Чтение онлайн

Люба ровна и мила со всеми, никого особо не выделяя. Краем уха он услышал, как она очень тепло и как-то даже нежно говорит с кем-то по телефону. Услышал фразу: «Спасибо, Егор. За все. За подарок. И за то, что ты есть. Мне тебя тут ужасно не хватает». Становилось все тошнее. Какой еще, к черту, Егор?! А потом Ник вдруг оказался втянут в общение с Мариной — блондинкой, открывшей ему дверь. Оказалось, эта та самая школьная подруга, о которой рассказывал Люба. «Неужели ты меня не узнал?» — смеется Марина. Он вымученно улыбается, отрицательно качая головой, но Марину это не смущает. Спрашивает его про работу, что-то рассказывает о себе. Ник отделывается односложными фразами. А потом замечает, что Любы нет в гостиной. И Марка тоже. Нет, это никуда не годится. То Егор какой-то, теперь этот тип! Ник извинился перед Мариной и быстро вышел из комнаты.

Ей даже дышалось в одной комнате с ним трудно. Словно он заполнял собой все пространство, забирал весь воздух. Даже не видя, она точно знала, где он. Смотрит ли? Держать спину прямой становилось все труднее. Какого черта он явился? Вдруг вежливость проснулась и решил поздравить подружку детства? Ни разу не делал так и вдруг сподобился? Нет, ну невозможно же! Надо выйти, продышаться, дать передохнуть той силе, что удерживала стальной прут в спине. Что заставляла смеяться, улыбаться, шутить. Быть милой и внимательной, остроумной и очаровательной. Боже мой, у нее сегодня бенефис! И сейчас объявляется антракт.

Выходит из гостиной на кухню, под предлогом принести что-то. Неважно, что. Прикрывает за собой стеклянную дверь матового стекла, подходит к окну. Там темно. Время сейчас такое — дни все короче, ночи все длиннее. Темноты все больше — как и в ее жизни.

За спиной негромко стукает дверь, Люба оборачивается и морщится. Еще один незваный гость. Или Маринка пригласила Марка на свой страх и риск. Любе это неинтересно.

— Любушка, куда же ты от нас сбежала?

По внешнему виду похоже, что Марк слегка перебрал.

— Просто надо кое-что принести. Салфетки закончились.

— Знаешь, — он подошел совсем вплотную. Пьян, теперь совершенно отчетливо видно, что пьян. Еще не в дым, но уже порядочно навеселе. — Тебя невозможно выбросить из головы. Я старался, но так и не смог. Скажи мне, что я делал не так?

— Послушай, — Люба морщится, ей неловко и неприятно — и разговор, и ситуация, и сам Марк. — Не в тебе дело, понимаешь? Во мне. Не в тебе.

— Что я делал не так? — он ее словно не слышит. Проводит вдруг пальцами от ее обнаженного плеча по руке вниз, придвигаясь близко-близко. — Что, Любушка? Скажи мне. Я исправлюсь. Тебе будет со мной хорошо. Я обещаю.

Чувство неловкости исчезает, оставляя одно лишь отвращение. Не трогайте ее, никто! Даже такая близость, просто вторжение чужого человека в свое личное пространство, самое невинное прикосновение мужчины вызывают сейчас практически неконтролируемое желание отшатнуться. Только вот сзади ее припирает подоконник. Если Марк подвинется еще хотя бы чуть-чуть ближе, она поступит нечестно, но эффективно. И врежет ему коленом между ног!

А потом ее планы кардинально меняются. Она слышит шаги. Знакомые шаги. И решение приходит молниеносно. Без раздумий она в следующую секунду притянула Марка за шею к себе, вдохнула поглубже и, стараясь не обращать внимания на резкий запах алкоголя, поцеловала его. Марк слегка опешил, «притормозил», но все же сориентировался. Ответил на поцелуй, развернул их вдвоем, поменяв местами, притянул ее к себе вплотную, тут же облапил за попу. А потом события понеслись совсем стремительно.

