Чтение онлайн

— Жить-то будет?

— Точно сказать нельзя. Но, ухудшения состояния не наблюдаю. Мне кажется, даже дыхание стало немного лучше. Это позволяет надеяться…

— Значит так, старший сержант. Туман рассеется не скоро, да и скала над нами, сам видишь, нависает — заметить нас сверху трудно. А искать будут в первую очередь место падения вертолёта. На глубине, да ещё под водопадом его не увидят, даже если пролетят рядом. Услышать вертолёты издалека мы не можем из-за шума водопада, значит, и сигнал заранее подать не сможем. В-общем, сегодня нас могут и не найти. Да и неизвестно кто нас первым найдёт: наши или душманы. С продуктами у нас сам знаешь как. Надо добыть хоть что-нибудь. Ты у нас единственный боеспособный. Прими там из канистры, да полазь по воде сколько сможешь. Автомат возьми, может рыбу подстрелишь, тут форель должна быть. Да скалы осмотри в пределах досягаемости, может гнезда птиц или ещё что обнаружишь. Весна же, может, яиц найдёшь. Гранату одну возьми, если увидишь косяк хотя бы из десяти рыбин — разрешаю глушить….

По первой рыбине Никита безбожно промазал и очень расстроился, потому, что рыбы было немного. А уж косяков не было и подавно. Но, рыба была непуганая, подпускала близко и уже к обеду Никита подстрелил две рыбины, каждая весом килограмма по полтора. Рыбу разделали, нарезали на куски и, насадив на шомпол автомата, нажарили над огнём спиртового очага. Обед был царский. Поев и отогревшись спиртом, Никита решил обследовать стену ущелья чуть дальше, за небольшим поворотом. Скальная стена была покрыта многочисленными щелями, нишами и расщелинами. Дно полого понижалось и достигнув глубины выше пояса, Никита продрог и решил повернуть назад. Тут он и обратил внимание на эту высокую расщелину, косо уходящую вглубь скалы. Ширина расщелины была чуть меньше метра, но, что было в глубине её, увидеть не представлялось возможным, так как расщелина изгибалась по дуге вправо. Пройдя всего несколько метров вглубь расщелины Никита увидел по правой стороне за поворотом очень низкую правильной формы арку вырубленную в толще скалы. Что находилось за ней рассмотреть было невозможно из-за темноты, но там явно был ход в скале, так как лёгкий ветерок дул внутрь этого тоннеля. Никита бросился назад.

— Товарищ полковник, обнаружил ход в скале, явно искусственного происхождения. Надо фонарик, там темно.

— Возьми фонарь пилота и верёвку. Закрепи там её при входе и сам привяжись к другому концу. Страховать тебя некому. Далеко не ходи. Если найдёшь пещеру, где мы сможем разместиться все — сразу возвращайся, будем эвакуироваться. Ещё одна такая ночь, и мы все здесь загнёмся. Выполняй, солдат.

Никита обвязал конец шнура крест-накрест вокруг увесистого камня при входе, второй конец шнура намотал на левую ладонь, включил фонарик и шагнул-вплыл под арку. Впереди был грубо вырубленный в скале ход овального сечения высотой около 170–180 см и шириной около метра. По стенам тоннеля на уровне головы человека через каждые десять шагов были вырублены небольшие ниши, в которых стояли керамические плошки с носиками. Приходилось идти немного пригибаясь. Ход наклонно вёл вверх, в местах покруче были вырублены ступени и уже через пару десятков метров Никита шёл по сухому каменному полу. Дышалось легко, вентиляция была хорошая. Ещё метров через двадцать по левой стороне обнаружился ещё один такой же тоннель влево, который закончился через пару метров входом в пещеру. Пещера была неправильной четырёхугольной с округлыми углами формы, размерами приблизительно шесть на восемь метров с куполообразным потолком высотой около пяти метров. Слева в нише стены находился выложенный из камней очаг с массивным позеленевшим треножником над ним. В очаге, а также около него горкой лежали коричневатые с белыми прожилками камни. В треножнике был закреплён позеленевший, видимо, медный котёл литров на двадцать. Над очагом виднелась приличная щель, уходящая вверх, явно служившая дымоходом. Дымоход, похоже, был расширен, так как имел следы обработки каменотёсным инструментом. В вырубленных по стенам пещеры мелких нишах стояла металлическая и керамическая посуда и мелкая кухонная утварь. В самой крупной нише правой стены находилась мраморная статуя восседающего Будды. В центре пещеры на четырёх больших отёсанных камнях лежала массивная отшлифованная сверху каменная плита прямоугольной формы, служившая, по-видимому, столом. По обе стороны стола стояли две каменные же скамьи на каменных тумбах. В дальнем от входа конце правой стены был вырублен проход в другую пещеру поменьше. Здесь в также вырубленных в стенах нишах находилась крупная кухонная посуда, керамические горшки, плошки, кувшины и ещё какая-то утварь непривычных форм. На полу вдоль стен стояли большие керамические кувшины закрытые керамическими же крышками, залитыми то ли битумом, то ли смолой, в-общем какой-то мастикой, засохшей до прочности камня. Никита вернулся в большую пещеру. В противоположной от входа стене одна ниша была больше и глубже других и имела вытянутую вверх форму. При внимательном осмотре Никита обнаружил замазанные той же что и на кувшинах мастикой щели по всей внутренней противоположной стене этой ниши. Здесь был явно заложенный камнями проём. Никита ещё раз осмотрел всё вокруг. На полу, на столе, на посуде, в нишах — везде лежал вековой слой пыли. Пора было возвращаться. На обратном пути удалось подстрелить ещё одну форель килограмма на два. На берег Никита выбрался стуча зубами от холода. Ему сразу сунули в руки фляжку со спиртом и вторую с горячим чаем, освободили место у спиртового очага. Прогрев горло, Никита начал докладывать:

