ребенок может найти тех, кто будет любить его просто так, не взирая на расу и происхождение? И ведь не только в этом дело, они принимаю пререселенцев как своих, как нового члена семьи, никто не выгоняет из дома, не лишает титула, они по-настоящему принимаю и понимают. Совсем не как в Рипаннисе.

Дамб чуть сморщилась, услышав название их государства, нескладное оно, длинное и незапоминающееся. Не верилось в то, что существует настолько идеальная раса, но глаза Степы горели, он грустно-восторженно рассказывал ей о неведомых существах, благородства у которых было не занимать.

– И что теперь будет со Светой? – тихо спросила Эрика. Дамб не понимала, ведь совсем недавно, меньше двух часов назад, Света была живая – утешала ее и играла с Зефиром, но вдруг… ушла.

Вампир выдавил болезненную улыбку.

– К утру ее тело займет другая душа. Может, это будет хороший человек, а может и нет. – он прикрыл глаза, вина заполонила сердце.

Ни он, ни Веце не смогли помочь Свете привязаться хоть к чему-то в этом мире, остаться тут. Уже в который раз граф Вальдернеский ощущал себя беспомощным.

Какая благодать, что Оля – человек и не может так просто исчезнуть, как хорошо, что у нее есть Занефир, которого она любит, который держит ее в этом мире.

Дамб понимала – ее любовные проблемы ничто по сравнению с тем, с чем сталкивается Степан. Стало стыдно и горько – если бы она не пришла сегодня плакаться Кифену о сволочи Ибенире, возможно Света осталась бы в этом мире.

Разговор не клеился – вампир не знал, куда себя деть, внутренние метания отражались на лице, а Эрика почувствовала накатившую за день усталость.

– Ты знаешь, Веце коренной житель этого мира и я боюсь, что однажды проснусь и его заменит кто-то другой. – с затаенным страхом проронил граф Вальдернеский. – Ему же всего семнадцать, он совсем еще мальчишка. – он рвано выдохнул и посмотрел на нее, – А ты? Ты не боишься, что Занефир оставит тебя? – Эрика опустила взгляд на уснувшего сына.

– Я никогда об этом не думала, но благодаря тебе у меня теперь на одну фобию больше. – осуждающе сказала Дамб. Потерять Зефира было страшно, еще страшнее, чем каждый день кашлять кровью и знать, что едва ли проживешь два года. Об этом не хотелось думать или говорить, поэтому она задала встречный вопрос. – А мне Веце сказал, что ему больше ста.

– По заиванскому, то есть человеческому, летоисчислению, да. Но по летоисчислению вампиров – семнадцать. Там сложная система соотнесения. – и ей и ему сейчас не до всего этого, Кифену необходимо остаться наедине с собой, да и Дамб есть что обдумать.

– Понятно. – проговорила Эрика. – Я, пожалуй пойду. Темнеет уже. – Степан не возражал, вернул ей документы на Эйрикура и открыл портал, пообещав, что официально положит “Эрику” в одну из лечебниц.

Дамб еще раз осознала, что в неоплатном долгу перед вампиром.

Она вышла из портала сразу в комнате Занефира, уложила сына в постель и спустилась вниз.

Как давно у нее не было таких спокойных вечеров, которые она могла провести сама с собой. Дамб побродила по дому, выпила чаю, помылась и поднялась к себе в комнату.

В последнее время Эрика жила в какой-то бесконечной гонке, где нужно было успевать все и сразу – работа, дом, сын, лечение, вампир и даже умудрилась впихнуть в свой плотный график романтическую линию. Зря. Ой как зря.

Чем дольше попаданка размышляла о превратностях судьбы, тем чаще возвращалась мыслями к герцогу и тому, что ему наплела со злости.

Дамб сидела на кровати и понимала – самое время убиться о стену.

Чем она думала, когда сказала, что “Эйрика” провела ночь с Керналионом? Она ж вдова!

И ослу понятно – вдова с ребенком девственицей быть не можент никак. Вообще. Без вариантов.

Нет, варианты, конечно есть, но в рамках этого мира они не работают.

И как теперь выкручиваться из всего этого?

Эх, не нужно было пытаться усидеть на двух стульях одной попой.

Пойти и надрать дракону зад идея плохая, и по правде, несправедливая. Если подумать, она ведь тоже была не права. С самого начала их отношения построены на обоюдной лжи и первой врать начала Эрика. Выходит, во всем виновата она и, совсем немного, герцог.

Эта мысль Дамб не понравилась, ведь тогда получается, что не только Керналион – гад, но и она тоже не без этого. Начинающая гадюка, так сказать.

Поскольку совесть проснулась в ее душе и даже осуждающе зыркала на Дамб своими глазенками, делать было нечего – скрепя сердце, Эрика решила пустить все на самотек и посмотреть, к чему приведет расследование Ибенира.

Келион знатно постарался, что говорило о его желании свою вину искупить. Как только Дамб пришла на работу, ее тут же погнали в покои герцога, не самое приятное начало дня, но что делать, она один из свидетелей “преступления”.

Зачем и для чего выяснилось очень быстро – Керналион вознамерился восстановить картину событий того дня.

Кровать расправлена, на ней простыня с красным пятном. На столик и тумбу поставили пустые бутылки и бокалы, шторы распахнуты, только Келион трезвый, да дворецкий с еще одним мужчиной стоят чуть в стороне.

Эрика оглянулась, недовольно потерла зудящую рану на руке и вздохнула.

Она планировала стать лучшей мамой на свете, пока этот самый свет не покинула, но не может же она тащить сына с собой на работу?