Чтение онлайн

— Слышь, пацан, ты кто такой и что тут делаешь? — из темноты вдруг вынырнуло грузное тело какого-то мужика, и покачиваясь, медленно двинулось ко мне, — Я к тебе обращаюсь, щенок! Ты чё тут забыл?

— Отвали, мужик. Вот не до тебя мне сейчас, — отмахнулся я от него, проходя мимо.

Тот завис на секунду, обдумывая мой ответ, а потом вдруг довольно резво схватил меня за ворот куртки.

— Ах ты ублюдок, мелкий! — выпалил он, дыхнув на меня жутким перегаром, — Как ты смеешь разговаривать со мной в таком тоне? Убью, гадёныш! — он встряхнул меня, а дальше я подобного отношения терпеть не стал.

Нет, я всё понимаю, что тут, в Японии, почитание старших возведено чуть ли не в абсолют, и в его понимании, я его чуть ли не смертельно оскорбил своей фразой. Да что там он, меня бы никто даже из моих близких не понял бы, если бы я рассказал о случившемся, и даже то, что он пьян и первым оскорбил меня, тоже ни для кого оправданием не было бы.

Отношение к алкоголю тут было весьма своеобразное. Раньше я думал, что это в России пьют много, но, попав сюда, я понял, что ошибался. По сравнению с Японией, в России, можно сказать, и не пьют совсем. Если там у нас в основном пьют или по пятницам, или по выходным, то тут пили каждый день! Пусть далеко не все взрослые японцы пил много, некоторые ограничивались несколькими рюмками сакэ, но каждый день! Государство пыталось бороться с этим явлением, но пока безуспешно. Тут даже лозунг существовал — «не пей хотя бы день».

В порядке вещей тут было после работы завалиться с коллегами в бар, а в пятницу это приобретало воистину грандиозный размах! Повсюду зажигаются рекламные баннеры, практически возле каждого заведения работают зазывалы, богатые японцы идут в рестораны, средний класс в бары и пабы, а бедные сидят в уличных забегаловках. Начальство в этот день устраивает мини-корпоративы для своих подчинённых, приглашая их в бары и рестораны, и отказываться было не принято. Только если у тебя случилось что-то серьёзное.

Никого не удивляло, когда люди после тяжёлого рабочего дня допоздна засиживались в барах, а наутро шли на работу. Нередки были случаи, когда люди не доходили до дома, ночевали в парке на лавочке или в метро, а утром, помятые и с перегаром, являлись на работу.

Всё это привело к тому, что отношение к пьяным тут было весьма снисходительное, тем более, что редко когда кто-то устраивал пьяные выходки или драки. Тут такого было не принято. Это мне не повезло на придурка какого-то нарваться.

Хотя с его точки зрения, он был в своём праве, так как разговаривал я с ним очень непочтительно, а не внимал его поучениям, низко кланяясь.

Вот только я как в том мире терпеть не мог алкашей, так и в этом не сильно изменился в этом плане, а потому… Резкий удар локтем по жирному брюху заставил его разжать пальцы и отшатнуться, охнув.

— Лучше вали отсюда, дядя, по-хорошему, — мрачно процедил я, видя, как наливается кровью его лицо от бешенства.

— Щ-щенок! Убью! — рыкнул он, сделал шаг ко мне, сжав огромные кулаки, и покачнулся от моего лоу-кика. И ещё удар по второй ноге.

Под действием алкоголя, он, похоже, почти не чувствовал боли, и только после третьего удара рухнул на колени, и упёрся руками в землю.

— Сволочь… — прошипел он, и не думая униматься.

Я, конечно, мог и добить его сейчас, но зачем? Продолжать драку он уже не может, а избивать пьяного у меня не было ни малейшего желания.

— Иди проспись лучше, — посоветовал я ему, выслушал порцию нецензурной лексики в ответ на своё пожелание, и побрёл домой спать.

Уже отойдя на пару десятков метров от него, я вдруг ощутил какие-то смутные подозрение, обернулся, и увидел, что он встал и уже подходил к калитке дома Ханако.