— Товарищ полковник, нашёл тоннель в рост человека. Тоннель сухой, явно искусственного происхождения. В полусотне метров от входа обнаружил пещеру когда-то обитаемую. В пещере есть очаг, каменная мебель, предметы посуды и кухонной утвари. В кладовке запечатанные кувшины, с чем не знаю. Дров и продуктов не обнаружил. Людей нет. Пещера покинута давно. Дальше по тоннелю не пошёл, что там — не знаю.

— Молодец, старший сержант. Благодарю за службу.

— Служу Советскому Союзу.

— Всем приготовиться к эвакуации. Первыми идут Алтынбеков и Висков — эвакуируют капитана, затем сержант Бесов, потом Вы, старший лейтенант, затем я. Каждый берёт груза сколько сможет. Эвакуацию начинаем через десять минут.

Никита сделал всем обезболивающее и антибиотики. Взял за воротник капитана и потащил его в воду. Алтынбеков взял один из мешков здоровой рукой и пошёл в кильватере. До тоннеля отбуксировали лётчика без особых трудностей, затем стало труднее. Никита взвалил капитана на плечи и, пошатываясь, потащил дальше. Хорошо, что тоннель был узкий и не давал падать в стороны. Алтынбеков сопел с мешком сзади. Дотащив вертолётчика, Никита положил его неподалёку от очага и минут десять не мог отдышаться. Алтынбеков осматривался по сторонам:

— Столовая какая-то… Геннадич, горючий камень, — показал он на кучки коричневатого камня в очаге и около него, — точно тебе говорю. У нас в Узбекистане он тоже есть. Сержанта поведёшь — захвати немного спирта и консервную банку, я огонь разведу. Тепло будет, греться будем, сушиться будем, чай вскипятим — пить будем, — торопясь, будто уговаривая, частил он.

— Понял, принесу, — Никита тронулся в обратный путь.

— Товарищ полковник, Алтынбеков там горючий камень нашёл, спирта просит для разжигания очага.

— Какой горючий камень? Каменный уголь, что ли?

— Нет, камень такой, коричневый. Говорит, у них в Узбекистане такой для обогрева используют.

— Молодцы, — наконец-то улыбнулся полковник. — Конечно, бери. Значит, поживём ещё, сынки, — вырвалось у него.

Никита взял в одну руку початую канистру со спиртом (вторую, первая уже опустела), второй рукой обхватил за пояс сержанта. Тот взял в левую руку мешок с медикаментами, правой рукой обнял Никиту за плечи, и они тронулись. Правой рукой с канистрой Никита опирался о скалу. Шли долго. Дно было каменистое и сержанту было очень трудно на одной ноге. Но, всё когда-нибудь кончается. Дошли. Никита усадил сержанта на каменную скамью к столу, сам сел рядом. Алтынбеков, до этого драивший котёл, бросился разжигать очаг. Никита отдышался, добавил пятьдесят грамм, и двинулся за лейтенантом.

