Чтение онлайн

– Я хочу пиратский корабль, – говорил Юлиус.

– А я – рыцарскую крепость, – кричал Яспер.

– А я не хочу никаких детей в моём домике, – заявила Нелли.

– Здесь так много деревьев, что каждый может получить свой собственный домик, – объяснил Макс.

– Только не надорвись, парень, – заметила я.

– Никаких детей после 18 часов! – крикнул кто-то резким голосом.

– Они говорят это уже десятый раз, – сказала Нелли. – Всё время по очереди. Они, наверное, торчат у открытого окна и наблюдают за нами с помощью прибора ночного видения.

– Ладно, – крикнула я в направлении Хемпелей. – Мы уже идём в дом.

– А когда вы наконец займётесь поростками? – крикнула фрау Хемпель.

– Скоро, – крикнула я. Как только я узнаю, что это такое. Детям я сказала: – Есть бутерброды с индейкой, салатом, помидорами и яйцом.

– Уже ночь? – спросил Юлиус.

Я не знала.

– Возможно, – ответила я.

– Ты расскажешь мне сегодня, как мальчик и его новый друг построили пиратский корабль, чтобы ходить под парусом?

– Да, – ответила я. Как-нибудь я смогу это пролепетать.

– Можно, Макс тоже поест? – спросила Нелли. – Он хочет скопировать мне альбом «Die Toten Hosen».

Разве не удивительно, что нашим детям сейчас нравится та же музыка, что и нам в их возрасте? Это как-то странно.

Собственно говоря, я не верила в призраков, во всяком случае, не в трезвом виде. Но в этот вечер нас точно посетил какой-то дух. Даже Нелли позднее согласилась, что всё было как-то не так.

Если в этом доме и водился призрак, то я ожидала, что это будет лично бабушка Вильма или какой-нибудь мрачный призрак красного дерева, который в полночь выходит из своего укрытия и пытается смехом выгнать нас из дома. Но в этот вечер нас посетил дух малиновой настойки, и он был действительно крепкий.

Правда, он вроде бы не был настроен к нам враждебно. Однако у него было довольно-таки странное чувство юмора, и он организовывал для нас невозможные ситуации. В этот вечер ему удалось собрать в столовой совершенно чужих друг другу людей – Нелли, Юлиуса, Яспера, Макса, Анну, Мими и меня, – собрать за столом под лампой красного дерева бабушки Вильмы. А самое жуткое было то, что у меня возникло чувство, что мы уже сто раз так сидели – Анна, которая с аппетитом уминала бутерброды, Мими, которая стреляла у Анны сигареты, Нелли и Макс, обменивающиеся осторожными замечаниями о постройках, учителе математики и одноклассниках, и Яспер с Юлиусом, которые развлекались тем, что выковыривали кусочки помидора из своих бутербродов и складывали их на мою тарелку. Мы говорили все вместе и одновременно, Яспер и Юлиус о детском саде, я о мерседесной карге, Анна о рождении близнецов и щипцах, Мими – о последнем судебном процессе с Хемпелями. Мы говорили, смеялись, ели и пили, как будто мы знаем друг друга целую вечность. Если бы здесь была Труди, она бы точно мне объяснила, что мы действительно давно друг друга знаем, а именно из нашей прошлой жизни, и поэтому нет ничего мистического в том, что между нами сразу возникло доверие. Но мне, захмелевшей от малиновой настойки, это показалось более чем мистическим. Я жила отдельно от Лоренца всего несколько дней, а мой дом уже был полон гостей, чужие люди стали моими лучшими друзьями, и я позабыла все принципы, которым меня научила моя прошлая урегулированная жизнь. Но мои дети, казалось, были не против хаотичного домашнего хозяйства и нерегулярного времени еды и отхода ко сну. Оба сидели с румяными щёчками и выглядели счастливыми. Для Нелли это было вообще необычно.

Когда Юлиус два часа спустя заснул на моих коленях, а Яспер положил голову на наполовину съеденный бутерброд, в дверь позвонили. Это был Ронни, который пришёл за Мими.

– Эт’ хорошо, – сказала Мими. – Птму что я одна бы до дома не дбралась.

– Ты что, пила? – строго спросил Ронни. – И курила?

– Немного. – Мими, шатаясь, поднялась с места.

– Ага, – сказал Ронни. – Но каждый ребёнок знает, что джинна нельзя выпускать из бутылки.

– Я запомню это на следующий раз, – сказала я. В конце концов, у нас осталось ещё две бутылки малиновой настойки бабушки Вильмы.

Анна тоже поднялась.

– Да, пора. Нам, кукушкиным матерям, надо отправить детей спать.