— Да это ж её отец, походу! — осенило вдруг меня, — Так значит, я её папашу слегка поколотил? Вот это поворот… Надеюсь, она не обидится на меня за это, если узнает. Хотя у них, вроде, не очень хорошие отношения, так что не должна. А вот если у нас с ней всё же будут какие-то отношения, и мне придётся знакомиться с её родителями, то это могло стать проблемой, если он, конечно, узнает об этом, но об этом я буду думать потом…

— … таким образом, учитывая, что подсудимый признан полностью вменяемым, но при этом, является несовершеннолетним лицом, он приговаривается к семи годам заключения в колонии общего режима, — закончила оглашать приговор судья в полной тишине.

Ошарашенные родители убитых мной одноклассников молчали, явно потрясённые столь маленьким сроком моего приговора, с ненавистью смотрели на меня, я же отрешённо и безучастно глядел в пол, и лишь когда один из полицейских стал открывать дверь моей клетки, поднял взгляд, и не мигая уставился прямо в камеру.

— Стоп! Снято! — рявкнул режиссёр, — Но не расходимся! Перерыв две минуты! Сайто! — подбежал он ко мне, и воодушевлённо уставился на меня через решётку, — Великолепно! Но не расслабляйся! Сохрани это отрешённое состояние. Следующая сцена — тебя выводят из камеры, чтобы отвезти в тюрьму, вы подходите к выходу из зала, и тут одна из мам убитых побегает к тебе, плюёт тебе в лицо, и кричит — ненавижу! Чтоб ты сдох, тварь! Делать это будет госпожа Юрико, — кивнул он в сторону стоявшей неподалеку миловидной женщины, явно прислушивающейся к нашему разговору, и она тут же поклонилась нам, — Очень важно, чтобы ты не вздрогнул, когда она плюнет. Понимаю, что неприятно, но терпи и сохраняй равнодушный вид. Не вытираясь, ты молча идёшь к двери, и уже прямо перед нею ты останавливаешься, поворачиваешься к залу, и говоришь свою речь. Помнишь её? Повторить не надо?

— Не надо, Танака-сан, я всё помню, можно начинать, — заверил я его.

— Да? Вот и отлично! — расцвёл он в предвкушающей улыбке, — Тогда все по местам! Минутная готовность!

Я, хотя и сомневался в себе, но всё же смог не моргнуть и удержать невозмутимое выражение лица, получив в него плевок, хотя сказать, что мне это было неприятно, это ничего не сказать. Женщина хотя и целилась в щёку, но брызги попали и на рот, на нос, и мне стоило невероятных усилий сдержать себя, и не вытереться.

Я дошёл до двери, замер, и медленно развернулся к притихшему залу.

— Хотел бы я сказать, что мне жаль, и что я раскаиваюсь в содеянном, — глухо начал я, обводя людей мрачным взглядом, — Но соврал бы. Каждый из тех, кого я убил, заслужил свою участь. Все они были убийцами, приносившими в жертву людей, а я лишь выступил палачом в этом высшем правосудии. Никто из них не заслуживал снисхождения, как не заслуживаете его и вы, те, кто вырастил и воспитал этих выродков, так что всё вы виновны тоже. Никто из вас не считает, что ваши детки заслужили своей участи, убивая ни в чём неповинных людей, а потому и вы заслуживаете наказания… И вы получите его. Рано или поздно, я выйду, и найду вас, и каждый из вас получит своё… А потому… — я растянул губы в жуткой ухмылке, не обращая внимания, как полицейские тщетно пытаются сдвинуть меня с места, — Я не говорю вам прощайте. Я говорю — до свидания!

— Стоп! Снято! — раздаётся очередной вопль режиссёра, и я тут же рукавом вытер уже почти высохшие слюни госпожи Юрико, которая стояла рядом, и виновато смотрела на меня. Да уж, слюны она на меня не пожалела. Харкнула от души. Очень уж за свою роль держится, похоже.

— Сайто, великолепно! — подскочил ко мне запыхавшийся режиссёр, — Просто гениально! Госпожа Юрико, вы тоже отработали хорошо, — благосклонно кивнул он смутившейся женщине, — Но вот кое-кто из массовки в зале отработал плохо, так что я сейчас объясню некоторым из них всю глубину их неправоты, и мы переснимем сцену ещё раз. Пока же занимайте исходные места. Пару минут можете отдохнуть.