Чтение онлайн

— Ты меня за дурака не держи то. Даже обидно как-то, — укоризненно посмотрел я на него, — Если бы дело ограничилось только этим, то меня точно забрали бы. Сам же сказал — сын главы Тойоты, а это значит, что меня в любом случае крайним сделали бы, даже если бы это они меня избили. Что я по твоему, не знаю, как это у нас всё работает? Колись давай!

— Ну, позвонить ещё пришлось кое-кому, — нехотя признался он, — Подняли свои старые связи. Но больше никаких подробностей от меня не жди! И это была разовая акция! Не рассчитывай в дальнейшем на подобное. И будь аккуратнее. У этого сыночка репутация весьма специфичная.

— Говнюк тот ещё, — подключился к разговору Кастет, — И, что хуже всего, умный говнюк. Уверен, что про тебя он не забудет, и в следующий раз не будет действовать столь прямолинейно, что-нибудь поинтереснее придумает. Прошлого его врага, например, обвинили в изнасиловании ребёнка, и отправили в спецшколу, и не помогло тому даже то, что он тоже был из очень непростой семьи, так что лучше бы тебе держаться от него подальше. Что вы с ним не поделили-то?

— Тут замешана честь дамы… — уклончиво ответил я, а Кастет с Гансом дружно заржали. Похоже, они тоже читали Трёх мушкетёров.

Я лежал на земле, связанный по рукам и ногам, смотрел в ночное небо, затянутое свинцовыми тучами, через прорехи в которых иногда мелькала луна, и меня охватило чувство дежавю, когда-то всё это уже было. Вот только тогда я лежал на голой земле и камнях, прикрытых пледом, а сейчас подо мной был снег, и я даже не знал, что из этого лучше. С одной стороны, лежать, конечно, было мягче, с другой же — было чертовски холодно, тем более, что я был без верхней одежды, в школьной форме, а подо мной был всё тот же тонкий плед.

— Стоп! Снято! — раздался голос режиссёра, и кладбище зашевелилось, заговорило, по нему забегали люди, и ко мне тоже подбежали сразу два человека, один из которых стал резать на мне верёвки, а второй укрыл тёплым пледом, и протянул стакан с горячим чаем, когда мои руки оказались на свободе.

— Сайто, ты как? — подбежала ко мне Канна, за спиной которой уже привычно маячил Кимура, но того раздражения он у меня уже не вызывал. Ну, почти. Сказывалось, что, вроде, он нормальным парнем оказался, ну, и знакомство с Мидори тоже повлияло, конечно. Мои бушующие гормоны, похоже, переключились на новую цель.

— Нормально, — прокряхтел я как старый дед, вставая, и разминая затёкшие и замёрзшие руки и ноги, — Ты сама-то как? Скоро сцену с нашим убийством снимать будут. Выдержишь? На земле холодно, плед не спасает.

— Не знаю, — поёжилась девушка, — Должна выдержать, куда деваться-то? Правда, на мне тёплое нательное бельё будет, и пледа два подстелят. Надеюсь, что съёмки сцены не затянутся как в тот раз.

— Я бы на твоём месте не рассчитывал, — подал голос Кимура, — Я слышал недавно, как Рюсэй говорил своим дружкам, что с предвкушением ждёт этой сцены, где ему опять можно будет испытать на прочность рёбра этого щенка, и что на недовольство режиссёра ему плевать. Извини, про щенка это он так сказал, не я, — виновато улыбнулся он мне, разведя руками, — Ещё и сцены собирается отыгрывать так, чтобы больше дублей пришлось сделать. У меня была мысль рассказать об этом режиссёру, вот только доказательств у меня нет, и если дружки Рюсэя скажут, что он ничего такого не говорил, то в глазах режиссёра буду не очень хорошо выглядеть, а мне бы не хотелось портить с ним отношения, извини.

— Да ничего, я всё понимаю. Спасибо, что предупредил, — кивнул я ему, и глянул в сторону, где невдалеке расположилась компания из Рюсэя и его дружков, и ржала над чем-то.

Блин, вот обещал же Гансу не встревать больше в неприятности, но похоже, никак мне этого не избежать. Придётся всё же поговорить с этим придурком, и объяснить ему, что он неправильно себя ведёт.