Нелли и Макс слабо протестовали.

– Ведь было так уютно, – сказала Нелли.

Анна забросила спящего Яспера на плечо.

– Ах, я бы с такой радостью оказалась кукушкиной матерью, – сказала Мими и пошатнулась. Ронни поймал её обеими руками.

– Ты не представляешь, как тебе хорошо, – сказала Анна и погладила Яспера по кудрявым волосам. – Ты можешь завтра выспаться из своего похмелья, потом принять аспирин и сходить в парикмахерскую. А мне надо завтра рано встать, сделать для всех завтрак, наготовить ссобоек и наорать на детей, чтобы они поторопились. А потом меня целый день будет мучить совесть, что я забочусь об истеричных беременных, а не о собственных детях, а когда я вернусь домой, меня в подвале будет ждать тонна грязного белья.

– А это не может сделать твой муж? – спросила Мими. – У нас бельём занимается Ронни, верно, Ронни?

– Да, потому что ты каждый раз стираешь с моими рубашками что-нибудь красное, – ответил Ронни и нежно поцеловал Мими в пробор. Я с завистью смотрела на них. Мы с Лоренцем никогда не были так нежны друг с другом – во всяком случае, не тогда, когда речь шла о белье.

– Мой муж даже не представляет, как включается стиральная машина, – сказала Анна. – Как я уже сказала, ты и сама не знаешь, как тебе хорошо. – Она похлопала себя свободной рукой по животу. – Посмотрите на это пузо! Даже у сегодняшней матери близнецов оно было не такое здоровое! Я опять слишком много съела и выпила. Кто-нибудь из вас хочет со мной бегать?

– Сейчас? – с отчаянием спросила я. Я боялась, что я не доберусь и до спальни.

– Завтра вечером, – ответила Анна. – В восемь, когда дети уже будут в постели, а муж перед телевизором.

– Ну да, – сказала Мими.

– Ну… – сказала я.

Излишне говорить, что на следующее утро мне было совсем не хорошо. Я проснулась от головной боли, но мне всё же удалось вовремя разбудить Нелли и умыть лицо ледяной водой. При этом я не рискнула разглядывать себя в зеркало, поскольку боялась увидеть налитые кровью глаза.

Я вспомнила слова Анны накануне вечером и возблагодарила Бога за то, что мне не надо на работу. Я восхищалась женщинами, которым удавалось совмещать карьеру и детей. Они планировали и организовывали каждую минуту своего дня и при этом ещё и хорошо выглядели и наслаждались жизнью. Женщины, у которых получалось в шесть утра отправиться бегать, потом принять контрастный душ, приготовить завтрак на всю семью и выжать свежий апельсиновый сок, а по дороге в детский сад ещё и заехать в банк, сделать покупки, вынести мусор, а потом ровно в девять появиться на начальственном этаже своего концерна, чтобы целый день жонглировать миллионами. Для меня в своё время нешуточную сложность представляла задача выбросить мусор, когда я уходила из дома, чтобы отвести Нелли в ясли. Я ловила себя на том, что пристёгиваю пакет с мусором к детскому сиденью. Я совершенно не тот тип, который умеет совмещать. Я – или выбросить мусор, или пристегнуть ребёнка. Работе тут определённо не было места.

Приняв холодный душ и выпив четыре чашки кофе, я рискнула отправиться с Юлиусом на «Виллу Кунтербунт». На этот раз я ехала исключительно осторожно и медленно, чтобы меня никто не подрезал. Велосипед я для надёжности крепко привязала к фонарю перед детским садом.

– Давай кто первый добежит до двери, – сказал Юлиус.

Конечно, я дала ему выиграть, то есть сегодня он победил без поддавков с моей стороны, потому что каждый шаг отдавался во мне головной болью. У двери я чуть не столкнулась с мужчиной, в котором без труда узнала вчерашнего владельца ягуара.

При виде него я залилась краской. Я всё же надеялась никогда больше его не встретить. Но, наверное, его ребёнок ходит сюда в детский сад, и мы невольно будем видеться здесь каждый день. Каждый день его вид будет напоминать мне о том, что я поцарапала его автомобиль и не хотела за это отвечать.

К сожалению, он тоже меня узнал.

– Привет! – сказал он. Хотя он и улыбался, его тёмные глаза подвергли меня детальному осмотру.

– Ах, привет, – сказала я, в мыслях перебирая то, что на мне надето. Кашемировое пальто, брюки цвета коньяка и того же цвета сапоги на каблуках. Не так элегантно, как вчера, тем более с налитыми кровью глазами, но по-прежнему наряд не для велосипеда. Слава Богу!