Чтение онлайн

И как бы мне ни хотелось начать новую серию, эти планы, после долгих раздумий, пришлось задвинуть куда подальше. Мои читатели правы. Нельзя так сильно распылять свои силы. У меня уже есть три серии в работе, и пока я не закончу хотя бы одну из них, браться за новую будет неправильно.

И так как Тетрадь смерти была самым коротким из моих циклов, там планировалось всего семь томов, именно на ней нужно было сделать основной акцент, чтобы побыстрее с ней закончить, и взяться за что-нибудь новое. Но и про другие серии тоже забывать было нельзя.

Я прикинул, что на завершение первого тома Тетради мне нужно, примерно, ещё две недели, если удастся придерживаться своего графика, после этого я сразу начну второй том, и параллельно буду рисовать второй том Ван-Пис.

До июня было вполне реально их закончить, и тогда за лето я сделаю третий том Тетради и третий том Мастеров, а осенью займусь четвёртой частью Тетради и третьим томом Ван Пис, и буду делать их до конца года.

Был соблазн поставить срок до декабря, но я понимал, что это нереально. Так как наверняка какие-нибудь форсмажоры ещё будут. Одна только съёмка в кино неизвестно сколько займёт времени, а отказываться от роли я не хотел, так как мне понравилось сниматься в кино.

Да и так планы у меня вышли довольно амбициозные — семь томов манги за год — это очень приличный показатель! Правда, если всё же придётся доучиваться в школе, добиться таких результатов будет почти нереально. В этом случае и пять томов будет хорошим результатом.

Если же всё пойдёт так, как я задумал, то уже к концу следующего года я планировал закончить с Тетрадью, и вот тогда возьмусь за… Наруто.

Глупо будет и дальше откладывать один из самых успешных проектов моего мира. Всё остальное может и подождать. И вот сейчас я ещё раз убедился, что не потяну я в одиночку всё, что задумал. Хочется мне этого, или нет, но со следующего года подход к работе придётся менять.

И я недрогнувшей рукой записал в планы на следующий год покупку издательства. Ну, а чего тянуть, если деньги есть, и без него будет точно не обойтись?

Вот только надо будет ещё хорошего управляющего найти, так как к школьнику во главе издательства в современном консервативном мире никто серьёзно относиться не будет, но это уже нюансы. Самое главное, что у меня появится инструмент для реализации всех своих задумок.

А ещё я только сейчас сообразил, как нелепо это будет выглядеть в глазах японцев, когда школьник, не закончивший школу, купит себе издательство… Со мной же просто никто работать не будет. Только не в этом консервативном обществе, помешанном на репутации, традициях и образовании. И, кстати, руководство моего нынешнего издательства, да и оба режиссёра тоже вряд ли этому обрадуются. Мда… И что делать? Просто забить? Или всё же доходить последний год в школу?

Если предположить, например, что съёмки в фильме продлятся с полгода, то есть шансы, что не так уж и много времени мне останется отзаниматься. Или попробовать экстерном, то есть, досрочно, экзамены сдать? Но есть ли тут такое? Да и потяну ли? Сомневаюсь, что моего уровня знаний достаточно для такого шага. В общем, надо будет хорошенько подумать над этой проблемой.

Как бы не пришлось ещё и в университет потом поступать. И для репутации, и для получения реальных знаний по управлению бизнесом. Управляющий, это, конечно, хорошо, но как бы он меня не кинул, если я совсем разбираться в этом не буду. Сколько раз я раньше в фильмах видел, как управляющие отбирали бизнес у таких вот горе-владельцев. Правда, я пока даже не представлял, возможно ли подобное в реальной жизни, но это ещё сильнее подталкивало к тому, что надо учиться, даже если мне этого очень не хочется…

— … а ещё Мики дала мне со своей куклой поиглать, а Кента пытался её отоблать, но я стукнула его по голове, и он пелестал! — размахивая руками и палочками для еды, оживлённо вываливала на меня свои впечатления от детского сада Мичико, — Но потом я дала ему куклу, а он мне машинку, и мы стали втлоём иглать. И мы во влемя тихого часа мы не спали, и когда воспитательница выходила, бесились! А потом Кента познакомил меня со своими длузьями, Коши и Тоноши! А воспитательница так и не заметила, что мы не спим!

— Мичико, так же нельзя! — возмутилась мама, накладывая ей еду. Себе я ужин уже сам положил.

— Во время тихого часа надо спать! И нельзя никого бить по голове! Ты же девочка, а девочкам драться неприлично, — воспитывала она дочь.

— Но он бы тогда у меня куклу отоблал! — возмутилась та, — И Мики ласстлоилась бы тогда!

— Всё равно, не надо драться. Просто пожалуйся воспитательнице в следующий раз, и больше он тебя не тронет, — нравоучительно произнесла мать.

— Со мной тогда никто иглать не будет. Тех, кто жалуется, не любят, — мило насупилась сестрёнка.

— А тех, кто дерётся, не любят ещё больше! Я сказала, не смей больше драться! — прикрикнула на неё мать.

— Холошо, мама, — со вздохом, согласилась Мичико.

— Вот и отлично. А сейчас, пожалуйста, сиди тут и кушай, а мне пока нужно сходить в душ. Сайто, присмотришь за ней, чтобы она все съела? — попросила меня мать.

— Без проблем, — пожал я плечами, и она ушла.

— Так значит, тебе понравилось в детский сад ходить? — спросил я у сестренки, которая сосредоточенно пыталась подцепить палочками лапшу.

— Очень! — кивнула она мне, не отвлекаясь от процесса. Лапша категорически не хотела цепляться, то и дело падала в тарелку, но сестра не сдавалась, пробуя снова и снова. Целеустремлённости ей было не занимать. Уже, вон, вся мордашка в соусе, но это её не остановило.

— И что, ты даже не скучаешь по своему старому детскому саду, и тем друзьям, которые там были? — поинтересовался я.

— А я не ходила ланьше в детский сад. И длузей у меня почти не было. Только две подлуги, но я с ними почти не виделась, — вздохнула она.

— Ясно. Ну, а по папе не соскучилась? — осторожно, вполголоса, спросил я.

— Соскучилась, — призналась она, и грустно посмотрела на меня, — Но мама сказала, что он больше не хочет нас с ней видеть. Что мы ему не нужны… Он даже не позвонил мне ни лазу, хотя ланьше мы часто с ним по телефону болтали…

— А как же мама может знать, что он не хочет вас больше видеть, если он вам не звонил? — продолжал я аккуратно расспрашивать, — Может, вам самим нужно ему позвонить, и узнать, как у него дела? Вдруг ему просто некогда, или он болеет?

— Я хотела ему позвонить, но у меня же нет своего телефона, а мама со своего звонить не лазлешает, — совсем поникла она, и меня даже совесть тут царапнула за то, что я разбередил ранки сестры.

— Так может, с моего телефон позвонишь? Хочешь? Ты знаешь его номер телефона? — осторожно предложил я.

— Я не помню… — вздохнула она. — Ланьше помнила, но уже забыла…

— Ну, а свой прошлый адрес хотя бы помнишь? — не терял я надежды узнать хоть что-то.

— Помню, что дом у нас был номел семь, и больше ничего… Забыла, — пожала она плечиками, печально глянула на меня, и вернулась к процессу борьбы с непослушными палочками и лапшой. Мне надоело смотреть за её мучениями, и я достал ей из ящика с приборами вилку, с которой ей явно было намного легче обращаться. Не знаю, зачем мать стала переучивать её на палочки?