Учтя предыдущий опыт, лейтенанта, а затем и полковника Никита вводил в воду, потом буксировал к тоннелю в лежачем положении, а здесь уже потихонечку, в обнимку, провожал до места в пещере. Тут уже горел очаг, в котле грелась вода. Попахивало дымом, но, по мере прогревания очага и дымохода, запах дыма уменьшался, а затем и исчез совсем. Стало очень тепло. Впервые за эти два дня, наконец-то, согрелись. Начали сушить одежду. Пока в котле варилась уха из последней подстреленный рыбины, Никита перетаскал в пещеру оставшиеся медикаменты и другую поклажу. Затем сел на пол недалеко от очага, привалился спиной к тёплой стене и долго не мог поднять ни руки, ни ноги. Алтынбеков принёс ему дозу спирта в керамической кружке и полную миску ухи с большим куском рыбы. Кружка была с затейливым орнаментом, а почерневшая от времени миска серебряная, с чеканкой. Поев, Никита осоловел от выпитого и сытной ухи, и уснул прямо где сидел.

Проснулся Никита через два часа. Пора было делать уколы. Сделав промедол и антибиотики, Никита сменил всем повязки на сухие. Капитан в сознание так и не пришёл. Но, дышал равномерно, пульс был нормальной частоты и хорошего наполнения, зрачки равномерно сужены. Это обнадёживало. Время было позднее, стали собираться спать.

Ночью Никита вставал ещё раз сделать всем обезболивающее и проверить капитана. Капитан был без сознания, но пульс и дыхание были в норме. "Завтра с утра если не придёт в себя надо будет что-то делать, — подумал Никита. — Да и с ребятами пора начинать, вряд ли нас тут быстро найдут, если вообще найдут — горы, да и от курса мы отклонились. Ну, ладно, Алтынбекову если что — репозицию и гипс наложим, гипсовые бинты в мешках где-то были, только бы не размокли. Сержанту рану обработаю и тоже гипс, только в гипсе окошки сделаю для обработки раны и перевязок. Со старлеем сложнее: нога-то, наверное, ничего, посмотрим что там. А вот поясница…Осколок где-то там сидит, слава богу, в полость живота, похоже, не пролетел — симптомов никаких. Будем посмотреть…И с полковником тоже надо что-то делать…" — с этими мыслями Никита уснул.

Алтынбеков встал рано. Он привык просыпаться рано с детства. А так как без дела он сидеть не мог, начал хлопотать по хозяйству, это он умел. Их семья была большая, братьев и сестёр у него было шестеро, все меньше Рустама. И он с детства начал помогать матери как самый старший из детей. Да и сейчас ходячий-то он был один, если на считать Геннадича. Но, у того хлопот хватает и без разжигания очага и разогревания пищи. Рустам разагрел остатки вчерашней ухи, бульона было ещё много. Сходил за водой с канистрой из под спирта. Вскипятил воду. Чай закончился ещё вчера, придётся пить кипяток. Рустам встал и от нечего делать пошёл в кладовку, начал проверять всё подряд. Все серебряные то ли вазы, то ли горшки были пусты. В длинной нише, выдолбленной в стене, стоял целый ряд больших керамических горшков с крышками, залитыми какой-то смолой, окаменевшей от времени. Но, штык-ножу эта смола, хоть и с трудом, но поддавалась. Порадовал лишь один горшок — в нём оказалась соль. Она слежалась за века до состояния камня, но штык-ножом можно было надолбить потихоньку. В крайнем случае можно было разбить горшок, но, бережливый Алтынбеков эту мысль прогнал сразу. В большинстве горшков оказалась лиственная труха с запахами специй. В одном горшке труха имела запах, напоминающий чай, но Рустам не рискнул заваривать это. В трёх горшках были какие-то мелкие семена с пряными запахами. Оставив эти горшки, Алтынбеков приступил к стоявшим на полу большим кувшинам. Перед этим он тихонько помолился Аллаху, попросив ниспослать удачу…Одной рукой работать было неудобно, слой смолы на этих кувшинах был толще и, когда Рустам открыл первый кувшин, в большой пещере ребята уже начали просыпаться. В кувшине оказалось зерно. Алтынбеков молча заплакал. Аллах всё-таки услышал его молитву…

— Чего нашёл, Рустам? — в проёме стоял Геннадич. Посмотрев внимательнее, присел рядом, обнял за плечи. — Ну, чего ты, Рустамчик? Ну? Всё хорошо будет. Найдут нас. Скоро. Сегодня руку твою лечить будем. Гипс наложим. За месяц зарастёт. А потом домой поедешь, в отпуск. В Фергану. Сейчас там всё цветёт, да? Весна. Красиво, наверное? Да, Рустам?

— Красиво. Очень, — всё-таки улыбнулся Рустам.

— Ну, и хорошо. А чего в кувшине-то?

— Зерно.