Чтение онлайн

На первый свисток подходим к тумбам и залезаем наверх. Второй — занять стойку для прыжка. Делаю глубокий вздох — и…

Триста метров я прошла как по ниточке. Вкладывалась в каждый гребок, четко отрабатывала ногами, крутилась без осечек на разворотах. Следующий полтинник почувствовала, что здоровье заканчивается. Все же для таких развлечений надо годами каждый день из бассейна пару часов не вылезать утром и еще три-четыре вечером. Потом мозг от гипоксии оценил ситуацию как паршивую и меня переклинило. Давно уже подсознание не показывало картинки прошлого. В груди заворочался Зверь, а перед глазами сквозь кровавые мушки мелькнуло лицо капо:

— Сука, ты куда грязную воду вылила? Десять плетей!

Свист бича и боль, полосующая спину. Раз…

Я на рефлексах добавила, врубаясь в набегающую воду.

— За нарушение формы одежды, заключенная сто-пять-дробь-семнадцать получает трое суток карцера!..

Два…

Выдох под себя и глоток воздуха под правую руку. Наподдай, бедолага…

— За попытку нападения на охрану…

Мама, я каждый вечер перед сном разговариваю с тобой. Каждый вечер. Пять минут, не больше, чтобы окончательно не свихнуться. Вижу твои глаза, ощущаю твой запах. Не плачь, мама, у меня все хорошо. Я выжила. Я вернулась туда, где не стреляют в ответ на улыбку. Где люди вечером ходят в кафе и угощают детей мороженым. Где над головой пролетают глайдеры без напалмовой загрузки на подвеске. Не плачь. Не надо…

Хлопок по стенке бассейна, и я вцепилась в металлическую трубу, прикрученную вдоль бортика. Все. Четыре сотни, как и обещала. Взмыленно огляделась, надсадно дыша. Похоже, вторая. Тетя-лошадь с трудом стащила очки и беззвучно матерится. Следом финиширует еще парочка, пятая отстала на половину дорожки. Вот же мы рванули…

Сквозь звон в ушах прорывается довольный вопль физрука:

— Четыре двадцать три! Молодец! Отличный результат!

Блин, да я чуть не утонула здесь, а ты секунды считаешь. Но успеваю заметить, как на трибунах встает ректор с приближенными. Аплодируют. Взгляд на табло — первые два места за Академией. Понятно теперь, чего скалятся. Но мне пора на берег. Надо умываться и приходить в себя. Устрою выходной, завтра куча дел запланирована.

После душа сижу голая на полотенце, пытаюсь привести дыхание в порядок. Рядом останавливается победительница заплыва, осторожно касается моего плеча:

— Спасибо, ты на хвосте висела, заставила полностью выложиться. Я на первую категорию сегодня сдала. Год не могла, а сегодня как прорвало.

— Обращайся в любое время. Если хочешь — я к тебе канат привяжу, будешь на буксире таскать. Потому что я почти сдохла на дистанции. Исключительно на волевых остаток шлепала… Меня Пикси зовут.

— Ядвига. Двести третья группа… Кстати, почему ваша староста говорила, что ты с дистанции сойдешь?

— Не обращай внимания. Я от должности в ее пользу отказалась, вот и бесится. Некогда мне по митингам болтаться, учиться не успеваю.

Все, отдышалась. Можно одеваться и дрейфовать куда подальше. Медали вручать вечером будут, на комм уже точное время прислали. Повешу посеребренный кружок на стенку в комнате, буду хвастать. Слева грамота за успехи в робототехнике, справа — страус, бодающий башкой бетонную терку. Честное слово — я иначе изображение на медали расшифровать не могу.

Поправив куртку, забросила на плечо рюкзак и потопала, помахав на прощание Ядвиге. Та другие заплывы еще посмотреть хочет. Но с улыбкой ей надо в самом деле что-то делать. Иначе от нее не только ухажеры разбегутся.

Бартош Ждан любил о делах разговаривать лично. Во времена виртуальных звонков, тотального шпионажа и компьютерных взломов куда лучше встретиться в ресторане, обсудить наболевшее и принять важные решения с гарантией конфиденциальности. Особенно, если все нужные люди в шаговой доступности, никуда лететь не надо. Это внучку проверить — шесть часов на личном шатле. А начальник службы безопасности — вот, под руками.

