Чтение онлайн

– Я была в клинике у доктора Филиппса, это он ко мне приезжал, - тихо проговорила я, даже не пытаясь ответить на его объятия.
– И потом, не стоит обниматься прямо здесь. А то миссис Бэгфилд вновь увидит что-нибудь, что ей видеть вовсе не обязательно.

И с этими словами я высвободилась из его объятий и пошла к дверям подъезда.

– Но что случилось? Зачем ты ездила в клинику? – шел за мной следом Том.

– Случилось? – переспросила я, роясь в сумочке в поисках ключа. Почему-то он всегда теряется в самые сложные моменты моей жизни. Наконец, я нашла его, но теперь никак не могла попасть в скважину из-за застилавших глаза слез.

– Давай, я помогу, - сказал Том и, не дожидаясь моего согласия, взял ключ и открыл дверь.

– Ну а теперь расскажи мне, что с тобой стряслось? – и он развернул меня к себе и, нежно взяв двумя руками за подбородок, заглянул в мои глаза.

– Уходи, пожалуйста, - проговорила я, не в силах больше бороться с душившими меня рыданиями. – Зачем тебе знать, что со мной случилось, ведь, узнав об этом, ты все равно уйдешь? Так почему бы тебе не уйти прямо сейчас?

– Что тебе сказали в этой проклятой клинике? Если ты мне не скажешь, я поеду туда и сам всё выясню! – воскликнул он.

– Конечно, ты ведь такой сильный и смелый. Все должны тебя слушаться, - пробормотала я сквозь слезы.

– Алиса, неужели ты не понимаешь, что это тут ни при чем? Зачем ты мучаешь меня? Это доставляет тебе удовольствие? Ведь если бы ты не хотела ничего говорить, ты бы не завела этот разговор о клинике. Так расскажи мне! Прекрати сводить с ума!

– Значит, ты хочешь перестать мучиться? Хорошо, я скажу тебе. Я потеряла ребенка. Твоего ребенка. Еще вчера я гадала, как бы сказать тебе, что ты станешь отцом, а сегодня говорю, что потеряла твоего ребенка! – почти выкрикивала я ему в лицо.

– Это… это всё? С тобой всё в порядке? – спросил потрясенный Том.

– Со мной? Конечно. Что со мной может случиться? Это же всего лишь нерожденный ребенок, просто кусок мяса… - проговорила я, и не в силах больше стоять, сползла вниз по стене и горько расплакалась.

– Это моя вина, - всхлипывала я. – Я сначала не хотела его, даже злилась, что теперь из-за него я не смогу заниматься с тобой сексом, думала, что вообще могу потерять тебя. Я даже на какой-то миг подумала, как было бы хорошо, если бы его вообще не было… А вчера я поняла, что люблю его, что он не просто часть тебя и меня, а живое существо, которое еще чуть-чуть и начнет мыслить и жить своей жизнью. Я полюбила его, но было слишком поздно. Он почувствовал, что его не хотят, и ушел. Я его убила!

– Как давно ты об этом знала? – прозвучал надо мной бесцветный голос Тома.

– С тех пор, как отказалась заниматься с тобой сексом. С моего обморока на кухне.

– Меньше недели. И когда ты собиралась мне сказать?

– Какая разница? – поднимаясь, проговорила я. – Теперь это уже не имеет значения.

– Ты вообще собиралась мне об этом говорить? Или хотела смыться куда-нибудь, а потом поставить меня перед фактом?

– Что ты такое говоришь? – непонимающе посмотрела я на него.

– А таблетки, от которых дети рождаются дураками, значит, всё это полная чушь? – не ответил мне он.

– Точно, чушь! Молодец, что догадался. Теперь ты доволен? Можешь идти. Я хочу побыть одна.

– Ты ведь винишь во всём меня, верно? – проговорил Том.

– Что? – от изумления я даже перестала плакать. – С чего ты взял? Откуда вообще весь этот бред, что я хочу куда-то смыться, что виню в этом тебя? Я же сказала, что это только моя вина, и мне с ней жить!

– Черта с два! Ты считаешь, что это я, бесчувственное похотливое животное, послужил причиной гибели твоего ребенка. Уж не знаю, какие ты надежды на него возлагала, может, алименты побольше с меня стряхнуть. Как иначе объяснить то, что ты так упорно старалась скрыть это от меня? Хотела дотянуть до момента, когда будет поздно делать аборт, чтобы мне было некуда отступать?