Первое, что Ник увидел, почему-то — мужская ладонь на обтянутых черным платьем идеальных ягодицах. Какой-то тип лапает за задницу его девушку! А дальше были только рефлексы. Он этого Марка даже не ударил — просто оторвал от Любы за шкирку и отшвырнул в сторону. Ну, наверное, сил не рассчитал. Тот ударился об угол деревянного резного буфета — гордость Стаса Саныча, сполз вниз. Протестующе и тонко зазвенел фарфор на верхних полках. Фарфор поддержала Люба — возмущенно и очень громко.

— Самойлов, какого хрена ты творишь?!

— Какого хрена ОН тебя лапает?! — Ник, разумеется, заорал в ответ.

— А почему это ТЕБЯ касается?!

— Да потому что…

— Я сейчас тебя урою… — вмешался в их диалог третий.

— Отвали, — Ник, не глядя, толкнул Марка в грудь, и тот снова завалился на злополучный буфет, фарфор уже не зазвенел — зазвякал. Но равновесия Марк не потерял. Вытер тыльной стороной ладони угол рта — видимо, подсмотрел в каком-нибудь боевике этот жест, потому что в реальности крови на лице не было и в помине. И не внял совету отвалить.

— Слышишь, ты, инструктор по рукопашному бою! Только уважение к этому дома не позволяет мне дать тебе в морду прямо здесь и сейчас! Пошли, выйдем на лестничную площадку, поговорим как мужики.

— Поговорим, обязательно, — мрачно пообещал Ник. — Только чуть попозже. Люба, что за хрень происходит, объясни мне!

— О, объясню! — она уперла руки в бедра. — С удовольствием объясню. Медленно и по слогам. У тебя же с пониманием не очень хорошо дело обстоит, так? Ты находишься в МОЕМ доме. Ты пришел на МОЙ день рождения. Тебя сюда НЕ приглашали. И ты оскорбил МЕНЯ, устроив драку с МОИМ молодым человеком.

— С кем?!

— Не знаешь значения этого слова? — Люба усмехнулась. — Хорошо, скажу попроще. С моим любовником. Так тебе понятнее? Такими категориями ты в состоянии оперировать? Или тебе объяснить значение слова «любовник»?

Ник молчал. Он реально не знал, что сказать. Было только одно ощущение — мир рушится вокруг. Пол осыпается под ногами.

— Ладно, объясню. Любовник — это мужчина, имеющий с женщиной сексуальную связь, но не…

— Любава! Прекрати!

— Любава я только для папы. И не смей на меня повышать голос. Думаю, что даже тебе теперь все предельно ясно. И я очень тебя прошу — уходи. Сейчас. Сию секунду. Твое присутствие здесь не желательно.

Единственное, за что она была благодарна Марку — что он, сам не понимая, подыграл ей. Подошел, покровительственно обнял за плечи. Потому что сама Люба доигрывала сцену уже на остатках сил — у Ника были такие глаза, что…

А потом Ник резко развернулся и вышел из кухни. А у нее подогнулись колени, и она бы упала, если бы не Марк. Она все равно не устояла на ногах — но потом, позже…

Пальто, шарф, руки в карманы, перчатки. Все на автопилоте, не думая. Думать — больно. Не сейчас. В кармане обнаруживается что-то вытянутое, достает. Футляр с браслетом. Боль прорывается, он резко кладет фуляр на полку — к чужим шарфам и перчаткам. Ему сейчас безразлична судьба этой дорогой вещи — Ник просто не может держать это в руках. И, в конце концов, это ее подарок. Ей. Для нее. Пусть будет… на память. И даже если подарок как-то затеряется, будет кем-то прихвачен случайно, не попадет ей в руки и окажется, что деньги потрачены зря — плевать. Деньги имеют значение до определенного предела. Когда ты подыхаешь — о деньгах ты уже не волнуешься. Ты лишился чего-то жизненно-важного. И, только лишившись, понял, что можешь подохнуть без этого.