— Адам, я просил тебя навести справки о соседке Петры. Что за чертик из табакерки?

— Да, дедушка, — молодой мужчина аккуратно промокнул салфеткой губы и начал доклад, не трогая коммуникатор. Важные вещи он помнил и без подсказок. — Пикси Блютих, четырнадцать лет. Уроженка Трау. Отец — наладчик горнопромышленного оборудования. Мать — фельдшер. Родители погибли во время Плоковского конфликта. Девочка с остатками гражданского населения скрывалась сначала в джунглях, затем находилась в концентрационных лагерях. Вытащили ее во время бунта и побега десанта из Штаха. На орбите подобрали троих, остальные погибли. Сейчас учится на факультете коммунального хозяйства в Индустриальной Академии Лиры.

— И это все? — старик недовольно поджал губы. Обычно он на свои вопросы получал куда более подробные ответы.

— Старый, что ты от меня хочешь? На соплюшке подписок больше, чем блох на уличном барбосе. Следящие программы от контрразведки, Конвоя, полиции и ректора Академии. Стоит проявлять интерес, нам в холку вцепится свора злых вояк и службистов всех мастей. Я и эту информацию смог получить за счет должности и по блату.

— Но я все же хотел бы лучше представлять, что из себя представляет соседка моей внучки.

— Бедная девочка с уничтоженной колонии. С проблемами в образовании и с огромным желанием выгрызть себе место под солнцем. Сутками сидит за учебниками и получает тройки по математике.

— Но Петра о ней хорошо отзывается.

— Само собой, мы старались подобрать человека с нормальным психологическим профилем, без дурных проблем с наркотиками и прочей дрянью.

— ПТСР [7] у нее есть?

— Только если в легкой форме. Но всех, кого вытащили с Трау, прогнали через реабилитацию. Медики их крутили со всех сторон. В личном деле ничего не отмечено. Некоторая замкнутость и цинизм в общении со сверстниками, которые пытается маскировать под маской взрослой женщины… Бартош, она официально под опекой моей конторы сейчас. У нее куратор на прямой линии. Хулиганы пытались за попку в парке ущипнуть — тут же примчался наряд и всю троицу отпинали от души… Вспомни, как Варгава в это дерьмо влезла. Как только на Трау объявили о начале разработке трансуранидов и планах на триллионные доходы, тут же корпораты устроили провокацию на орбите и бросили наемников на захват территорий. Ты сам голосовал на экстренно собранном совете о введении внешнего управления. Чем закончилось? Завышенная оценка ресурсов, гора трупов и убытки. Теперь все политики, кто успел отметиться, стараются изобразить красивую рожу над кучей дерьма. Девочке сунули оплаченное место в Академии и посоветовали не отсвечивать. Что она и делает. Учится, надеется получить хорошую должность в будущем. Держится за департамент Конвоя, который ее прикрывает от возможных проблем. Если оценки выправит за четыре года, можно к нам пригласить как перспективного специалиста.

Старик отодвинул недоеденный салат и поморщился. Когда приходится соблюдать диету ради сохранения остатков здоровья, обеды и ужины доставляют куда как меньше удовольствия.

— Хорошо. Присматривай за ней. Если через два года в самом деле перестанет получать тройки, можно будет подбросить целевой грант и подумать о собеседовании на будущую позицию.

Адам Ждан был прав. Не было у меня посттравматического синдрома. Я этот синдром переплавила в холодную ненависть за годы войны.

Но про спокойную жизнь начальник службы безопасности добывающего концерна ошибался. Потому что в среду вечером меня выдернула фрау Лаубе и привезла в небоскреб. На удивление мрачная дама кратко ввела в курс дела, стараясь не материться через слово.

— Двое козлов из отдела перспективных разработок хотят с тобой побеседовать. Уроды… Вечно жар чужими руками загребают.

— Мне их бояться?

— Тебе надо бояться любого, кто погоны носит. Потому что у тебя в личном деле огромными буквами вписано “потенциально неблагонадежная”… Значит, помешать им я ничем не могу, поэтому пройдешь собеседование. Потом полиграф, медосмотр и затем уже позовут меня. Если попросят что-нибудь продемонстрировать, покажешь. Допуск к твоим военным сертификатам у них все равно есть.