Его слова были словно удары хлыста. Только ранили не тело, а душу. Я могла бы попытаться их опровергнуть, но разве это могло что-то изменить?

– Уходи! Я не хочу тебя видеть! – проговорила я, почти выталкивая его, затем захлопнула дверь и несколько раз повернула ручку замка, словно он мог ворваться в квартиру и продолжить выяснение отношений. Я была не в состоянии продолжать этот разговор. Боль была настолько сильной, что я едва могла дышать из-за душивших меня истерических спазмов.

8 июня

Вчера вечером я позвонила Аманде и сказала, что врач дал мне два дня больничного.

– Что-то серьезное? – озабоченно спросила она, очевидно, прикидывая, кого отправить на назначенное на сегодня установление рекорда по выпечке самого большого яблочного пирога.

– Да так, загрипповала, - соврала я, совсем не желая ставить ее в известность о своих печальных обстоятельствах.

– Ну что ж, выздоравливай, - пожелала она и положила трубку.

Но проснувшись сегодня утром, я поняла, что ни через два дня, ни через десять я не хочу выходить на работу. Это было совсем не то, чем мне хотелось бы заниматься всю оставшуюся жизнь. Пусть мои прежние статьи в журнале не отличались особой глубиной, но их написание хотя бы приносило мне удовлетворение и было ближе к творчеству, чем эти идиотские заметки о выборах лучшего пожарного или конкурсе садоводов, или, еще хуже, грязные подробности из жизни знаменитостей. А значит, пришло время уезжать. Конечно, я могла бы набраться наглости и попытаться вновь стать пресс-атташе у «Whitchstone Pictures», но перспектива снова быть рядом с Томом, видеть его после того, что он наговорил, была невыносима. Забавно: раньше этой работе мешало наличие ребенка, теперь – его отсутствие.

Я уже оделась и собралась было поехать в редакцию, чтобы поговорить с Амандой, но в последний момент, когда я уже повернула ручку замка, что-то остановило меня. Я почувствовала, что не могу выйти на улицу. Просто не могу и всё. Казалось, стоит мне переступить порог квартиры, и случится что-то ужасное. В ужасе я захлопнула дверь.

Выйти на улицу было невозможно, дома делать ничего не хотелось, поэтому я просто легла и провела весь день, пялясь в потолок. Затем включила телевизор и тут же наткнулась на наш клип на канале «MTV» и узнала, что он номинируется как самое сексуальное видео на «MTV Music Awards». Интересно, знают ли об этом ребята? И уж не работа ли это их нового пресс-атташе? А может, клип, действительно, так всем понравился? Он и правда получился красивым и сексуальным. Из Тома вышел неплохой режиссер. Том… одного его имени было достаточно, чтобы я разрыдалась.

Но как это было глупо. Я стала противна сама себе. За эту плаксивость, за то, что из-за своей похотливости потеряла ребенка, а из-за глупости – Тома. Хотя разве могла я удержать его после тех слов, что он бросил мне на прощание? И самое главное, я уверена, что он так не думает, просто хотел ранить побольнее. Но зачем? Неужели он не видел, что мне итак плохо? Все-таки в Томе оставалась жестокость, совершенно не понятная мне, та, что разрушила наши отношения в первый раз и разбивала их теперь. Возможно, если бы я поняла, что двигало им в эти моменты, я смогла бы примириться с этой его чертой, простить его, просто не принять его слов всерьез. Но он был для меня загадкой. И это было основной проблемой.

Как следует поплакав, я принялась изливать свои страдания дневнику, а затем сама не заметила, как заснула.

9 июня

Проснулась я утром, около восьми, и поняла, что больше не позволю страху победить меня. Ничто не остановит меня на пути к новой жизни. Я умылась, привела себя в порядок и, глубоко вздохнув, вышла на улицу. В небе ярко светило солнце, прохожие спешили по своим делам, и я чувствовала себя как, наверное, чувствует человек, вышедший на улицу после долгой болезни. Хотя прошло меньше двух суток с начала моего добровольного заточения. К счастью, я не могу долго страдать взаперти. Может, на душе у меня паршиво, но посторонним знать об этом необязательно.