Чтение онлайн

Я боготворил каждый изгиб точеного тела Лены. Покрывал россыпью поцелуев плавные линии ключиц, очаровательные ямочки на пояснице. Прихватывал губами бархатистую кожу на внутренней стороне запястья, вдыхал дурманящий аромат волос.

Лена самозабвенно отвечала на ласки, выгибаясь в моих руках гибким тростником. Целовала ямочку между ключицами, обводила пальчиками контур губ. Прижималась всем телом, будто хотела срастись со мной воедино.

Я обнимал ее так крепко, словно боялся, что исчезнет. Растворится, как наваждение, окажется лишь сладким сном. В который раз убеждался, что она — моя реальность. Горячая, трепетная, до умопомрачения желанная.

Нам не нужны были громкие слова и пылкие клятвы. Все чувства, все эмоции без утайки отражались в сиянии глаз, в жарком дыхании, в страстном трепете тел. Мы говорили на своем языке — древнем как мир. Языке любви, не требующем перевода.

Луна окутала нас серебристой вуалью, благословляя союз двух истосковавшихся по счастью сердец. Будто сама матушка-природа возрадовалась, глядя на обретенную гармонию и покой.

Я сходил с ума от хрупкой нежности Лены в моих руках. От осознания своего права на эту женщину, на безраздельную власть над ее душой и телом. От пьянящего чувства, что она мое продолжение, часть меня самого. Та, без которой все теряет смысл.

Сегодня, в эту волшебную ночь, рождалась новая семья. Моя семья, о которой я грезил долгие годы. Надежная гавань, куда всегда можно вернуться, сбросить доспехи и маски. Стать самим собой — уязвимым, настоящим, любимым.

Я смотрел на порозовевшее от страсти лицо Лены, вдыхал терпкий аромат ее распаленного тела. Впитывал всем существом ее прерывистые вздохи и нежный трепет ресниц.

— Люблю, — исступленно шептал, прижимаясь к жене всем телом. — Обожаю. Жить без тебя не могу. Дышать не могу. Ты моя единственная, Ленусь. Половинка моя. Родная.

— И я тебя, — едва слышно отзывалась она, комкая простыни побелевшими пальцами. — Сильнее жизни люблю. Ты моя судьба, Дима. Дар свыше. Господи, спасибо тебе за этого мужчину!

И наши губы вновь находили друг друга, сплетались в неистовом поцелуе. Руки скользили по покрытой испариной коже, заново изучая каждый изгиб, каждую припухлость.

Пока звезды мерцали в бархатном небе над нами, пока волны с тихим плеском накатывали на берег. Мы любили друг друга со всей истовостью помешанных, со всей самоотдачей обреченных.

Любили так, будто в последний раз. И одновременно — словно впервые.

Потому что знали — это лишь первая ночь из тысячи впереди. Тысячи ночей, наполненных обжигающей страстью. И миллионы дней, до краев заполненных уютной нежностью и теплом.

Это наша с Леной маленькая бесконечность.

Эпилог

Пять лет спустя

Солнечные лучи игриво пробивались сквозь кружевные занавески, расчерчивая уютную гостиную причудливыми узорами. В распахнутые окна врывался свежий ветерок, напоенный ароматами сирени и сладкой выпечки.

На мягком диване, обнявшись, сидели две милые пожилые дамы. Несмотря на почтенный возраст, их глаза искрились задором и жизнелюбием.

— Верочка, ну сколько лет уже прошу — зови меня просто Ритой! — шутливо пеняла одна, поправляя идеальную укладку.

— Ой, никак не привыкну, Маргарита Павловна! — отмахнулась вторая, лукаво подмигивая. — Сколько воды утекло, а все кажется — вы важная бизнес-леди, а я простая швея из ателье.

— Типун тебе на язык! — замахала руками Маргарита Павловна. — Мы же теперь одна семья. Да и какая из меня бизнес-вумен? Сплошной огород и пироги с внуками.

Вера Николаевна рассмеялась, обнимая товарку за плечи. Кто бы мог подумать, что заклятые конкурентки когда-нибудь подружатся? А поди ж ты — нашли общий язык, сошлись характерами.

Сын одной и дочь другой поженились, родили первенца. Теперь и вовсе не разлей вода — и на блины вместе, и на шопинг. Лучшие подружки и незаменимые бабушки.

На веранде послышались быстрые шаги и задорный смех. Маша, ставшая совсем взрослой красавицей, вбежала в дом, держа за руку белокурого кудрявого мальчугана. Четырехлетний Мишка, точная копия отца, с обожанием смотрел на сестру ясными голубыми глазенками.

— Ну вот, явились — не запылились! — притворно проворчала Маргарита Павловна, с готовностью подхватывая внука на колени. — Куда бегали-то спозаранку?

— Мы дерево сажали! Желудь закапывали! — радостно защебетал Мишка, обнимая любимую бабулю за шею. — Машка сказала, он вырастет большой-пребольшой! Выше крыши!

— Это дуб, бабуль, — со смехом пояснила Маша, целуя Веру Николаевну в щеку. — К свадьбе Мишки как раз поспеет. Там и качели можно будет повесить.

— Ишь ты, загадывает! — умилилась Вера Николаевна, подмигивая внуку. — Ну а сама-то когда под венец? Жених-то есть на примете?

— Ба, ну какие женихи! — отмахнулась Маша, краснея. — Мне учиться надо. Вот поступлю в университет — тогда и подумаем.

На втором этаже хлопнула дверь, послышались тяжелые шаги. Статный мужчина лет сорока в идеально сидящем костюме сбежал по лестнице, на ходу поправляя галстук.

— Мои хорошие, вы уже готовы? — подмигнул он домашним, легонько щелкнув Мишку по носу. — Гости с минуты на минуту подтянутся.

— Дима, скажи своей благоверной, чтоб поторапливалась! — шутливо проворчала Маргарита Павловна. — Небось опять наряд выбирает, прихорашивается.

— Мам, ну какое прихорашивается! — отмахнулся Дима, нежно улыбаясь. — В ее положении только отдыхать и отдыхать. Кстати, о королеве.

Из спальни вышла Лена — прекрасная как никогда. Легкое летнее платье струилось по округлившейся фигуре, обтягивая трогательно выпирающий животик. Каштановые локоны были уложены в простую, но элегантную прическу.

— Прости, любимый, — улыбнулась она мужу, целуя его в небритую щеку. — Что-то твоя дочь сегодня особенно активничает. Все брыкается, никак угомониться не может.

Дима приложил широкую ладонь к ее животу, прислушиваясь. Лицо озарила нежная улыбка.

— Настоящая егоза! — засмеялся он, целуя жену в висок. — Весь в мамочку. Уже сейчас понятно — шилопопая растет.

— И то верно, — хихикнула Лена, обнимая мужа за талию. — Прямо как я в детстве. Батю своего замучает.

— Все равно буду любить! — промурлыкал Дима.

Лена вдруг отстранилась и на секунду задержала дыхание. А потом выпалила:

— Солнышко, я тебе при всех сказать постеснялась. Но, может, дочку Милой назовем? Ну, в честь твоего ангела-хранителя. Она ведь нас, по сути, свела.