Интересно, — размышлял я, уже идя в его сторону, — А если ему слегка повредить правую ногу? Тогда он не сможет уже так лупить меня. Надо только сделать как-то это очень аккуратно, чтобы не сорвать съёмочный процесс. Или только предупреждением ограничиться? Но такие придурки слов ведь не понимают…

— Сайто, ты куда? Что ты хочешь сделать? — встревоженно спросила Канна, догнав меня, и пойдя рядом. Кимура держался позади неё.

— Не переживай, всё будет хорошо. Мы просто поговорим, — зло усмехнулся я.

— Почему-то я тебе не верю. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, и у тебя не будет из-за этого неприятностей, — тяжело вздохнула девушка, и замолчала, так как мы уже подходили к той компании, и те заметили наше приближение, и замолчали, с недоумением глядя на нас.

— Ну, и чего пришёл? Соскучился, что ли? Так скоро увиделись бы. Следующая сцена наша будет, вот там и осчастливлю тебя своими ударами по рёбрам. Так и знал, что тебе понравилось, — усмехнулся Рюсэй, явно играя на публику, которая почувствовала момент, и рассмеялась над его словами, как будто он что-то очень смешное сказал.

— Да вот интересно стало, ты просто трус, или ещё и садист? — усмехнулся я в ответ, — Хотя можешь не отвечать. Думаю, ответ и так всем очевиден. Не исключаю, что ещё и педофил при этом. Странно только, как это тебя с твоими увлечениями ещё зовут куда-то сниматься. Впрочем, уверен, что это ненадолго. Скоро всем всё станет ясно про твои извращённые наклонности, и из профессии ты вылетишь.

— Ты чего несёшь, придурок? Совсем охренел? Да я тебе твои слова сейчас вместе с зубами в глотку запихну! — аж взбесился он, и шагнул ко мне, вытащив руки из карманов пальто.

— Ударить хочешь? — ещё шире улыбнулся я, — Ну, давай. Я даже сопротивляться не буду. Прояви, наконец, свои садистские наклонности. Покажи всем своё истинное лицо. Жаль только, что много сцен опять переснимать придётся, ну да ничего, справимся как-нибудь.

— Я не садист, понял ты? — взбеленился он, но в драку не полез, лишь слегка толкнул меня, заставив сделать шаг назад. Видимо, дошло всё же, что устрой он сейчас драку, то моментально вылетит из проекта. Никто тут не станет терпеть проблемного актёра на площадке. Точнее, был бы он суперзвездой, то может и закрыли бы глаза на подобное, но он актёром был весьма средним, и к самым популярным актёрам Японии не относился, так что от него подобного поведения терпеть не будут.

— Да? А у меня другое мнение по этому поводу. Ты же явно удовольствие получаешь, когда меня по рёбрам лупишь, это всем присутствующим видно. При этом, ты знаешь прекрасно, что ничего тебе за это не будет, значит, и трус ещё. Ну, и так как ты докапываешься именно ко мне, подростку, то это определённо свидетельствует о том, что ты не ровно дышишь к детям. Также все здесь присутствующие слышали о том, с каким предвкушением ты ждёшь момента, когда снова сможешь избить меня, ну, и какой из этого следует вывод? — чуть наклонив голову, насмешливо спросил я, — Что я прав в своих предположениях.

Рюсэй завис. Я поставил его в такую ситуацию, что чтобы он сейчас не сказал, всё будет работать против него. Слишком много внимания сейчас к нам приковано. Будет оправдываться — станет жалко выглядеть в глазах окружающих. Продолжит наезжать на меня — потеряет лицо, я подросток, а он уже взрослый человек. Взрослому спорить с ребёнком — это зашквар, как говорит наша молодёжь. Патовая ситуация. Любой его ответ или действие лишь ухудшит его положение.

Тут еще надо понимать, что отношение к педофилам в Японии весьма специфическое. Многие взрослые любят смотреть аниме про лоли, или нетрадиционные отношения, вот только если в реальной жизни про кого-то станет известно, что он педофил, или лицо с нетрадиционной ориентацией, то это вполне может похоронить его карьеру, особенно, если он известная личность.